Пустая ловушка - Макдональд Джон Данн (лучшие бесплатные книги .TXT, .FB2) 📗
— Ключ от машины, — потребовал Иггер.
Я бросил свои ключи на тротуар. Думал, что, поднимая их, он меня отпустит, а мне удастся удрать. Иггер выглядел слишком мускулистым, чтобы быстро бегать. Но, подбирая ключи, он наклонил меня вместе с собой. Потом открыл дверцу машины, пропихнул меня внутрь, мимо руля, и следом забрался сам. Предупредил:
— Не пытайся вылезти.
— Чего ты хочешь?
— Хочу поговорить с тобой, Сьюэлл. Но не здесь.
— Как насчет моего дома? — предложил я.
Он подумал над этим.
— А кто там?
— Нет там никого.
Иггер отыскал нужный ключ и повел мою машину. Я показывал ему дорогу и не знал, что мне делать — он начал с жестокого насилия, но говорил осмысленно. Возможно, ему просто хотелось выговориться. Я чувствовал, что, пожалуй, смогу открыть дверцу и выскочить из машины прежде, чем он успеет опять меня схватить. Наконец мы свернули на мою подъездную дорожку. Иггер выключил фары и мотор, снова схватил мое запястье. Затем вытолкнул меня из салона машины с моей стороны и вылез за мной следом. Посмотрел в сторону входной двери. Я не погасил в доме свет. Он отвел меня в тень вяза, завернул мне запястье за спину и снова меня обругал.
— Что ты хочешь? — повторил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и без испуга.
Но этот парень не хотел разговаривать, он хотел рассказывать. И начал с заявления, что я увел ее у него. Затем обвинил меня в ее смерти.
Иггер говорил вполголоса, приблизив свой рот к моему, а я понимал, что он теряет над собой контроль. Сказал, что мне следовало держаться от нее подальше. Я ощущал себя потерянным и беспомощным. Во все нарастающем возбуждении этот тип был близок к тому, чтобы сломать мне руку. Я застонал от боли, жалея, что не попытался удрать от него, пока мы сидели в машине. Казалось, моя рука вот-вот хрустнет. Я попытался закричать и позвать на помощь, надеясь кого-нибудь разбудить, а его испугать или привести замешательство так, чтобы к нему вернулось относительное здравомыслие. Но он ухватил меня за горло, подавив мой крик, а его большое колено уперлось в мою поясницу. Я ухитрился вывернуться из его рук, и мы оба упали. Иггер стиснул мое горло своими здоровенными ладонями. Моя правая рука не действовала. Тут перед моими глазами завращались красные круги, а потом кто-то выключил ночь, так же как выключают свет.
Очнувшись, я обнаружил себя распластавшимся на спине. Я лежал на траве, глядя на звезды сквозь майские листья вязов, горло мое саднило при каждом вдохе. Поблизости слышалось чье-то тяжелое дыхание. Спустя какое-то время я сел. Иггер лежал рядом ничком, на его щеке поблескивала черная в слабом свете звезд кровь.
Я потер правую руку, которая стала слабой и увечной. А когда встал, меня зашатало. А еще было такое чувство, будто кто-то наблюдает за мной из густой тени под деревьями. Мне удалось перекатить Иггера на спину. Он что-то пробормотал и вскинул большую ручищу, прикрывая глаза. Много времени спустя сел и тупо уставился на меня. Я помог ему подняться. Иггер грузно оперся об меня, и я отвел его в дом. Он сел в кресло, поставил локти на колени и закрыл глаза. Я направил свет на его голову — над левым виском виднелась пробоина длиной примерно в дюйм. Участок вокруг нее сильно распух. Я принес ему полотенце, предварительно намочив его конец в раковине ванной. Иггер вытер кровь с лица и приложил полотенце к медленно кровоточащей ране.
— Что случилось? — спросил я. Пришлось повторить вопрос дважды, прежде чем он посмотрел на меня.
— Кажется... кажется, я пытался тебя убить. Но услышал кого-то у себя за спиной. Начал поворачиваться и... это все.
— Мне чертовски повезло, что кто-то тебя остановил, — усмехнулся я.
Он нахмурился:
— Все пропало. Все. Мэри была единственной, что имело какое-то значение. И это ты...
— Я ни черта не сделал! Она была шлюхой, Иггер. Ты у нее был просто временной забавой. И если это так много для тебя значило, то для нее просто делало игру интереснее. Вини себя, а не меня.
Он отвернулся от меня.
— Наверное, я это знаю. И наверное, знал всегда. Но... Прости, что я накинулся на тебя...
Поразительно, но большое грубое лицо вдруг сморщилось, исказилось, как у ребенка, и он заплакал. Это вызвало у меня острое чувство неловкости. Прикрыв глаза большой ладонью, Иггер отрывисто всхлипывал. Через некоторое время он остановился и приложил к глазам костяшки пальцев. Теперь Иггер опять избегал на меня смотреть. Я сказал, что ему нужно зашить пробитую голову; он ответил, что это не имеет значения. Я спросил его, как он доберется обратно, на озеро; он сказал, что это тоже не имеет значения. Ему не терпелось уйти. Если бы его не ударили, он убил бы меня. Но я был больше не способен чувствовать возмущение или гнев и испытывал к нему только жалость. Такой большой и мощный, в душе Иггер оказался ребенком. Он винил меня за то, что я сломал его игрушки, вот и все.
Потом я стоял на крыльце и смотрел, как он вышел на улицу, повернул в сторону города, большая тень, растворяющаяся в ночи.
Глянув в направлении стоянки, я вдруг снова ощутил, что там кто-то есть. Это была предупреждающая, атавистическая дрожь, наследство тех дней, когда водились саблезубые. Мир неожиданно стал темным, большим и враждебным. Иггер исключался. Кто-то по неизвестной причине остановил убийство. Однако в эту ночь я мог поверить, что оно остановлено только для того, чтобы позже его довел до конца кто-то другой. Я отправился спать, размышляя: а если бы моя жизнь закончилась в руках Иггера, было бы кому-нибудь до этого дело? Ведь запросто могла закончиться, и моим последним ощущением были бы ракеты перед глазами да то, как мир отключается гигантским рубильником.
Чувство подавленности осталось у меня и на следующее утро, когда я проснулся. Моя рука была повреждена, но действовала лучше, чем можно было ожидать. Горло саднило, голос охрип. Эпизод с Иггером казался чередой сновидений, слишком нереальных, чтобы вновь пробудить страх. Во время всех моих сновидений в ту ночь кто-то стоял в тени и наблюдал за мной.
Выйдя из дома, я увидел миссис Спирс стоящей у окна. И тут вспомнил, что не забрал ее мусор.
На заводе цех был подготовлен для двух новых тяжелых станков. Там находились два эксперта станкостроительной компании. Половина утра ушла на то, чтобы установить оборудование на место, изготовить соединения для блока питания и все закрепить болтами. Потом вместе с Гасом, технологами и экспертами я проверял его до тех пор, пока не разобрался, что к чему. К трем я так и не пообедал. Сходил в раздевалку, снял комбинезон, оттер руки от масла и надел костюм.
Вошел Додд Рэймондс. Он казался рассеянным, встревоженным.
— Как я понимаю, они отпустили Иггера, — сказал он.
— Совершенно верно. Прошлой ночью. Я был там.
— Что вы там делали, Клинт?
— Им понадобились отпечатки моих пальцев. А ваши они сняли?
— Да. Этот Пол Франс прошлым вечером заявился к нам домой. Задал множество вопросов. Странный тип.
Я закончил вытирать руки и повернулся к нему лицом.
— Он спрашивал про ключ, который упоминала Беттигер?
— С чего бы он стал спрашивать меня?
— Додд, Мэри рассказывала мне про вас, про ключ и про ваше потайное местечко.
Он покраснел от злости.
— Она обещала никому ничего не говорить.
— А вы здорово сглупили, да? — И тут я увидел, как он изменился в лице.
— Не забывайтесь, Сьюэлл.
— Не забывать, что вы босс? Нет. Но что мне сказать, если меня об этом спросят?
Он тут же повел себя заискивающе.
— Клинт, я вовсе не хочу показаться лицемером, но, по сути дела, это ничем не поможет полиции, если им рассказать. Если Мэри рассказывала вам, то вы знаете, что у меня есть одно местечко на западной стороне города. Я заберу мое барахло оттуда, как только подвернется возможность. Это было страшной глупостью. Но я, наверное, потерял голову. Мы встречались там раз шесть или семь, и это все. Это не поможет полиции, но может разрушить мою семью. Нэнси ничего про это не знает. Я был бы признателен, если бы вы просто... Бог с ним, оставим все как есть, пусть идет своим чередом. В конце концов, я не убивал ее. Это, должно быть, совершенно очевидно.
