Пара Ноя - Свешникова Мария (хорошие книги бесплатные полностью txt, fb2) 📗
Ковыряя салат, Яна старалась пробудить страсть в любовнике: наглаживала колено, укладывала его руку себе на плечо, так, чтобы кисть коснулась груди, ненароком соскользнув. Раньше, она уверена, Коля бы не усидел смирно и сам потащил ее в туалет. Рьяно. За волосы.
Когда бумажные муки закончились и деньги за машину были на руках, Яна начала предвкушать, как они вместе поедут к ней. Может, на публике просто погас? А во мраке кулуаров вновь вспыхнет животный трепет?
– Коль, сколько я должна тебе за помощь? – спросила она, усаживаясь в его машину.
– Эй, не обижай меня! Я ж по-дружески помог, что ты из меня меркантильную падлу делаешь?
– Хм. А мы друзья? – Яна кокетливо провела рукой по его коротко стриженным волосам цвета воронова крыла.
– Конечно. А то стал бы я с тобой носиться как с писаной торбой! Знаешь, сколько своей работы я скинул на Саню, напарника? Он тебя ненавидит уже. – Коля выезжал с парковки и внимательно смотрел на дорогу, игнорируя Янины ужимки.
– Что-то новое. Раньше меня ненавидели только бабы моих друзей, а теперь вот и мужики. Ну да ладно. – Яна отвернулась от него и уставилась в окно. – Я так рада, что все закончилось, Коль.
– Ты про ситуацию? Или про нас с тобой?
– Про ситуацию, конечно! – Она легонько толкнула его кулаком в бок, чтобы выразить возмущение его предположением. В голове прокручивались вчерашние и сегодняшние события, среди которых она так и не отыскала причин его отстраненности.
– Ну что? Поднимешься ко мне на кофе? Я замки поменяла и постельное белье новое купила, чтоб ни духу прошлого. – Яна выкрутила обаяние на максимум, чтобы уж точно растопить лед между ними.
– Если я сейчас двину к тебе, не только Саня, но и товарищ начальник мне отвесит. Пора спасать граждан от оборотней в погонах и вурдалаков с кокардами. Я же нужен этому городу, – спародировал он Бэтмена.
– Хреново, что ты такой хороший мент. – Яна скрестила руки и поникла. – Ладно, беги спасать Готэм, человек – летучая мышь. Когда теперь увидимся?
– Ян, не порти мной свою жизнь. – Коля разблокировал замки дверей, чтобы она смогла выйти. – Моя миссия выполнена.
– Да ты чего? У меня для тебя еще много уровней с интересными миссиями. Давай поиграем! – Этот диалог застал ее врасплох.
– Ян, есть люди для войны, а есть – для мирной жизни. Я – не для мирного времени.
– В смысле? – Она развернулась к нему корпусом и ловила каждое мимолетное движение его глаз и губ, пытаясь разгадать, что же за тараканы влезли в его голову, и судорожно соображая, каким дихлофосом их травить. – Я никогда не дам тебе ту жизнь, которая тебя устроит. Мент – это склад сознания. Меня нельзя ни изменить, ни перепрошить. Я хорошо умею решать проблемы, в рамках своих возможностей, конечно, а все обыденное вроде ужинов и игр в нарды – это не про меня. Просто поверь мне, я сейчас пытаюсь вывести тебя из игры, правил которой ты не знаешь. Да и не надо тебе.
– А ты знаешь, какая мне нужна жизнь? По каким правилам?
– Я знаю, что если останусь сейчас, то себя не прощу. Но если что – звони. Я всегда тебе помогу.
– Спасибо, как-нибудь сама справлюсь.
– Ты мне потом спасибо скажешь, что не усложнила мной и без того непростую жизнь.
Яна терпеть не могла, когда за нее решали. С тех пор как Никита обесценивал ее чувства и диктовал, что нужно испытывать, о чем париться, о чем нет. И теперь этот, с погонами, – туда же.
Квартира обратилась огрызком пространства, где воспоминания блуждали эхом, настигая даже в самых укромных углах меланхоличными бемолями. Яна уже невольно позволила Никите оставить рубцы на сердце, но только не четкие следы в доме. Чтобы не дрейфовать на льдине по холодной бездне воспоминаний, она принялась избавляться от вещей, к которым прикасался без пяти минут бывший муж. Нещадно выбрасывала ворсистые банные полотенца, которыми он обтирался после душа, выносила к мусорным бакам постельное белье, на чьем хлопке они сплетались липкими телами, и даже подушки, о которые Никита терся влажными волосами. Посуду, помнящую скрип его ножа и вилки, раздала соседям. Книги выставила на широкий подоконник между этажами, к кадке с вербеной.
Так несколько дней Яна провела в резиновых перчатках, надраивая полы, будто провинившийся юнга палубу. Но неизбежность понедельника на удивление ее радовала. Ведь работа – лучшая панацея от упаднических настроений.
Жизнь начала возвращаться в привычное русло. Работа закипела в своем нормальном темпе: согласование эскизов, пошив костюмов, съемки, прогоны спектаклей – Яна любила эту суету постоянных встреч, энергичный ритм каждого дня, ни одной пустой строки в пухлом ежедневнике.
Глава 12
Пышные юбки шуршали по́лами, оставляя после себя россыпь из бисера и пайеток. Ладонью Яна разглаживала шаль на плече у статистки, чтобы посмотреть, не будет ли рябить в кадре. Губы привычно сжимали головки булавок. Художники по гриму между дублями сражались в преферанс не на жизнь, а на смерть. Благородная дива бальзаковского возраста, теперь игравшая гувернантку, штемпелем стучала по конвертам на камеру, тяжело вздыхая. Выйдя из задымленного павильона покурить на задворки, Яна уткнулась в забор, за которым поскрипывали, притормаживая на повороте, поезда. Шпалы пахли креозотом, это возвращало ее мыслями в электричку до Солнечногорска, что отходила с кишащего вороватыми цыганятами Ленинградского вокзала. А там, измазавшись вареной кукурузой, она прыгала в кряхтящий автобус до заветного Татищево. Зря Яна тогда не осмелилась потискать псов с шершавыми языками.
Однажды под гул поездов ей позвонил Никита с неизвестного номера. Вдрызг пьяный, каким она никогда его не слышала, он едва ворочал распухшим от алкоголя языком и потому изъяснялся косно, хоть и звучал честно.
– Выслушай меня и не бросай трубку! Прошу, – едва складывая слова в предложения, начал он.
– Я на работе. У меня минута, – она обдала его арктическим холодом.
– Олень, я правда сожалею, что ты узнала. То, что я сделал, никак не меняет того, что я тебя любил. Правда любил.
– Зачем тогда все эти бабы, схемы, мутки? Так не любят, – пыталась держать себя в узде Яна.
– Берег тебя от самого себя. – Никита то ли икнул, то ли рыгнул.
– Слишком патетично.
– Как мог, так и берег, – сквозь икоту выпалил он и после шумного вдоха задержал дыхание.
– Хреново вышло.
– Олень… – просопел он на медленном выдохе.
– Не смей меня так называть. Для тебя я Яна. А лучше вообще никто.
– Ян! Как будто ты не знаешь, как мы устроены. Совершенно неважно, кого мы отодрали на поводу у инстинктов. Главное – с кем мы хотим семью. Это приоритет. Я не хотел тебя ранить.
– А деньги в банке? Это тоже форма оберега?
– Ян, если бы ты не притащилась с полканом этим, поняла бы, что ничего криминального не планировалось, – снова одержимый икотой, объяснялся Никита.
– Ну конечно, нет. Просто ты хотел засадить собственную жену.
– Я же не просто так просил тебя уехать. Может, человек я так себе. Даже можно сказать, говно человек, но не дурак же?
– Не дурак, Никит. Только и не человек. Мне пора идти. Пока.
– Ян, не ложись только под ментов, – пытался он напоследок то ли выдать, что знает про ее фривольное поведение с Колей, то ли просто испугался появления полкана в отставке у нотариуса.
Она повесила трубку и пополнила список заблокированных контактов еще одним номером. Свист электрички рассек пространство и выдернул Яну в рабочие будни. И снова зашуршали платья, и на губах застывал вкус металла от иголок и булавок. Так длилось ровно до выходных.
Яна забыла выключить будильник и проснулась, когда за окном показалось прошитое нитями дождя утро.
Пытаясь избавиться от похабной трели, она одним открытым глазом заметила много значков на экране телефона. Спасибо ночному режиму, который уберег ее недолгий сон хотя бы до восьми утра.
