Пара Ноя - Свешникова Мария (хорошие книги бесплатные полностью txt, fb2) 📗
– Ну и хрен с ними. – Яна наконец облачилась в платье и медленно надевала туфли, Коля не смотрел на нее, ожидая, когда они покинут эти стены. Екатерина продолжала стоять в дверях, наблюдая занимательную, на ее взгляд, сцену. Будет о чем посплетничать с коллегами-сменщицами.
Коля чувствовал, как подрагивают желваки. Шевелил кадыком, заглатывая слова и выдерживая паузу. Полопались сосуды в носу от ярости, которую он не мог высказать. Не мог отделаться от того, что Яна ему изменила. Прыгнула в койку к незнакомому мужику спустя несколько дней. Впрочем, она через несколько часов после ухода от мужа оказалась с ним в постели. Может, она такая же, как Никита? Нашла себе зеркало, в котором отразилась. Так, для вида, носила белое пальто, которое оказалось тяжелое и не по размеру. Муж и жена – одна сатана.
Глава 16
Дождь шлифовал мостовую, уверовав, что капля точит камень. Пузатые голуби хохлились по верхотурам. Чем дальше Яна с Колей удалялись от центра, тем сильнее слабел затянувшийся словесный паралич.
– Я хотела тебя затрахать, – созналась Яна, когда по обе стороны дороги замаячили высотные панельные здания.
– В смысле? – Коля пытался понять, как поженить желание долгой долбежки с ним и случившееся в «Хаятте».
– Ну, в смысле, ты меня бросил. Меня все предали. И я подумала, а может и неважно, с кем.
– Ты кончила? – на резком повороте занесло и Колю с прямым вопросом.
– Коль, это важно?
– Да. – Он остановил машину. – Мы дальше никуда не поедем, пока ты не ответишь.
– Если я скажу, что да, высадишь меня здесь, на дороге? – Яна продолжала говорить, не меняя тональности.
– Нет, просто хочу понять, кто ты. – Коля отодвинул сиденье и откинулся, иллюстрируя тот факт, что они не тронутся с места, пока он не получит ответы.
– Ибо имя мне легион, – пробубнила она, стиснув зубы, когда вспомнила, как представлялся Люцифер, что показалось ей уместным. – А информация о том, кончила я или нет, тебе раскроет обо мне всю правду? – Яна взяла паузу – не театральную, нет. Скорее, раздраженно отвернувшись, думала, что дно было там, в отеле, а нет, оно здесь – когда надо отчитываться перед бросившим тебя любовником, кончила ли ты с безымянным телом в попытках забыться. – Нет, я не кончила. Точнее, пыталась, но потом мне надоело, и я просто сымитировала оргазм, чтобы он отстал от меня и перестал пыхтеть. Так нормально?
– Сойдет. – Он вернул кресло в вертикальное положение и переключился на драйв. – Хрен с тобой, поехали.
– Куда? – вдруг включилась в происходящее Яна, которой все же быстро надоело чувствовать себя марионеткой вне постели.
– Забираю тебя к себе жить.
– Я так понимаю, что меня спросить, надо ли мне это, ты не хочешь? – Яну смутила такая дерзость: сначала он выкинул ее из своей жизни, так – дал потоптаться на пороге и выставил, а теперь хамски вломился в ее хаос и тащит в неизвестном направлении. – Высади меня.
– Ян, – Коля снова остановил машину, но блокировку с дверей не снял, – если ты сейчас выйдешь, то у тебя не так много вариантов: или ты отъедешь лет на двенадцать, или тебя просто смоют в какой-нибудь водоем в Брянской области.
– Ты считаешь, что это справедливо? Вот это все? – Яна кричала, у нее из глаз лились грязные графитовые слезы, смывая остатки макияжа. – Я не заслужила, чтобы меня наказывали за то, чего я не совершала. Муж и жена – не одна сатана. Я не хочу расплачиваться за его грехи. Куда смотрит Бог? Просто ответь мне: куда он смотрит?
– Забудь про справедливость. Ее нет.
– А Бог? Он есть? – Яна убрала руку от двери и потянулась к сигаретам.
– Для меня нет разницы, есть там что-то или нет. Это никак не влияет на мои действия. Вообще странно говорить о Боге, когда от тебя разит алкашкой и потным мужиком.
– По-моему, говорить о Боге, как говорить о сексе, можно только с кем-то близким, – вдруг обронила Яна. – Сегодня просто подумала: зачем я тогда всю жизнь старалась из кожи вон лезть и быть хорошим человеком? Смысл? – Она продолжала плакать, размазывая кулаками тушь по щекам.
– Вернуть тебя обратно в отель? – Коля включил поворотник, показывая, что готов развернуться. – Или хочешь – выходи. – Он открыл дверь. – Только ты выбираешь, кем быть. И не надо списывать на Бога и обстоятельства. Мне вот правда не до философии. Насущное бы разгрести.
Яна молчала. Она оторопела и больше не дергала дверь, просто кусала себя за губу с опущенной, как у виноватого щенка, разодравшего парадную хозяйскую обувь, головой.
– Я не знаю, как жить дальше. Не знаю, что делать. – Она вцепилась в ворот Колиной куртки.
– Тогда просто ложись спать. Только сначала в душ. А лучше в ванну из мирамистина. – Он вырулил с обочины и двинулся дальше, в сторону своего дома, панельки на набережной Новикова-Прибоя с видом на Серебряный бор.
– Я предохранялась, – зачем-то отчиталась она.
– Да знаю я, но все равно противно. – Колю преследовало зрелище из номера, хитросплетения латексных презервативов в ведре.
– Почему ты за мной вернулся? – Яна надеялась услышать чувственные причины и пробраться в него внутривенно.
– Потому что ты правда сильно встряла, и я не могу тебя не спасти. Считай это эгоизмом. – Они были двумя крохотными катетами треугольника Карпмана, жертвой и спасателем, но к ним примыкала длинная гипотенуза, где, словно птицы на телефонных проводах, сидели враги, имен которых Яна не знала.
– То есть не потому, что у тебя ко мне что-то есть? – Она поежилась то ли от его слов, то ли от отходняка.
– Ян, давай закроем эту тему. Вот вообще не до патетики сейчас.
– Выключить трубу? – Яна протянула ему свой телефон, не зная, что с ним делать, безопасно ли оставлять его включенным.
– А смысл? Чем больше ты от них будешь бегать, тем больше они будут изобретать способов добраться до тебя.
Коля завел ее в свою холостяцкую берлогу. Он жил в студии, что казалось идеальным для его образа жизни: вещей мало и все на виду. В большой комнате стояли низкий диван с замшевой обивкой цвета спелой вишни и комод на изогнутых ножках, раскрашенный под британский флаг, на нем прямо сверху лежала стопка свитеров. Куртку он ловким движением забросил на крючок у входной двери, прибитый просто к стене, на второй, который обычно пустовал, он повесил Янин плащ.
Он оставил Яну стоять и рассматривать квартиру, сам пошел помыть руки и высморкать пару сгустков крови. С ним такое случалось: если не выпустить пар, держать в себе, то неслышно хлюпать носом, чтобы проглотить алую кровь из растрескавшихся от напряжения сосудов.
Яна посмотрела на аккуратно заправленную постель за перегородкой – сразу видно, что дисциплина тут как в армии. Заглянула в маленькую гардеробную: в ней не было даже полок, на вешалках висело несколько рубашек, неглаженые футболки и носки валялись в ящиках комода – его она тоже проинспектировала, несмотря на усталость и гул в ушах.
– Иди в душ, – строго приказал Коля, выходя из ванной и вытирая лицо полотенцем.
– Я устала. – Яна опустилась на диван и подперла голову рукой.
– Я не пущу тебя в кровать, пока ты не смоешь с себя этого лысого борова. – Коля ответил грубо, сдерживая желание затолкать ее в душевую кабину и отмыть хлоркой.
Яна побрела в ванную. Вяло разделась, просто сбрасывая вещи на пол. Коля, вошедший следом за ней, желая проконтролировать, что она нормально помоется и не уснет, поднял одежду и бросил в стиральную машину. Яна встала под струи воды, Коля запустил стирку, поставив деликатный режим, не зная, как стирать ее платье.
– А в чем я ходить буду? – Яна, смывая с себя мыльную пену, наблюдала, как ее платье отправили на погибель: его нельзя стирать в машине. Но процесс запущен, и она не решилась возражать. Да и ладно. Это платье – свидетель съема, а таких принято удалять с игрового поля.
– До утра походишь в этом, – Коля бросил ей футболку, которой она не так давно вытиралась после секса, – а завтра привезу тебе вещи.
