Девятиэтажка. Трилогия (СИ) - Ветров Клим (книги бесплатно без TXT, FB2) 📗
Хвалёные римские воины строй и так не удержали, разбившись о горстку мальчишек. Теперь же, когда с неба на них обрушился огонь, они окончательно потеряли голову. Когорта, ещё минуту назад грозная и непобедимая, превратилась в обезумевшее стадо. Люди бежали, бросая щиты и оружие, топча раненых, не разбирая дороги. Центурионы что‑то кричали, но их никто не слушал. Даже кони приученные к грохоту, не выдержали. Они сбрасывали всадников и неслись прочь, в степь.
Каре же стояло. Оглушённое, израненное, но стояло. Сергей, прикрывая лицо от жара, смотрел на горящее поле и думал, что это, наверное, самая страшная картина, которую он видел в своей жизни.
Пушкарей осталось всего трое. Они работали медленно, обжигаясь, проталкивая банники, забивая заряды. Сергей видел, как они перезаряжают пушки – методично, упрямо, не глядя по сторонам. Когда всё было готово, он коротко бросил:
– Пли.
Три ствола рявкнули, и картечь довершила начатое. Остатки когорты, те, кто ещё пытался перестроиться, повалились в пыль.
О том, чтобы снова ринуться на каре, никто уже не помышлял. Римляне, только что бывшие грозной силой, теперь лежали вповалку, и лишь дым от горящих тел поднимался к небу. Но был один неупокоенный.
Он стоял посреди поля, без лошади, без щита. Его пурпурный плащ превратился в лохмотья цвета запёкшейся крови. Шлема не было, и слипшиеся от пота волосы топорщил ветер. Он орал что‑то на непонятном языке и размахивал мечом. Не бежал, не прятался. Стоял и орал.
Один из мальчишек, тот что подхватил барабан, тронул Сергея за плечо:
– Воевода… он вас на бой вызывает.
Сергей сначала не поверил. Какой, к чёрту, бой? Всё кончено. Но потом, присмотревшись, понял: действительно вызывает. Это был командир кавалеристов, офицер в алом плюмаже, единственный оставшийся на ногах. Его лицо, перекошенное яростью, было обращено прямо к Сергею. Он что‑то кричал, и в этом крике слышалась даже не злость – бешенство.
Сергей, не особо отдавая себе отчёт в своих действиях – а его, похоже, контузило, потому что в ушах стоял непрерывный звон, а движения стали медленными и нескоординированными, – шагнул вперёд. Кто‑то из пацанов попытался его удержать, но он отстранил руку. Меч сам лёг в ладонь. Щит он не взял – не было сил. Просто пошёл. Медленно, переставляя ноги, чувствуя, как качается земля под подошвами. Римлянин заметил его и, взревев, двинулся навстречу.
Они сошлись.
Без тактики, без финтов, без той отточенной техники, которую Сергей вбивал в себя на тренировках. Просто два уставших, контуженых мужика, которые уже плохо соображали, что делают. Сила на силу – как портовые грузчики в кабаке. Римлянин рубанул сверху, размашисто и предсказуемо. Сергей принял удар на клинок, отвёл в сторону и попытался ткнуть в ответ. Мимо. Противник отшатнулся, зарычал и снова навалился. Лязг железа, хриплое дыхание, звон в ушах, от которого мир вокруг плыл и двоился.
То что римлянин чертовски опытен, Сергей понял когда пропустил момент, когда его меч выбили – сильный удар плашмя по клинку, и оружие, провернувшись в онемевших пальцах, отлетело в сторону и воткнулось в землю в нескольких шагах. Сергей потянулся было за ним, но противник уже надвигался, и времени не оставалось. Тогда он выхватил из‑за пояса кинжал. Обычный армейский тесак с наборной рукоятью, когда‑то чёрным лезвием, а теперь испещрённым следами заточек.
Римлянин атаковал – коротко, без замаха, целясь в горло. Сергей ушёл в сторону, но недостаточно быстро. Клинок чиркнул по плечу, распоров кольчугу и войдя в плоть. Боль была резкая, горячая, но он даже не замедлился.
Он шагнул внутрь удара, перехватил запястье римлянина и, не давая опомниться, коротко, без замаха, ударил кинжалом в висок. Убивать не хотел, осознавая что как пленник этот тип будет всяко лучше дохлого куска мяса, поэтому бил рукоятью. Римлянин охнул, выронил нож, постоял секунду, покачиваясь, потом рухнул на колени и завалился на бок.
Сергей опустился рядом. Плечо горело. В ушах по‑прежнему звенело. Он посмотрел на оглушенного, на его залитое кровью лицо, на дорогой меч, валявшийся в пыли. Потом, упершись здоровой рукой в землю, поднялся, и с трудом фокусируя взгляд, смотрел, как римляне отступают обратно к частоколу. Осталось их мало – буквально четверть от тех, кто вышел на поле. Но отходили они организованно, прикрываясь щитами, несмотря на регулярно летящие ядра и картечь. Букцины продолжали реветь, и их низкий голос перекрывал стоны раненых. К римлянам, поднимая облака пыли, уже неслись гусары Артёма. Всадники, пригнувшись к гривам, заходили с флангов, отсекая отставших.
Сергей сунул тесак в ножны. Движения были механическими, не своими. Плечо горело, рукав пропитался кровью, и каждый шаг отдавался болезненной пульсацией. В ушах по‑прежнему стоял звон, и все звуки доносились будто из колодца. Он подошёл к Володе.
Мальчишка лежал на боку, неловко подвернув руку. Стрела так и торчала из груди, голова была в крови, и Сергей сначала решил, что всё кончено. Опустился на колени – медленно, потому что ноги не слушались, – перевернул тело, прижал к себе. И вдруг почувствовал: дышит. Слабо, едва заметно, но дышит. Грудь под кольчугой поднималась и опускалась, и на губах пузырилась розовая пена.
Это придало сил. Сергей отчаянно замахал рукой. Гусары, проносившиеся мимо, заметили. Двое осадили коней, соскочили наземь, подбежали. Сергей открыл рот, чтобы объяснить, но из горла вырвался только сип. Голос пропал. Он жестами показал: парня – к доктору. Его поняли. Бойцы подхватили Володю, закинули на круп лошади третьему, и тот, пришпорив коня, рванул к обозу. Сергей проводил его взглядом. Потом уперся ладонью в землю, поднялся и, шатаясь, побрел обратно к каре.
Римляне тем временем отошли под прикрытие частокола, по пути потеряв еще треть от того, что осталось. Их строй, еще недавно казавшийся несокрушимым, теперь представлял собой жалкие остатки – несколько десятков человек, которые, огрызаясь, отступали, прикрываясь щитами. Гусары Артема проводили их до самых ворот, и те захлопнулись, отсекая поле боя от города. Но победа не была однозначной.
Сергей видел, сколько полегло своих. Там, где две силы сошлись в рукопашной, высились горы трупов. Тела лежали вповалку – римские легионеры вперемешку с дружинниками девятиэтажки. Он не знал точных цифр, но понимал: погребальных костров будет много. Десятки, если не сотни. «Волчий» полк, принявший на себя главный удар, выстоял, но поредел на треть. В центре, где «Новороссийский» удерживал позиции, тоже хватало убитых. А его собственное каре, горстка мальчишек, трижды за день смотревшая смерти в лицо, сократилась больше чем наполовину.
А пушки продолжали реветь. Ядра, с воем проносясь над полем, разбивали частокол и улетали дальше, в глубь городка. Там, за стенами, что‑то горело – видимо, зажигалки с предыдущего залпа нашли свою цель. И тут снова вой. Теперь Сергей наблюдал со стороны, как стартуют ракеты. Две гром‑телеги, стоявшие на холме, окутались дымом, расплевавшись огненными росчерками. Десятки дымных дуг прочертили небо и рухнули прямо в центр городка. Выглядело это реально страшно – даже для него, человека, и не такое видавшего. Грохот разрывов, вспышки, столбы огня, взметнувшиеся над частоколом. Судя по тому, как полыхнуло, это были зажигалки.
Сергей знал: такого оружия мало. Очень мало. Каждая гром‑телега – штучный товар. Чтобы сделать одну такую, нужно много времени и материала: порох, селитра, сера, трубы. Сейчас можно было бы сэкономить, добить противника одними пушками. Но, видимо, генерал серьезно разозлился и решил преподать урок. Показать оставшимся в живых, что бывает с теми, кто смеет встать на пути каменной крепости. Сергей видел его фигуру на коне – Максимов стоял на холме, рядом с дымящимися телегами, и смотрел на полыхающий городок.
Расстрел продолжался до вечера. За частоколом горело, орали люди, валил дым, но сдаваться никто не вышел. Пушки методично, с перерывами на перезарядку, били по бревнам и тому, что осталось за ними. В ответ – тишина. Ни белого флага, ни криков о пощаде. Римская гордость не позволяла. Или страх перед василевсом перевешивал страх перед смертью.
