Великий диктатор. Книга пятая (СИ) - "Alex Berest" (читать лучшие читаемые книги txt, fb2) 📗
— Но как могли позволить это купцы и промышленники? Ведь это им накладно.
— А по итогу оказалось, что не накладно, а, наоборот, выгодно. Уж лучше пойти на такие уступки, чем терять прибыль. Особенно сейчас, во время войны. А этот хитрый лис Хухта, обложил пролетариат со всех сторон. Мало того, что дал им комфортные условия жизни, так ещё и постоянно влияет на детей и жён рабочих.
— Это ещё как? — удивился Фюрстенберг.
— Да вот так. Почти в каждой квартире установлена, как чухонцы это называют — радиоточка. И она с утра и до вечера говорит, поёт, передаёт музыку, а заодно, вкладывает в головы обывателей ту точку зрения, которая выгодна Хухте. Ненавижу! А дети ежедневно посещают технические и атлетические кружки, где их точно так же обрабатывают. А ещё, есть в Гельсингфорсе такие места, как «пейнтбольные клубы». Там стрелять в друг друга можно. Краской. Очень хорошая придумка для подготовки боевиков.
— Я про это знаю. Такой клуб и в Копенгагене есть, — согласился с Радеком хозяин кабинета.
— Да? Не знал. Но я не про это. В Финляндии в этот клуб специально рабочих зазывают. Они туда целыми командами и отрядами от своих предприятий приходят. И стреляют друг в друга. Тренируются. Но не это главное. А главное то, что они так пар выпускают. И после подобных развлечений им уже и не очень хочется стрелять в своих угнетателей и делать революцию. И это всё придумал Хухта! Ненавижу! Я требую, слышишь меня Куба? Я требую, чтобы партия изыскала возможность устранить этого чухонского упыря. Иначе мы в Финляндии революции не дождёмся.
— Я тебя услышал, Карл. Давай, иди отдохни после поездки. В ресторацию сходи, к девочкам съезди. А я отправлю письма в Лондон, Цюрих и Женеву. В которых и напишу твои требования.
Выпроводив своего соратника по партии, Фюрстенберг и сам выпил рюмку отличного французского коньяка, чтобы немного абстрагироваться от всего, что он тут услышал. Нет, кое-что он и так знал о финляндских реалиях. Но не это главное. А главное то, что компания «Фабиан Клингслянд» (Fabian Klingsland), созданная два года назад Александром Львовичем Парвусом, и которую сейчас возглавлял Фюрстенберг, получала основную часть дохода от торговли с Российской империей только благодаря взаимодействию с «Хухта-групп».
И убивать её главу сейчас для РСДРП крайне невыгодно. Ведь благодаря заключённым контрактам, при невольном посредничестве Хухты, в ящиках с двойным дном, с дефицитными германскими товарами в Россию течёт оружие и литература. И привлекать к себе внимание службы безопасности Хухты и финляндской жандармерии явно не стоит. Тем более, что даже Ленин в своём последнем письме, в котором, как обычно, просил денег, написал, что революция в Финляндии не важна. А значит, Радеком придётся пожертвовать.
— На благо революции. Всё, как он и хотел! — усмехнулся Фюрстенберг и наполнил очередную рюмку.
…
Гельсингфорс. Военно-пограничный департамент.
— Таким образом, в результате неверной оценки сил противника, при оставлении Кёнигсберга и Восточной Пруссии, русская десятая армия подверглась скоординированному удару восьмой и десятой германских армий. Что привело к прорыву линии фронта и стремительному продвижению противника, — капитан Бергман, отвечавший в департаменте за анализ ситуации на фронте, указал длинной указкой в район Ковенской губернии и, продолжил доклад. — В течение первых трёх суток наступления германцы захватили Ковно, Мемель и Сувалки. Части десятой армии под командованием генерала Радкевича смогли организовать оборону Гродно и Вильны по руслу реки Неман. Южнее, части двенадцатой армии генерала Горбатовского, опираясь на крепость Осовец, остановили наступление восьмой германской армии.
Пока русские войска сидели в Восточной Пруссии, на фронте было относительное затишье. Но как только генералитет придумал гениальный план по сокращению линии фронта с переброской высвобождаемых частей на юг, где вовсю уже шла подготовка к планируемому наступлению Брусилова — так всё сразу и посыпалось.
А ведь генералы Алексеев и Рузский должны были быть осведомлены о переброске с западного фронта на восточный семи пехотных корпусов и шести кавалерийских дивизий. Плюс, сформированная в Кельне и отправленная в Восточную Пруссию новая армия под командованием генерала Эйхгорна. Но, тем не менее, русские генералы были убежденны, что сил десятой армии будет достаточно для удержания Прибалтийских губерний. Как оказалось, они были не правы.
— В итоге, потери значительных территорий, крупных городов, промышленных объектов и складов с припасами, — продолжил вещать капитан Бергман. — Из-за отсутствия организованной эвакуации, в одном только Мемеле флот лишился больших запасов топлива и снарядов, а в Либаве пришлось при отступлении подорвать на внутреннем рейде несколько тральщиков, которые не успели уйти в Ригу и Ревель. В Ковенской крепости потеряны армейские магазины снабжения со значительным количеством боеприпасов, запасного вооружения и обмундирования. Так же там были захвачены все одиннадцатидюймовые крепостные орудия, вывезенные при оставлении Новогеоргиевской и Ивангородской крепостей.
— Все — это сколько? — решил уточнить у докладчика полковник Франссон.
— Точных сведений получить не удалось, но если брать только штатное расписание артиллерийских парков, то не меньше чем четыре десятка, — сверившись с какими-то бумагами, доложил капитан.
— А ведь именно эти орудия планировалось установить на батареях Або-Аландской укрепленной позиции. Возле Або и на островах Эрэ и Утэ, — пояснил мне полковник.
— Да, я читал план обустройства крепости «Императора Петра Великого», — кивнул я своему заместителю. — Хорошо хоть два шестидюймовых орудия «Канэ» успели установить перед входом в порт Або. А то город был беззащитен перед угрозой нападения. Впрочем, я думаю, что моряки как-то сумеют выкрутиться из создавшегося положения. А вот армейцам, прозевавшим вражеское наступление — я не завидую.
Видимо, я преждевременно радовался, что в этом мире не было «Великого отступления» 1915 года. Здесь оно тоже произошло, пусть и в меньших объёмах и на год позже, но зато при командовании Николая II, а не великого князя Николая Николаевича. За что царя сейчас критиковали от души все кому не лень. А попутно досталось даже мне. Ведь это его волей я был назначен на пост директора военно-пограничного департамента княжества, перепрыгнув через головы всех возможных кандидатов.
Невольно даже вспомнил, как в конце февраля, покидая Зимний дворец после приёма у императора, я еле сдерживался, чтобы не заматериться вслух. Ну, ладно, звание полковника, что уже привело к недопониманию и недовольству в княжестве. Это я как-нибудь переживу. Но вот нафига на меня повесили военно-пограничный департамент, я так и не мог понять? Лучше бы какой-нибудь орден дали. Вот же чёртов Николай II. Удружил так удружил. Тут времени не хватает чтобы контролировать собственную компанию и пионерию, так теперь ещё на меня все вооружённые силы княжества повесили.
И только на ужине, в особняке Витте на Каменноостровском проспекте, я немного успокоился. Сергей Юльевич в компании с так же приглашённым на это мероприятие генералом Редигером выдали мне полный расклад с этим назначением. Как выяснилось, вице-президент Финляндского сената Михаил Михайлович Боровитинов пытался протолкнуть на этот пост генерал-майора Карла Густава Маннергейма — при активном посредничестве его старшего брата и членов либеральной партии.
А Сергей Юльевич хоть и лишился всех государственных постов кроме должности министра статс-секретаря по делам Великого Княжества Финляндского, но прекрасно понимал, что его финансовая стабильность зависит напрямую от меня. И он, этим назначением, решил показать мне, что ещё может быть полезен. Пришлось заверять хитрого графа, что я не намерен сокращать его финансирование. Тем более, что перед самой отставкой он успел подписать указ у императора о включении острова Медвежий в состав территории Улеаборгской губернии.
