Чиновник (СИ) - Тимофеев Владимир (бесплатные онлайн книги читаем полные TXT, FB2) 📗
Логично? Логично.
Мысль оказалась верной. В угловом доме по адресу Калинина 69, действительно, торговали радиоприёмниками, холодильниками, патефонами, пылесосами и прочей электробыттехникой. А ещё музыкальными инструментами, тканями, трикотажем и спортивными инвентарём: гирями, обручами, мячами, футбольными сетками, лыжами, самокатами…
Нормальный такой почти что универмаг, но только не в центре, а чуть поодаль, с прицелом на будущую застройку.
Кстати, прямо через дорогу высилось здание сельскохозяйственной школы, тоже недавно построенной, на четвёртом этаже у которой, как сообщила вчера тётя Зина, ютился сейчас Вологодский строительный техникум. Годика через два он переедет в собственный корпус на набережной, ну а пока… Пока, если планы не поменяются, следующим летом Николай будет поступать конкретно сюда. Не в Ярославский технологический, не в Москву и не в Ленинград, как, наверное, сделали бы на его месте другие, а в обычный провинциальный стройтехникум. Ведь знаний и опыта для получения высшего, а не среднего специального образования ему хватало и так. А вот чего не хватало, так это времени. Времени и трамплина, с которого можно начать путь наверх и не тратить при этом лишних усилий на «пустяки» вроде вузовского диплома…
Ассортимент продаваемой в магазине бытовой техники был, прямо сказать, не ахти. По крайней мере, в том, что касалось холодильников и стиралок. «Саратов» за полторы тысячи и «Ока» за семьсот шестьдесят. Последнюю, как удалось выяснить, изготавливали в Дзержинске Горьковской области. А холодильник, что очевидно — в Саратове.
С пылесосами дела обстояли чуть лучше — в торговом зале стояло аж три модели: «Ракета», «Харьков» и «Вихрь». Но по цене они в имеющуюся у Николая сумму уже не вписывались.
Чего на полках было действительно много, так это радиоприёмников, электропроигрывателей и радиол. Правда, они-то сегодня Стрельникову как раз и не требовались. Так же как швейные машинки и арифмометры. Но вообще, если есть, то и хорошо. Понадобится — понятно, где брать…
На покупки… точнее, на их оформление ушло часа полтора. И если стиральную машину получилось взять прямо из магазина (несколько штук стояли упакованные в подсобке), то за холодильником Николая сперва попытались отправить на склад в Завокзальном, и будь на его месте кто-то менее опытный, неискушённый в вопросах советской торговли, пришлось бы и вправду тащиться чёрт-те знает куда и заново договариваться о доставке.
А о доставке Николай уже договорился, причём, прямо сегодня, сейчас и не переплачивая.
В соседнем дворе стояла пара телег с возницами-кустарями, там же толклись и грузчики. Очень нужные как раз для таких вот случаев, когда горторговские машины все заняты, очередь на доставку расписана на сутки вперёд, а покупателю надо срочно и в ту же цену.
«Живых» холодильников в магазине было всего три штуки, и все они, по уверениям продавщиц, являлись «витринными образцами». Над этим заходом Стрельников лишь посмеялся. После чего со скучающим видом привёл по памяти пункт «номер такой-то» из Правил торговли крупногабаритными непродовольственными товарами и ещё один пункт из недавнего Постановления горисполкома за «номером таким-то» о содержании залов реализации сложной бытовой и электрической техники.
Вообще говоря, номера и названия документов он взял от балды, но в том, что такие правила и инструкции существуют, нисколько не сомневался. Похожие он читал в будущем, а некоторые даже сам составлял, поэтому, собственно, и вёл себя так уверенно.
Продавщицы, понятное дело, тут же прониклись и быстренько вызвали старшего товароведа. Видимо, чтобы тот тоже проникся и взял на себя часть ответственности.
С товароведом проблем не возникло. Тот практически сразу признал в «настойчивом» покупателе «своего» и даже, возможно, кого-то повыше. Почти как в известном фильме шестидесятых годов, где персонаж Георгия Вицина с назиданием выговаривал своему «коллеге» Никулину сакраментальное: «Начальство нужно знать в лицо!»[1] В итоге, уже через двадцать минут один из «выставочных» холодильников Николаю благополучно оформили, упаковали и даже вытащили во двор, где его ожидала телега с возницей и грузчиком.
До дома «доставка в одну лошадиную силу» доехала за час с небольшим. Пусть и небыстро, но, в целом, оперативно — «официальную» грузовую машину пришлось бы ждать до среды.
«Саратов» наверх тащили вдвоём. «Оку» нанятый возле «Электротоваров» грузчик вознамерился поначалу поднять наверх в одиночку, но Стрельников неожиданно вспомнил ещё один фильм из шестидесятых[2], где персонаж теперь уже не Вицина, а Никулина доблестно уронил такую же технику с лестницы, а после и сам навернулся, с понятным для всякого травматолога результатом. Вспомнил и в результате стиральную машину они тоже заносили в квартиру вдвоём.
Доставка и грузовые услуги обошлись Николаю в тридцать рублей. Столько же, сколько стоила бы машина…
От покупок, сделанных любимым племянником, вернувшаяся с работы Зинаида Степановна «пришла в ужас»:
— Коль! Ты с ума сошёл⁈ Зачем нам всё это? Это же дорого.
— Дорого, но удобно, — возразил Николай. — Да и потом, куда ж ещё тратить деньги, как не на это? Одежда истреплется, обувь износится, продукты… Так вот, чтобы меньше тратить на них, чтобы они даже летом не портились, холодильник и нужен. Ты только взгляни, какой он красивый, да ещё и урчит. А? Тётя Зин? Неужто не прав я? Скажи. Ведь прав же ведь, да? Ты ж просто признаться боишься, ведь так же?
— Ох, Коля, Коля… И откуда ты только такой хозяйственный?.. Ну, прямо как мамка твоя, покойница, спаси-сохрани её там, — указала Зинаида Степанова глазами на потолок, потом поднялась на цыпочках и чмокнула в лоб наклонившегося племянника…
В паспортный стол Николай наведался в среду в половине двенадцатого. Окошко для выдачи, как и предупреждали, было закрыто, но после короткого стука фанерный лист отодвинулся, и выглянувшая оттуда дама (не та, что была в понедельник) хмуро поинтересовалась:
— Вы что, объявление не читали? Среда — не приёмный день.
— Я по требованию, — Николай быстро просунул в окошко выданную в понедельник бумагу. — Моя фамилия Стрельников.
— Ну, так бы сразу и говорили, — буркнула паспортистка. — А то ходют тут всякие… Ждите.
Она забрала документ и закрыла окно.
Посетитель пожал плечами и принялся ждать.
Ждать, слава богу, пришлось недолго. Всего через пять минут окошко снова открылось, в нём появилась та же сотрудница.
— Держите свой паспорт… Николай Иванович. Проверьте, всё ли там правильно, и если всё в норме, подпишите вот здесь и вот здесь, — ткнула она пальцем в очередную бумагу. — Только с чернилами поосторожней. Кляксу поставите, придётся всё переделывать… Да, с вас ещё три рубля. Можете мне отдать или в финчасть.
— Мне лучше вам, — хмыкнул Стрельников, доставая из кармана мятую трёшку.
— И на работе, как только устроитесь, отметиться не забудьте, — проинформировала его паспортистка, когда все проверки были завершены, а все закорючки проставлены…
По поводу «не забудьте отметиться» всё было сказано верно. В нынешних паспортах отметок ставили много. Помимо привычных «фамилия-имя-отчество, дата-место рождения» имелась ещё и строчка «национальность». Плюс та самая пресловутая «прописка», сиречь, регистрация по месту жительства (с разрешением на проживание в данной местности), сведения о браках-разводах, детях, армейской службе, учёбе, наградах, пребывании в заключении и, что, наверное, самое неожиданное, местах работы держателя паспорта.
Последнее, по всей видимости, считалось необходимым в том плане, чтобы сходу (без трудовой книжки) выявлять тунеядцев и так называемых «бегунков» — лиц, бегающих с места на место и меняющих учреждения и предприятия, как перчатки. Типа инженера Брунса из «Двенадцати стульев». Насколько это помогало кадровикам, неизвестно, но в том, что оно добавляло в отделах шкафов и полок с лишней отчётностью, сомневаться не приходилось.
