Ангелина. Проклятая сила (СИ) - Кальк Салма (читать полностью книгу без регистрации .txt, .fb2) 📗
— Скажите, как вас позвать, чтобы вы точно пришли?
— Да просто позови, кто-то да услышит, — говорит Стёпка. — Можешь каплю крови дать, тогда вовсе не сможем не отозваться.
— Нет, давайте придумаем прямо ритуал, чтоб сразу понятно, — говорит Варя. — В батюшкином представлении было такое — герой звал своих друзей особыми словами!
— Сивка-бурка, вещая каурка, встань передо мной, как лист перед травой? — хихикает Люба.
А Стёпка, паршивец, добавляет совершенно неприличную версию концовки этих известных даже мне слов.
— А как надо-то? Я-то скажу, главное, чтобы вы мои слова услышали, — говорю.
— Так и придумай, что скажешь, чтобы только ты могла повторить, — Туся садится рядом на кровать.
— Друзья мои, приходите, на меня поглядите, помогите мне скорей, а я дам вам… самокат, — говорю первое, что приходит в голову.
— А что это? — тут же вскинулся Стёпка.
— А это такая ерунда, которой здесь нет. И слова этого никто, кроме меня, не знает. Са-мо-кат, через О, это если кто-то вдруг подслушает и тоже скажет, вы сможете проверить.
— Здорово, — одобряет Люба. — Так и договоримся. Но кровью вернее, можно вообще ничего не говорить.
— Я подумаю, спасибо, — мысль о необходимости прокалывать кожу неизвестно чем не радовала, но — вдруг у меня будет свой нож или свои иголки?
— Ты, главное, зови, а мы поможем. Придём и объясним, что нечего к тебе заедаться, — говорит Нюта.
— Спасибо, дорогие, — я снова пытаюсь их всех обнять, но их много.
— Ты нам тоже пришлась по душе, — тихо говорит Маруся.
— Слушайте, вы всё тут знаете. Где достать огарок свечи? Чтобы не наощупь, а что-нибудь видеть.
— Да ты сама можешь, чтобы видеть, — тут же хмурится Туся. — Зачем тебе огарок?
— Не могу, ничего я не могу, — качаю головой. — Я только знаю, что если снять крест, то будет страшно всем, кто рядом, да и всё.
— Я видела, давно, когда ещё батюшка был жив. В доме-то губернатора и маги водились, там они просто руками махали или пальцами шевелили, и зажигали свет.
Я вытягиваю обе руки перед собой, и шевелю пальцами по-всякому, но без толку, ничего не происходит.
— У тебя внутри есть сила, — заявляет Стёпка.
— Наверное, ты можешь вытащить её наружу, — смеётся Нюта и машет своим фонарём, но от него не так и много света.
Я задумалась — что там у меня внутри, что я могу вытащить? А Маруся тем временем протянула мне руку.
— Подержись, потянись, вдруг получится?
Я кладу свою ладонь поверх её, и даже прикрываю глаза — послушать, что там? А там… как будто что-то внутри меня откликается. Начинает ворочаться, пробуждённое близостью неживых. Я ощущаю, как на мои плечи ложатся руки — кажется, Вари и Туси, мою вторую руку берёт Люба, Стёпка обхватывает меня, а Нюта и Верочка тоже дотягиваются и касаются. А я тянусь… что мне надо-то? Тоже дотянуться? Почувствовать?
И вдруг из той моей ладони, что держится за Марусину, выплывает наружу… небольшое серебристое щупальце. Оно тянется к Марусе и охватывает её запястье. Маруся улыбается.
— Вот, получилось, — шепчет она. — Подумай о свете, вдруг тоже выйдет?
Я задумалась о небольшом огоньке… и накончике того щупальца возникает небольшой серебристый шарик. Он отделяется и виснет в воздухе над всеми нами, и реально освещает и спальню, и нас всех и кровати, и окно.
— Ура! — орёт радостный Стёпка и подпрыгивает, — получилось!
Я пытаюсь снова… и в пальцах другой руки возникает три светящихся шарика. Мы радостно смеёмся, все, и прыгаем, и я совсем забыла, что если моих друзей слышат не все, то меня-то как раз все, и вдруг Верочка замирает и приживает палец к губам.
— Сюда кто-то идёт, сейчас отопрёт дверь, — говорит она.
Мы мигом замолкаем, и я хочу съёжиться и слиться с кроватью, и щупальце моё неожиданно втягивается в ладонь, и шарики исчезают туда же.
— Зови, — слышу я их. — Зови, Ангелина, — шёпот шелестит по всей комнате.
А я быстро забираюсь под одеяло.
И когда засов отпирают и заглядывают внутрь, то не должны увидеть ничего предосудительного. Кажется, что-то тихо говорит Ольга Зиновьевна, и кто-то ей отвечает. Но потом дверь запирают снова и шаги удаляются.
Я же ещё раз пытаюсь представить светящийся шарик на ладони, поделать, захотеть, воплотить… довольно быстро устаю и проваливаюсь в сон.
7. Сила просится наружу
Утро наступило со словами Глафиры — подъём, мол, поторапливайся, завтрак и уроки скоро. Сегодня удалось поспать побольше, и я поднялась, поблагодарила её, подхватила шкатулку и пошла в спальню — взять умывальные принадлежности. Там на кроватях сидели ещё не одетые Тася и Маша, о чём-то разговаривали, увидели меня и тут же замолчали.
— Доброе утро, — обозначила я своё присутствие. — Где остальные?
— Так умываются, — непривычно тихо ответила Маша.
— А вы чего тут сидите?
— А тебе что за дело? — нахмурилась Тася и, кажется, подхватилась бежать.
— Да в целом никакого дела мне нет, просто надо увидеть всех разом. И я пошла умываться, скоро вернусь.
В умывальной сегодня была воспитательница младших — Елена Петровна, дама высокая, статная и суровая. Под её цепким взглядом умывались тихо и мирно — никаких брызг и луж, всё чинно и прилично. Мне же лучше, я быстро умылась и пошла обратно.
Точно, остальные трое подтянулись. Стеша и Лиза смотрели волками — явно им было спать хуже, чем мне, после порки-то. Я неспешно оделась, сложила вещи аккуратно — всё это под пристальными взглядами, собрала всё, что надо на уроки, и потом только заговорила.
— Если ещё хоть кто-то притронется к моим вещам — мало не покажется. Начальство уже знает, что вы никак не уймётесь, будет вас сторожить. Так что попробуете — получите и от меня, и с той стороны.
— Только попробуй, тут же сдадим тебя, — прошипела Лиза.
— Так и я вас сдам точно так же, — пожимаю плечами. — От вас то грязь, то вещи испорченные, то ещё какие неопровержимые улики, а мои методы следов не оставляют.
Я совершенно не была уверена, что смогу повторить то ночное щупальце. Но я очень постараюсь. Потому что пока смех один — если я тут, значит, маг, а все остальные — нет, то какого лешего меня всякая здешняя сопля как хочет, так и валяет? Пора что-то менять, да?
Конечно же, мне не поверили. Пока я ходила, Тася с Машей тоже привели себя в порядок, и все кучкой они отправились на завтрак. А я, воспользовавшись тем, что все ушли, поцарапала палец, открыла шкатулку, достала оттуда самое, наверное, ценное — свою метрику и задумалась, как бы её хранить. Потом сообразила — на прошлой неделе на рукоделье шили мешочки под мелочи, из обрезков кожи и замши, и у меня тоже теперь был такой мешочек. Я осторожно свернула бумагу, затолкала её в мешочек и повесила на шею на кожаном шнурке. А остальное снова заперла и побежала к Глафире.
— Глафира, разрешите мне, пожалуйста, шкатулку в сундук убрать, — я смотрела милым котиком и постаралась говорить вежливо и убедительно.
— Ладно, иди сюда, — кивнула та.
Я прошла за ней в ту часть, где стояли и лежали сундуки и саквояжи, и без труда нашла свой, и положила шкатулку туда. Пускай пока так. А дальше посмотрим.
И я даже успела на самый конец завтрака. Возле нашего стола стояла Эмилия Карловна, она только кивнула мне — мол, быстро, где ты там копаешься. Наверное, благодаря её присмотру мою тарелку и стакан не перевернули, поэтому я от души поблагодарила и принялась быстро есть уже подостывшую кашу и запивать её тёплым чаем. Соседки мои уже поели и пошли — наверное, в класс, я быстро проглотила последние ложки каши, допила чай и побежала туда же, опаздывать нельзя.
Повезло — вошла за полминуты, наверное, до появления отца Феодосия. Он осмотрел нас всех, отметил, что все на месте, и принялся спрашивать домашнее задание.
Уроки прошли мирно — я сидела с Тань, подсказывала ей на арифметике, а она мне — как раз на законе божьем. Обед тоже прошёл мирно — никто меня не трогал, я тоже не трогала никого.
