Генерал Карамба: На пути к власти (СИ) - Птица Алексей (читать полные книги онлайн бесплатно .TXT, .FB2) 📗
Мистер Джордж Эванс, высокий худощавый человек с седой шевелюрой и острой бородкой клинышком, имел невыразительные белесо-голубые глаза, за которыми скрывался недюжинный ум, помноженный на циничность и типичное англосаксонское лицемерие. Сейчас он холодно и равнодушно смотрел на Педро Ганадо, драматизируя ситуацию и наслаждаясь тем эффектом, который она создавала. Дождавшись нужного момента, он положил на край пепельницы наполовину выкуренную сигару и начал разговор.
— Итак, господа, подведём баланс, — голос Эванса был низким, ровным и сухим, как пыль на дорогах Оахаки. — На столе у нас три расписки, милостиво превращённые судом в три клочка земли. Два в Оахаке…
Он сделал театральную паузу, давая угрозе раствориться в воздухе, как дым от его сигары.
— … с ними покончено. Надеюсь, Джеф, новые владельцы оценили твои… неоспоримые аргументы?
Тень у окна пошевелилась. Вайлкречер не обернулся, лишь его хриплый, пропитанный табачным дымом и пылью Дикого запада голос отозвался.
— Оценили. Один даже расплакался от признательности. Прямо перед тем, как поставить заветный крестик.
У Ганадо снова сдавленно сжалось горло. Эванс позволил себе едва заметную улыбку, уголки тонких губ приподнялись на мгновение.
— Прекрасно. Остался лот номер три. Юкатан. Сеньор Ганадо, — банкир повернул голову, и его ледяной взгляд упал на адвоката, — вы курировали бумаги. Освежите нам память.
— Да-да, конечно, сеньор Эванс! — Ганадо вздрогнул и закивал с непритворной поспешностью. — Дело… дело практически выиграно! Земли по долговой расписке уже юридически…
— «Практически» — это слово для лавочников и мечтателей, Ганадо, — Эванс перебил его резко, и в его голосе впервые зазвучала холодная сталь. — Меня интересует «абсолютно». Так кто сейчас дышит воздухом на моей земле в Юкатане?
— Ах, да! Асьенда «Чоколь». Принадлежит семье де ла Барра. Но, понимаете, произошла… печальная неожиданность. Тиф. Старый дон и его супруга отправились к праотцам.
— Наследники? — слово было выброшено, как щепка в топку.
— Единственный прямой — младший сын, Эрнесто. Чудом выжил, но здоровье, говорят, подорвано. Даже академию бросил — не до наук стало.
Эванс медленно, с едва слышным скрипом кресла, развернулся к окну, подняв взгляд на неподвижную фигуру своего «специалиста».
— Идеальный должник. Молод, болен, одинок. Казалось бы, он должен был ухватиться за наше предложение выкупа, как утопающий за соломинку, — банкир говорил тихо, почти задумчиво. — Но я чую в вашем голосе жирное, неприятное «но», сеньор Ганадо. Вырежьте его. Говорите.
Ганадо наклонился вперёд, понизив голос до конспиративного шёпота, будто толстые стены гостиницы могли иметь уши.
— Покровитель, сеньор Эванс. У де ла Барра есть влиятельный родственник. Заместитель губернатора провинции Юкатан, полковник Альберто Вальдеромаро, со связями при самом генерале Диасе. Именно он… — адвокат беспомощно развёл руками, — помешал нам отсудить всю асьенду. Суд решил разделить владения. Мы получили только то, что прямо описано в долговой расписке.
Эванс поставил хрустальный бокал на мрамор столика с таким тихим, но чётким стуком, что Ганадо вздрогнул. В комнате воцарилась звенящая тишина, которую теперь нарушал только нервирующий, размеренный скрежет стали о кожу.
— Мне не нужны акры, Ганадо, — произнёс Эванс с ледяной чёткостью. — Мне нужна асьенда. Целиком. Пятнадцать тысяч акров земли, на которой можно сеять хенекен до самого горизонта. Вы понимаете разницу между «немного» и «всё»?
— Законными путями… — Ганадо вытер платком шею, — это крайне затруднительно, сеньор. Заместитель губернатора…
— Я не спрашивал о законных путях, — отрезал Эванс. Он отвернулся от адвоката, обратившись к человеку у окна. — Джеф. Юкатан. Джунгли, жара, эти индейцы-майя. Знакомая обстановка?
Вайлкречер медленно обернулся. Тусклый свет лампы упал на его лицо, прочертив глубокой тенью шрам, идущий через левую бровь. Этот шрам придавал его взгляду постоянное выражение спокойного, почти скучающего цинизма.
— Босс, для меня между песчаным каньоном Аризоны и зелёным адом Юкатана разница только в цвете пыли и виде гремучки под ногами. Суть одна.
— Суть в том, — продолжил Эванс, — что молодой де ла Барра должен испытать непреодолимое желание… освободить своё наследство. Добровольно. Или в силу трагических, весомых обстоятельств. Улавливаешь суть?
Взгляд Джефа, тяжёлый и оценивающий, скользнул по поблёкшему лицу Ганадо, и в уголке его рта дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку.
— Улавливаю. Понадобятся местные проводники, переводчик для щебетания с индейцами, и пара… узких специалистов по созданию «обстоятельств».
Эванс кивнул в сторону адвоката.
— Сеньор Ганадо обеспечит вас всеми контактами и, что важнее, легальным прикрытием. Вы — моя правая рука, Ганадо — белая перчатка на ней. Перчатка должна остаться безупречно чистой. А рука сделает то, для чего она предназначена.
Эванс поднялся, его высокая худая фигура отбросила на стену длинную тень. Он подошёл к буфету, с лёгким звоном наполнил три бокала тёмно-янтарным хересом и протянул их присутствующим.
— За великие дела, господа. За империю, которую мы строим не из камня, а из земли и долгов. Оформите на меня «Чоколь» целиком — и ваши премии позволят вам навсегда забыть о жаре Юкатана и о шепоте собственной совести. Время, как известно, — деньги. А моё время дорого. Не задерживайтесь.
Ганадо выпил свой бокал залпом, глаза его были полны подобострастного ужаса. Вайлкречер отпил медленно, его взгляд поверх края бокала был устремлён куда-то далеко, словно он уже прокладывал маршрут среди юкатанских зарослей. Эванс же лишь пригубил, его бледные глаза смотрели сквозь стены, через сотни миль, туда, где под палящим солнцем лежала его новая собственность — асьенда с дурацким, непокорным названием «Чоколь». Дело оставалось за малым: убрать последнюю помеху.
Ровно через две недели после достопамятного разговора с мистером Эвансом, Джеф Вайлкречер, по прозвищу «Инквизитор», стоял на пирсе порта Сисаля (Сизаля) дожидаясь, когда пришвартуется прибывший из Америки пароход «Оклахома». На его борту плыли три человека, специально вызванных для решения вопроса с гасиендой Чоколь.
Где-то на окраине города его терпеливо ожидали ещё пятеро нанятых уже здесь головорезов, без чести и семьи. Выбирал самых лучших из худших, вернее самых наихудших, умеющих не только грабить и насиловать, но и убивать, и запугивать. Найти таких оказалось не просто, но он смог, и привязал к себе деньгами, обещаниями и угрозами. После дела он их всех отпустит, если они будут хорошо себя вести и держать язык за зубами, если же нет, то его люди помогут им исчезнуть навсегда.
— Билл, Джо, Генри! Я здесь! — выплюнув изо рта зубочистку, крикнул Джеф, привлекая внимание окружающих. — Как добрались? — поинтересовался он, когда приятели подошли к нему, спустившись по трапу.
— Качало жутко, Джеф, а Джо облевал полпалубы.
— Нормально всё, это я просто отравился плохим виски. Что за пойло ты, Билл, купил в поездку? Я говорил тебе, что не стоило в портовой забегаловке покупать виски, они бодяжат его какой-то гадостью для крепости.
— Э, ребята, избавьте мне от подробностей вашего пребывания на пароходе, мне это неинтересно, вы всё взяли, ничего не забыли?
— Всё взяли, как мы могли что-то забыть, кроме своих мозгов? Правда, у Джо их отродясь не имелось, мне от родителей мало досталось, а Генри… Генри, у тебя мозги есть вообще?
— А ты хочешь проверить? — и в руке Генри, крепкого коренастого малого, из ниоткуда появился небольшой револьвер.
— Что ты, Генри, мне нет никакого дела до твоих мозгов, — Билл безрассудно отпихнул рукой револьвер, — я просто решил всех немного развеселить своей прекрасной шуткой.
— Шутки у тебя, Билл, как у проститутки, что травит клиентов, чтобы ограбить, — нехотя отвёл револьвер Генри.
