Большой игрок 2 (СИ) - Моури Эрли (книги полностью бесплатно .TXT, .FB2) 📗
Не могу сказать, что меня проняло сильное волнение, но оно имелось и нарастало по мере приближения к повороту дороги. Я участвовал в боях много раз и давно уже не испытывал тот обычный мандраж, который не дает покоя новичкам перед поединком. Но сейчас…
Сейчас откуда-то появилось предчувствие, что все будет совсем не так, как я думал. И бой этот станет очень необычным.
Глава 15
Египетский лев
Вот и настал момент истины. Крошечный такой моментик истины. Ведь рядовое мордобитие в масштабах человеческой жизни — это жалкая мелочь. С другой стороны, столь незначительный момент вполне способен чью-то жизнь оборвать, и тогда он приобретает заметный масштаб и важность, соответственно весьма щиплет наши нервы.
Выбравшись из экипажа, я оценил старания Сбруева: с группой поддержки Ильич не подвел. Не менее двух десятков мужиков собралось возле покосившейся изгороди. Выбрали они именно то место, поскольку оно удобно для подвязки лошадей. Если судить по внешности, то не все мужики представляли извоз. Многие оказались без мундиров и фуражек. Полагаю, они просто знакомые или какая-то родня Ильича. Народ тут собрался разный по возрасту: и мужчины лет за сорок с суровыми лицами, и молодежь. По другую сторону, ближе к амбару со щербатой стеной и сломанными воротами, расположился народец барона Карпина. Их выдавал несколько более опрятный вид, дорогущий домкан барона, перед которым обосновалась его не менее многочисленная ватага. Похоже, предстоявшая дуэль становилась заметным событием — этакое шоу местных масштабов.
Карпина я приметил сразу. Этого щеголя легко было отличить по высокому белоснежному воротничку, сияющим золотом пуговицам камзола и вниманию к его персоне от окружающих.
Рядом с ним растеряно и хмуро стояла Настя Самгина. Хотя нас разделяло не менее сотни шагов, я кожей прочувствовал настроение своей бывшей невесты, и почему-то ко мне пришла уверенность, что она очень не хотела бы быть здесь сейчас. Ее черное платье будто подчеркивало безрадостное настроение Анастасии Тихоновны. Скользнула мысль: неужели она переживает за меня? Волноваться за барона как бы не должна, ведь ему ничего, кроме посрамления, не грозит. А за Ряху Настя никак не должна беспокоиться.
Да, кстати, Ряха… Вот его я взглядом не нашел, как ни старался. Может, он отошел отлить или еще не подъехал, что как бы вряд ли, учитывая, что сам Карпин находился здесь. Где же этот мордатый черт?
Ильич здоровался со своими, пожимал им руки, весело отвечал на шутки. Я лишь кивнул его приятелям и стал у края изгороди рядом с Ольховской, которая поспешила отделиться от неряшливых видом и шумных мужиков.
— Боишься? — тихо спросила она.
Мне показалось, баронесса сейчас волнуется больше, чем я. Сказать ей как есть? Дело в том, что «как есть» она не поймет. Меня заботило дурное предчувствие. Ощущение, что произойдет нечто такое, о чем я прежде не мог подумать. И глупо говорить об этом Анне, потому как всякие предчувствия и прочая нежно-душевная хрень — это как бы не совсем мужское. Настоящий боец не должен впускать в себя подобные глупости, тем более показывать их перед дамой.
— Немного волнуюсь, — все же признал я. — Ряхи что-то не видно. Ведь должен быть, если барон давно здесь, — я расстегнул камзол, подумывая о разминке, одновременно слушая возбужденную болтовню приятелей Сбруева. Они спорили о ставках и правилах.
— Хорошо хоть сейчас не врешь, пан Врунишка. Я тоже волнуюсь. Представь себе, даже мой брат всегда волновался, хотя он прошел через множество дуэлей и в храбрости он мог бы поспорить с самим Чертом, — баронесса взяла из моих рук шпагу, которая теперь стала для меня совсем лишним атрибутом. — Жаль, что ты плохой фехтовальщик. Но я тебя обязательно научу. Кулаки — это для грубых мужланов, а я тебя научу быть художникам крови и смерти.
— Моя принцесса, так я и есть мужлан. Грубый, неотесанный, с кулаками, — усмехнулся я, подумав, что Ольховская просто никогда не видела по-настоящему хорошего боя, когда твоим инструментом является только тело. Такой бой тоже можно считать искусством. Причем довольно высокими. Нет, я в этом вопросе далеко не безупречен, тем более в нынешнем нетренированном теле.
Когда я снял камзол и перезатянул ремень, к нам соизволил подойти Фелисов — тот самый, что приходил ко мне и пытался навязать свои условия дуэли. После этого Сбруев еще раз встречался с ним, но со слов Ильича они обсуждали лишь правила тотализатора.
— Добрейшего вечерка, Александр Васильевич! — начал тот издалека с едва скрытой издевкой в голосе. — А что с вами такое стряслось? Кто же вас так беспощадно разукрасил⁈ Представляете, даже его милость, барон Карпин озаботился, полон к вам сострадания. Барон спрашивает, глаз ваш не слишком ли заплыл, а то может и своего противника не разглядите.
— Не стоит волнений, Георгий Константинович. Наглую морду вашего Ряхи, мой кулак никак не минует, даже если я глаза вовсе закрою, — ответил я и пояснил для художницы: — Знакомьтесь, баронесса, секундант со стороны Карпина.
— Баронесса Анна Ольховская, — поморщив носик и с показной небрежностью произнесла полячка. — Ныне я секундант господина Рублева. Сбруев Тимофей Ильич теперь занимается исключительно вопросами ставок на поединок. Все организационные вопросы сегодняшней дуэли вы можете решать со мной и только со мной.
— О как!.. — Фелисов в первую минуту явно растерялся. — Баронесса… — пробормотал он себе под нос и обернулся в сторону Карпина. — То есть с вашей стороны произошла замена. М-да, неожиданность. Но приятная. С вами, ваша прелестная милость, все эти щекотливые вопросы решать я буду несравнимо охотнее, чем с извозчиком и прочим быдлом. Смею известить, с нашей стороны тоже имеет место замена. Ряха, увы, нами потерян. Траванулся, бедолага. Так страдает, что даже не смог приехать, поглазеть на поединок. Так жаль, так жаль! Евгений Филимонович очень был раздосадован его тяжкой желудочной болезнью. Спешили, чтобы вас, Александр Васильевич, — он улыбнулся мне до предела ехидной и мерзкой улыбкой, — не подвести. Не хотелось, чтобы вы зря сюда ехали. Но обошлось, кое-как нашли замену Ряхе.
Я нахмурился. Не то, чтобы меня неведомая пока замена пугала, но настораживала. Я, пожалуй, лучше других понимал, что причиной замены моего противника вряд ли стало состояние его здоровья. Как правило, в таких случаях имеют место совсем иные причины, и, скорее всего, сам Карпин или его люди задумали что-то хитрое.
— Согласно дуэльному кодексу и общепринятым правилам, о замене дуэлянта ваша сторона должна была уведомить нашу сторону не позднее чем за сутки до назначенного для дуэли времени, — твердо произнесла Ольховская, внимательнее разглядывая людей возле домкана.
— Безусловно так, — угодливо согласится Фелисов. — Но как же мы могли об этом известить, если эта напасть случилась вовсе не вчера. К обеду ему лишь заплохело. Надо понимать, завтрак не пошел на пользу. Так что, ваша милость, мы извещаем вас, увы, только сейчас. Ваше право, перенести дуэль на завтра. Но нужно ли? Чего откладывать на сутки, если все собрались. И вам неудобно переносить, и нам. Это же большое время, потраченное впустую, и испорченное настроение. Потом снова сюда ехать, людей собирать, а у каждого свои дела, тем более под вечер.
— Нет, на завтра не станем переносить, — я покачал головой, понимая, что доводы секунданта Карпина весомы. Скорее всего, с этой заменой дело не совсем чистое, но что мне даст еще один день? Да, я могу еще немного подтянуть физическую форму. Могу лучше выспаться. Однако Сбруеву снова собирать людей, ехать черт знает куда. — Сегодня проведем, — решил я.
— Подумай, ирландец! — негромко, но требовательно произнесла Ольховская. — Сначала правильнее узнать, кого они выставляют. Посмотреть на него, понять, что он из себя представляет. Лучше подождать сутки.
