Жуков. Время наступать (СИ) - Алмазный Петр (читаем полную версию книг бесплатно .TXT, .FB2) 📗
— Хорошо. — Сталин помолчал, потом добавил: — Поздравляю, товарищ Жуков, с освобождением Минска. Передайте мою благодарность войскам.
— Слушаюсь, товарищ верховный главнокомандующий.
Я положил трубку. Сироткин, стоявший у входа, смотрел на меня вопросительно.
— Свяжись с Мироновым, — сказал я. — Передай, товарищ Сталин благодарит гарнизон Минска за стойкость и мужество. Все отличившиеся будут представлены к наградам.
— Есть.
— Герман Капитонович, — окликнул я начштаба. — Где сейчас Филатов?
Маландин, склонившийся над картами, поднял голову:
— Передовые части 13-й армии на западной окраине Минска. Закрепляются. Фекленко выводит танки в пригород, на отдых и дозаправку.
— Лукин?
— 16-я армия преследует отходящие части Гёпнера. Кондрусев поддерживает. По докладам, немцы бросают технику, отходят на запад по лесным дорогам.
— Коробков?
— Сковывает Клейста на Березине. Активных действий пока не ведет, ждет подхода Голубева и Кузнецова.
— Жадов и Пронин?
— Вошли в Минск. Обеспечивают порядок, разминируют улицы, помогают местному населению.
— Хорошо. — Я провел пальцем по карте, останавливаясь на Минске. — Пусть помогают. Завтра продолжаем наступление. Наша задача — не дать немцам остановиться и закрепиться. Они должны бежать, и чем дальше, тем быстрее. Пока мы не выбьем их из Белоруссии.
И не только — из Белоруссии. Надо освобождать Украину, Прибалтику, весь Северо-Запад. Гитлер так легко не сдастся, и надо понять, какие действия он предпримет? Куда ударит, чтобы хоть как-то отыграться?
Не сумев прорваться к Москве, он вполне может сосредоточить свои войска на двух направлениях — северном и южном. На севере он, наверняка, попытается захватить Ленинград, как колыбель Октябрьской революции, на юге — нацелится на выход к бакинской нефти.
И пока мы не зачистим от фашистских войск наш север и юг, не может быть и речи об освобождении Восточной Европы, а тем более — на взятии Берлина. Впрочем, а стоит ли в этой версии останавливаться на Берлине?
Раннее утро в лесу, восточнее Минска. 14 августа 1941 года.
Они шли лесом уже второй час. Петров шагал впереди, уверенно выбирая дорогу, обходя болотца, перелезая через поваленные деревья. Игнат Лазорович, он же Гюнтер Грааф, плелся сзади, стараясь не отставать, но и не приближаться вплотную.
Русский сержант был с виду спокоен, почти расслаблен. Автомат висел у него на груди, руки лежали поверх. Красноармеец даже курил на ходу, выпуская струйки дыма в сырой лесной воздух. Гюнтер смотрел на его широкую спину и думал.
«Вальтер» так и не вернули, но можно действовать дубиной, камнем, просто голыми руками, если настолько сократить расстояние. Убить — и уйти. Что будет потом, не важно. Главное — доставить пакет, который теперь лежал за пазухой рубахи, заправленной в ремень.
— Слышь, Лазорович, — окликнул его Петров, не оборачиваясь. — Долго еще до твоих?
— Не долго, — ответил тот. — За тем лесом поляна, там должен быть передовой дозор отряда товарища Сниткина.
— Должен, — усмехнулся Петров, — но не обязан?
— Ну, не на одном же месте они сидят. Лес большой.
Петров остановился, повернулся. Посмотрел на Гюнтера долгим, внимательным взглядом, словно только сейчас увидел. В его по-азиатски раскосых глазах и при свете дня ничего не разглядишь, а в этой темени и подавно.
— А ты, я смотрю, парень бывалый. Лес знаешь. Не боишься.
— Чего мне бояться? — Лжеподпольщик пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Война. Привык уже.
Петров кивнул, повернулся, пошел дальше. Гюнтер шагнул следом, теперь ближе. Один прыжок, обхватить голову этого большевика руками и свернуть до хруста, словно шею куренка. Красноармеец шел, не оборачиваясь. Неужели ни о чем не догадывается?
— Тихо! — вдруг шикнул русский, резко оборачиваясь.
Немец замер, но тот смотрел не на него, а в сторону. Туда, где между деревьями мелькнули тени. Судя по силуэтам — военные, вот только партизаны, красноармейцы или немцы, не разобрать.
— В кусты! — шепнул Петров, нацеливая автомат.
Гюнтер дернулся было, но не успел. Из леса вышли люди. Пятеро. Теперь было видно, что они в немецкой форме, с автоматами. Обер-ефрейтор, трое солдат, и еще один — в камуфляже, с лицом, изъеденным оспой. Этого лжеподпольщик ожидал меньше всего.
— Хенде хох! — крикнул обер-ефрейтор.
Красноармеец выстрелил первым. Очередь скосила двоих, но остальные открыли ответный огонь. Петров упал, перекатился за дерево, продолжая стрелять. Гюнтер вжался в землю. Свои, черт бы их побрал.
— Уходи, Игнат! — крикнул сопровождающий. — Я прикрою!
Не веря своей удаче, курьер рванул с места, перепрыгивая через корни, уходя с линии огня. Пули из немецких автоматов свистели над головой, срывая кору с деревьев. Петров стрелял очередями, прикрывая его отход, но немцев было больше.
— Granate! — заорал обер-ефрейтор.
Что свистнуло в воздухе, чиркнуло по веткам и в нескольких метрах от бегущего в лесную подстилку ухнула серая «колбаса». Гюнтер рванулся в сторону, упал за поваленное дерево. Взрыв грохнул, осыпав его землей и щепками.
Когда он поднял голову, стало тихо. Даже сопровождающий его красноармеец больше не стрелял. Зато уцелевшие немцы, перепрыгивая через поваленные стволы, бежали к нему, стреляя на ходу, но поверх головы.
— Грааф! — заорал человек в камуфляже. — Стоять!
Курьер медленно распрямился. Все еще слегка оглушенный, он плохо соображал, что происходит. Немцы подхватили его, поволокли в глубь леса. Позади остался Петров, неподвижно лежавший на траве.
Они волокли его долго, пока лес не кончился и впереди не показалась дорога. Там стояли машины — два «опеля» с затемненными фарами. Гюнтера подтащили к одному из них, отворили дверцу, запихнули на заднее сиденье.
— Быстрее, — сказал человек в камуфляже, обращаясь к водителю.
Машина рванула по проселку. Курьер раскинулся на сиденье. Ноги дрожали, руки тряслись, но внутри было пусто. Он не понимал смысла происходящего. Если этих людей послал Мюллер, то как они помогут ему передать пакет адресату?
— Пакет цел? — спросил человек в камуфляже, оборачиваясь с переднего сиденья.
— Кто вы такой? — спросил Гюнтер.
— Майор Штольц, контрразведка Абвера.
Глава 16
— Что вам нужно? — спросил курьер, стараясь не выдать волнения.
— То же, что и вам, — ответил человек в камуфляже, назвавшийся майором Абвера Штольцем. — Доставить пакет адресату.
— Какой пакет? — Гюнтер попытался изобразить непонимание, но майор Абвера усмехнулся.
— Не надо, Грааф. Мы знаем, кто вы. Знаем, зачем здесь. И знаем, что Мюллер использует вас как курьера, но Папаша не единственный, у кого есть планы на вашего адресата.
Курьер молчал, пытаясь собраться с мыслями. В Абвере знали о нем. Им было ведомо, кто он, что делает в белорусских лесах, что везет. Вот только, почему они не перехватили его раньше? Чего ждали до сих пор?
— Вы действуйте по приказу адмирала Канариса? — спросил он, чтобы потянуть время.
— Я служу Германии, — ответил майор. — В отличие от Мюллера, который работает на себя. Точнее — на свои амбиции. Адмиралу известно, что Мюллер отправил к Жукову двух агентов, «Путейца» и вас, Грааф. Первого с ядом, второго с предложением сотрудничества. Папаша не глуп, он считает, что убивать Жукова большая ошибка. И адмирал согласен с этим. Он тоже считает, что живой Жуков нам нужнее. Мертвый, он станет героем, а с живым можно договориться.
— Мое дело доставить пакет, — пробурчал курьер. — Остальное меня не касается.
— Это понятно, — сказал Штольц. — Поэтому вы передадите ему не то, что приказал Мюллер, а другое письмо.
— Какое — другое?
— Письмо, которое мы приготовили. В нем — предложение о встрече на нейтральной территории и без свидетелей. Канарис хочет поговорить с Жуковым.
