Генерал Карамба: На пути к власти (СИ) - Птица Алексей (читать полные книги онлайн бесплатно .TXT, .FB2) 📗
— Думаю, он не отдаст землю просто так, — сказал Генри. Голос у него был низкий, монотонный. — Надо взять поместье. Силой. А его… подвергнуть твоим уговорам. После этого он подпишет что угодно. Даже если мы попросим его продать родную мать.
— Мать у него уже никто не купит, она в земле, — мрачно усмехнулся Джеф. — Я планирую взять его самого. Выкрасть, как цыплёнка из курятника. И вести беседы наедине. Бумага всё стерпит, особенно если её подписывает рука, дрожащая от… ну, ты понимаешь.
— Не выйдет, — без колебаний парировал Генри.
Джеф аж откинулся в седле. Это было неожиданно. Генри почти никогда не спорил.
— Почему, чёрт возьми? — в его голосе снова зазвучали металлические нотки.
— Потому что у него глаза, — просто сказал Генри. — Злые. И взгляд… неприятный. Как будто он тебя уже взвесил, обдумал, как будет убивать, и отложил это дело на потом, потому что сейчас неудобно.
Джеф хмыкнул, но внутри что-то ёкнуло. Он сам это тоже уловил, и вот получил подтверждение собственным мыслям от своего напарника. Генри тоже умел чувствовать противника, и к его словам стоило прислушаться.
— Я был занят разговором, — отмахнулся он. — А ты? Ты что делал?
— Я смотрел на него. Искал, как его убить быстрее и надёжнее, — откровенно сказал Генри. — И не нашёл, пока…
Теперь Джеф слушал внимательно.
— Нас всё время на крыше дома кто-то держал на мушке. Я уловил блик на стволе в узкой бойнице под самой крышей. И ещё один — в кустах слева от ворот. Не меньше двух стрелков. Может, больше. Чувствую я это спиной. Они нас отпустили не потому, что испугались. Потому что так было нужно. Чтобы не начинать стрельбу у всех на виду.
Джеф медленно выдохнул, и ярость в нём начала остывать, превращаясь в холодную, цепкую целеустремлённость. Охотник проснулся окончательно.
— Значит, подготовился. Не дурак.
— Да. Но как смог. Людей у него мало. Сам — больше блефует перед своими. Но… он не похож на других этих чиканос. Не суетится. Не орёт. Говорит тихо, а дробовик в руках держит, как будто это часть его руки. С ним окажется труднее, чем обычно.
— Понял, — Джеф кивнул, и его мысли уже заработали с привычной, неспешной жестокостью. — Значит, станем выслеживать. Узнаём его привычки, маршруты. Найдем слабое место. Если за две недели не выйдет взять его живьём тихо… тогда нападём. В лоб.
— Как скажешь, босс, — Генри посмотрел куда-то вдаль, на темнеющие холмы. — Но я бы не ждал две недели.
— И я не стану, — Джеф тронул лошадь, и они снова двинулись в путь. — Недели хватит. Люди у нас есть. Наймём ещё местного подонка, который знает тропы. Пусть хоть все они полягут при нападении — нам с тобой, да с Биллом и Джо, на это ровным счётом… — он замолчал в поисках подходящего слова.
— Наплевать, — закончил за него Генри.
— Именно. Наплевать. Каждому свое. Их дело — умирать. Наше — делать дело. Надо ещё человек пять. Наймём. Деньги у мистера Эванса на это есть.
Он посмотрел назад, туда, где за холмом осталась асьенда «Чоколь». Теперь она была не просто точкой на карте и не набором гектаров. Она стала его добычей. А дон Эрнесто де ла Барра — тот, кто посмел посмотреть ему в глаза наглым вызовом. За это он заплатит долгой, мучительной ценой, и Джеф «Инквизитор» уже начал мысленно готовить инструменты.
Глава 16
Нападение на асьенду
Дни шли за днями, напряжение нарастало, но меня это не выбивало из душевного равновесия в той мере, как моих людей. Что же, им ещё долго учиться воевать не руками, а головой и сердцем.
Это они ещё не знают, что бывает и хуже, когда на тебя в любой момент сверху может свалиться граната или разрывной снаряд. Они не видели, как нужно учиться аккуратно ходить по земле, внимательно всматриваясь под ноги, чтобы ненароком не наступить на маленький «лепесток», после разрыва которого люди теряли конечность, а то и жизнь, заливая землю своей кровью.
Война — суровый учитель и не знает жалости. Её основной закон — умри, если слаб, и убей врага, если ты его сильнее, хитрее и хладнокровнее. Некоторые заменяют хладнокровие жестокостью, но это не работает в бою, святой бой требует от воина напряжения всех сил и самоотдачи, когда смерть летает вокруг шелестом разрывающейся шрапнели, гудит лопастями квадрокоптера, что висит и днём, и ночью над головой. Свистит звуком пули или мины, и тихо горит, как белый фосфор, яркими, праздничными гирляндами опускаясь вниз, сжигая всё живое и неживое своими белёсыми щупальцами.
Ты спишь в блиндаже, а где-то за сотни километров от тебя тяжело стартуют из пусковых контейнеров тупоносые ракеты, что через десяток минут обрушатся на этот самый блиндаж или общежитие, где ты заночевал в надежде на безопасность. И своими ударами они смешают всё: плоть, битый кирпич, железную арматуру, вынуждая её потом торчать ржавыми безвольными усами, словно оплакивая всех, кто лежит под разбитыми бетонными плитами.
Это очень страшно: умирать вот так, в бетонной коробке, среди разбитой мебели, разорванных и горящих в яростном пламени вещей, в последние мгновения своей жизни понимая, что тебя найдут не сразу, если это вообще случится, а когда найдут, чтобы передать тело родственникам для предания земле, к тому времени могут остаться только кости и обрывки военной формы, и больше ничего. Лишь память тех, кто тебя знал и когда-то любил, и всё ещё помнит, останется с тобой до той поры, пока не станет и их.
Воспоминания о прежней жизни нахлынули так резко, что мне стало дурно, зло оскалившись, я поднялся на крышу, пройдя мимо дежурящего в ночную смену охранника. Зло зыркнув на него, я остановился на плоской поверхности и поднял глаза на мерцающие высоко в ночном небе чистые и яркие звёзды.
Сколько раз я вот так же стоял на крыше какого-нибудь дома и смотрел вверх, невольно любуясь таинственными мигающими огоньками ночных светил, мечтая о том, что когда-нибудь люди полетят к звёздам, станут осваивать новые планеты, взаимодействовать с неведомыми инопланетянами. А сейчас я внезапно понял: нет, не полетят люди никуда, останутся на своей планете, убивать друг друга в войнах, разовых конфликтах, ненавидеть по расовым или национальным признакам, а то и по конфессиональным или культурным различиям.
Невозможно переделать человеческую природу: человек есть хищник, умный, коварный и иногда запредельно жестокий, убивающие подчас не ради еды или самки, а просто так, ради развлечения или доказательства своего мнимого или настоящего превосходства. Всё это я знал и раньше, но отчётливо понял именно сейчас, когда за мной стали охотится.
Тот взгляд, которым меня одарил американец, уезжая прочь, говорил о многом, он выражал жгучее желание найти и убить меня самым мучительным способом. Что же, я встретил сильного хищника, готового мучить и убивать, о таких я слышал на той войне, с которой попал сюда, и у меня даже имелись свои счёты к этим, с позволения сказать, людям.
Они видимо считают, что я для них всего лишь добыча, может трудная и непростая, но добыча. Я же считаю себя защитником своей земли, пусть всего пару месяцев назад я не знал ни о ней, ни о людях, живущих здесь. А теперь я готов защищать, как себя, так и свою землю от хищников, и для этого мне придётся на время стать похожим на них, и даже превзойти их во многих качествах, кроме одного. Кроме жестокости.
У меня нет иного пути, как уничтожить всех, кто захочет отобрать мою жизнь и нападёт на асьенду. Возможно, это и к лучшему, ведь надо с чего-то начинать, и слава сильного бойца и воина должна бежать впереди меня по всей округе, а не плестись далеко позади. К тому же, явившись на собрание плантаторов, мне предстоит разговор с серьезными людьми, и речь пойдет о том, что конкретно я могу и чего стою, а не разглагольствования о моих безвременно почивших родителях.
Тут я вспомнил о постоянных напоминаниях со стороны разных людей о том, что нужно поговорить с представителем святой католической церкви, это явно неспроста, я не верю в подобные совпадения, отучился в них верить лет с тридцати. Я реалист, и понимаю, если настойчиво говорят одно и то же, значит, имеется определённый интерес к тебе, о котором нужно узнать и заранее подготовиться, вот тогда есть шанс что-то получить и не оказаться игрушкой в чужих руках. К чему сейчас явно намечаются предпосылки.
