Высота памяти (СИ) - Тард Роман (читать книги бесплатно полностью без регистрации txt, fb2) 📗
За пологом впервые за ночь запустили один из моторов. Звук вошёл в землянку через мёрзлую землю: сначала отдельными толчками, потом ровнее, когда масло разошлось и механик прибавил обороты. Спавшие заворочались, кто-то натянул шинель на голову. Дёмин слушал до тех пор, пока работа не выровнялась, и только тогда отпустил обложку. У книги поднялся размокший угол; он пригладил его ладонью, но угол снова встал. Аркадий закрыл книгу и больше его не трогал.
Я убрал книгу в вещмешок, между запасной портянкой и свёрнутой гимнастёркой. Так она не давила на корешок. Дёмин проверил, не торчит ли угол, и отпустил клапан вещмешка.
— После вылета переплету заново.
— После вылета спать будешь.
— Это не взаимоисключающие занятия.
— У тебя — взаимоисключающие.
Он не стал спорить. Достал из пустого планшета карту, сложил вчетверо, потом вложил карточку с двумя сигналами. Карандаш положил в отдельную петлю, чтобы не искать в перчатках.
У входа показался ночной моторист.
— Соколов. Дежурная пара готова. На Дёминском воздух держит, масло прогрето по карточке. Резервная с утечкой остаётся.
— Лунин готовность видел? — спросил я.
— Видел и расписался на обеих карточках.
— Тогда иди грейся, до смены тебя не тронут.
Моторист ушёл. За пологом ветер тёр сухой снег по земле; звук был негромкий, постоянный, словно кто-то водил наждаком по доске. До подъёма оставалось меньше двух часов.
Дёмин лёг, не снимая свитера, и подсунул планшет под изголовье. В моём вещмешке осталась его книга. В его планшете — карта второй пары и порядок, по которому она должна была принять остальных.
Глава 24
«Вторая пара»
Красный лоскут на капоте моего Яка был снят. На карточке у колеса механик поставил время, фамилию и косой росчерк в графе «пуск разрешён». Только после этого Савельев убрал лампу, а Лунин дал мне лезть в кабину.
Было ещё темно. Сильный ветер тянул по стоянке сухой снег, забивал колею и выворачивал полы шинелей. Термометр у землянки показывал пятнадцать ниже нуля. Стекло в нём побелело по краям, но столбик видели все: вчерашний порядок проверяла уже не одна ночь, а этот мороз.
Дежурная пара завелась с первого разрешённого захода. Моя машина — со второго. У третьего Яка мотор схватил неровно, и механик сам поднял руку: глушить. Никто не назвал его готовым ради шести красивых отметок в ведомости. Через десять минут вместо него выкатили другой.
Дёмин ждал у своего временного Яка. Под белой краской на хвосте проступал старый номер чужой эскадрильи. Собственная машина Аркадия стояла дальше, уже на колёсах, с новым винтом, но без подписи инженера. Он на неё даже не смотрел. Проверил замки фонаря, провёл пальцем по сложенной карте в планшете и показал своему ведомому два сигнала ладонью: широкое перекладывание, короткий отворот вправо с возвратом.
Ведомый повторил.
Старший лейтенант у третьей пары поднял большой палец. В прошлом вылете он шёл вторым ведущим. Сегодня стоял третьим. В воздухе фамилии не имели значения; место каждого было разобрано ещё ночью.
Гришин ставил задачу прямо на стоянке. Карта лежала на фанерном ящике, прижатая по углам свечой, магазином от пистолета и двумя гаечными ключами.
— Пост дал шесть двухмоторных с запада. Высота около трёх тысяч, курс на дорожный узел у переправы. Прикрытие не посчитали. — Он ткнул карандашом в изгиб дороги. — По ней ночью прошли боеприпасы к передовым батареям. Если перекроют насыпь и мост, другой дороги до вечера не будет.
Гришин перевёл карандаш на три пары.
— Соколов встречает прикрытие. Дёмин ведёт ударную. Третья держит верх и по сигналу идёт за новым ведущим. Если вторую свяжут, третья бьёт бомбовозов. Не собирайте всех в одну драку.
Дёмин уточнил:
— После передачи моя задача прежняя?
— Прежняя. Бомбовозы.
— Если первая пара вернётся к группе?
— Пока Соколов не принял обратно явным сигналом, ведёшь ты.
— Третья уходит вниз без моего отдельного приказа?
— По задаче, — ответил Гришин. — Если тебя держат и проход открыт, уходит. Сам решишь ждать — бомбы решат раньше тебя.
Старший лейтенант наклонился над картой и провёл ногтем от переправы к восточной опушке.
— После атаки собираю здесь. При отсутствии Дёмина — веду домой. При его наличии — возвращаю ему две машины.
Дёмин не согласился сразу. Он поставил карандаш на место сбора, измерил расстояние до цели по масштабу и только потом произнёс:
— Восточнее. Здесь вас после выхода встретит прикрытие, если оно останется над бомбовозами.
Старший лейтенант передвинул ноготь на ширину ладони.
— Так дольше.
— Зато не через их прежний курс.
Гришин дал им договорить. Ночью человека переставили из второй пары в третью, но не отняли у него право возразить новому ведущему. На карте осталась одна точка сбора, выбранная обоими.
Аркадий открыл планшет и записал одну строку. Книга больше не подпирала карту; карандаш легко вошёл в петлю рядом с сигнальной карточкой.
— Радио только подтверждает, — сказал я. — Не услышал — смотришь на крылья. Я вышел, ты принял. Ты не ответил — третий не ждёт.
Старший лейтенант произнёс:
— Понял.
Дёмин поправил:
— Не «не ответил». Не показал, что можешь вести.
— Какая разница?
— В воздухе большая.
Гришин свернул карту.
— Там и проверите.
Лунин дождался, пока я затяну привязные ремни, и сунул карточку в карман борта.
— Температуру не проспи, — сказал он. — Ветер в лоб, остывать будет быстро.
— Не просплю.
Он постучал ногтем по отметке механика. Не пожелал вернуться и не оглянулся на остальные машины. Пошёл к третьему Яку, у которого снова снимали боковой капот.
Мы вырулили парами. Первой — моя, второй — Дёмина, третьей — старшего лейтенанта. Между парами оставили столько, чтобы снежная пыль от винта не закрывала следующему колею. На старте ветер бил слева; приходилось держать ногу и не давать хвосту поползти.
Зелёная ракета ушла почти горизонтально, её сразу понесло к лесу.
Я поднял пару. Следом оторвался Дёмин. Потом третья.
Над площадкой мы собрались не кругом, а по местам. Аркадий шёл справа и ниже меня, впереди своего ведомого. Он больше не был точкой у моего крыла. За его хвостом держались ещё три машины, и расстояние между нами теперь измерялось не дружбой, а приказом.
Под крылом лежал белый лес, прорезанный чёрной дорогой. Сильный северный ветер сносил нас к югу. Я поправил курс; Дёмин сделал то же самое на несколько секунд раньше, не полез за мной, а вернул свою пару на линию по дороге.
В прежнем порядке он бы тут же потянулся к моему крылу, исправляя строй по ведущему. Теперь его ведомый тянулся за ним, а ещё дальше старший лейтенант проверял своё место уже по второй паре. Между ними гулял ветер, расстояние то сжималось, то росло, однако каждая поправка проходила назад без радио. Я мог следить за температурой, курсом и своим ведомым, не собирая остальные четыре машины руками.
Стрелка масла держалась там, где оставил её прогрев. На высоте мотор начал остывать; я прикрыл заслонку настолько, насколько позволяла температура воды. Вчерашние карточки остались на земле, и ни одна не могла сделать это движение вместо лётчика. Они только довели исправную машину до старта и не позволили поднять неисправную.
Дёмин проверил хвост разворотом головы, затем на секунду поднял планшет. Карта лежала свободно, не выгибалась над книгой. Он сверил дорогу, убрал планшет и показал ведомому держаться шире. Обычная работа нового ведущего; издали она отличалась от прежнего места всего несколькими метрами.
Радио шуршало. Земля сказала два слова, оба развалились в треске. Дальше мы шли по карте, времени и дыму у переправы.
Шесть «Хейнкелей» появились над западной кромкой леса двумя тройками. Первая шла чуть выше и левее, вторая отставала на полкорпуса. До переправы им оставалось меньше десяти минут.
