Добить льва (СИ) - Старый Денис (читать книги без .txt, .fb2) 📗
Шведский гарнизон, разумеется, пребывал в полнейшей растерянности. Офицеры попросту не понимали, как такое вообще возможно в сердце защищенной империи: кто именно ворвался в город сквозь ночную метель, каковы их силы и откуда они взялись. Они было дело стали стекаться к тюрьме, но поступали противоречивые приказы. И это не добавляло организованности шведским военным, которые и могли выигрывать сражение только порядком и дисциплиной.
Хаоса добавляло и то, что некоторые русские диверсионные отряды заранее облачились в трофейные синие шведские мундиры, повязав поверх рукавов лишь белые опознавательные ленты. В пороховом дыму узких улиц случалось так, что один отряд шведской гвардии спокойно шел навстречу другому шведскому отряду, даже не подозревая, что перед ними враг. И лишь когда в упор гремел смертоносный залп, сминая ряды солдат шведского короля, приходило страшное осознание. Поздно…
— Тюрьму взяли? — с напускной ленцой спросил Саксонский, стягивая с окоченевших рук тяжелые кожаные перчатки.
— Никак нет, ваше сиятельство! — тяжело дыша, отрапортовал адъютант. — Но внутри тюрьмы и на придворовых территориях наши отряды уже возвели баррикады. Они держат круговую оборону и контролируют выходы. Шведские войска стекаются туда и там же удерживаются.
— Ну так пошлите туда еще войск. Немедленно. Одна из наших главных целей — мы обязаны вырвать из их лап русского дипломата Шафирова, — отрезал командующий, намереваясь проследовать в самое добротное здание порта. Лучше всего для штаба подходил местный купеческий трактир, где можно было спокойно развернуть карты и, наконец, отобедать. И, что не менее важно, отогреть промерзшие до костей суставы.
Борис Августович остановился на крыльце и бросил долгий взгляд на стокгольмскую гавань. Всем своим видом он демонстрировал ледяное спокойствие и рассудительность, но внутри у него все ликовало. Он прекрасно понимал: эти сотни вмерзших в лед грозных линейных кораблей и фрегатов, которые шведы стянули к своей столице для зимовки, — весь этот лес голых мачт теперь принадлежит русским.
Да, донесения гласили, что часть шведского флота все еще укрывается у финской крепости Або. Но было очевидно, что лучшие, самые тяжелые вымпелы короны скованы льдом здесь, у Стокгольма.
Одним ледовым переходом. Всего лишь одним дерзким марш-броском через замерзшее море Россия решала исход этого многолетнего кровопролитного противостояния. И теперь, когда, согласно графику утвержденной операции, в Финляндии должен был начать наступление лично фельдмаршал Михаил Михайлович Голицын, вопрос с капитуляцией Шведского королевства можно было считать решенным.
Глава 20
Стокгольм.
Вскоре шведский порт заполыхал. И нет, зарево занялось не потому, что диверсанты вдруг начали жечь вражескую портовую инфраструктуру. Напротив, об этом было строго-настрого заявлено самим государем императором, который собирался «раздеть» Швецию на изрядное количество кораблей, пушек и такелажа.
Сжигать будущие трофеи запрещалось под страхом смерти. Если только не по приказу командиров, у них своя ответственность. Но промерзшие на пронизывающем балтийском ветру солдаты, которым просто не хватало места в отапливаемых портовых складах, жаждали огня.
Люди разводили огромные костры прямо на причалах. Из-за этого искры летели на такелаж, и чуть было действительно не случился масштабный пожар, грозивший спалить не только корабли, но и весь юго-восток города. Зато пехота уж точно согрелась.
Шведы, не имея возможности стянуть резервы по перекрытым баррикадами дорогам к порту, практически не беспокоили высадку русского десанта — если, конечно, можно назвать «десантом» пеший переход по морскому льду.
Это был чудовищный риск. Возле самой столицы Шведского королевства лед был чертовски тонким, он жалобно трещал под сапогами пехоты. Тяжелые обозы с провиантом и осадной артиллерией здесь не могли пройти в принципе.
Большая часть обоза все еще оставалась во льдах, на безопасном удалении, ожидая возможности выйти на твердый берег значительно севернее, в районе Вестероса. Но там, судя по картам, наверняка еще оставались боеспособные шведские контингенты. Много разных деревушек, пригородных островных городков было у Стокгольма, вот и было место, где обозникам расположиться. А так уже пришли сведения об огромных складах с провиантом, доставшихся русским.
Спустя час, неспешно попивая горячий кофе и распахнув настежь окна второго этажа самого высокого кирпично-каменного здания в порту, генерал-лейтенант русской армии, зять царя, Борис Августович Саксонский с удовлетворением наблюдал за работой саперов.
На наспех возведенных завалах теперь стояли не просто мушкетеры — гвардейцы выкатывали на позиции пушки. Да, это были небольшие маневренные фальконеты и картечницы, перетянутые по льду на волокушах. Но даже их хватало: любое скопление шведской пехоты, которое попытается сунуться на узкие портовые улицы Стокгольма, будет нещадно выкошено и разорвано в клочья одним, максимум двумя залпами.
«А ведь оказывается, что взять их столицу — это так легко», — с усмешкой подумал Саксонский, вслушиваясь в далекий треск ружейной пальбы.
Однако радость от легкого захвата портовой зоны тут же омрачилась тяжелыми воспоминаниями. Борис Августович прекрасно понимал, какой страшной ценой дался этот бросок. Его экспедиционный корпус, насчитывавший тридцать четыре тысячи солдат, офицеров и немногочисленных чинов вспомогательных служб, понес жуткие потери еще до того, как прозвучал первый выстрел.
Как словно бы с каждым словом из доклада о потерях на теле командующего появлялся болезненный порез.
— Более полутора тысяч человек выбыли из строя с тяжелейшими обморожениями на пронизывающем балтийском ветру, — звучали сухие цифры, за которыми были целые судьбы. — Еще не менее трех тысяч солдат слегли с жестокой горячкой и простудами: и сие не гледячи, что нижние чины были укутаны в теплую суконную одежду на время ледового перехода, они все же не имели роскошных медвежьих и волчьих мехов, в которых совершали марш господа офицеры, — докладывали Саксонскому.
— Офицер ценнее, — говорил Борис Августович. — Мужиков наберем, офицеров обучить нельзя много.
Итого, еще не вступив в полноценную кровавую рубку за столицу Шведского королевства, русская армия уже потеряла около двух с половиной тысяч бойцов безвозвратно. А ведь прямо сейчас в наспех развернутых лазаретах полковые лекари пилами отрезают кому-то почерневшие от гангрены ноги, кому-то ампутируют отмороженные до состояния ледышек пальцы…
Подумав еще раз, теперь уже за чашкой кофе и в относительно спокойной обстановке об этой безжалостной математике войны, генерал-лейтенант Саксонский ощутил, как по спине пополз холодный пот. Внешне он казался человеком легким, даже ветреным — настоящий сын польского короля Августа. Правда, характером он пошел явно не в своего легендарно любвеобильного батюшку: к удивлению двора, после женитьбы Борис Августович не обрюхатил ни одной любовницы, посвятив себя военному делу. И сейчас этот полководец начал всерьез переживать.
Ведь если отбросить эмоции и оперировать сухой тактикой: если сейчас шведы стряхнут с себя оцепенение и смогут организовать по-настоящему ожесточенное сопротивление на каждом перекрестке Стокгольма, как бы не вышло, что этот беспримерный ледяной поход обернется гибельной авантюрой.
Саксонский резко мотнул головой, прогоняя липкие, отравляющие мысли. Нельзя сомневаться. Только не сейчас, когда его армия преодолела такой немыслимый, дьявольски сложный путь по торосам, который, возможно, потомкам вообще будет не под силу повторить.
В дверь не стучались. Мориц… Борис Августович, приказал, чтобы заходили в штабную комнату без стука и предупреждений. Не спальня же.
— Господа, я жду от вас новостей! — генерал резко обернулся к штабным. — Как и было условлено: требую немедленно поднять в воздух привязной воздушный шар! Сведения должны поступать ко мне ежеминутно. Какие улицы взяты, где узлы сопротивления — наблюдатель должен непрерывно сверять по карте Стокгольма продвижение наших войск и сбрасывать вымпелы с донесениями.
