На заставе "Рубиновая" (СИ) - Март Артём (читать книги без регистрации полные TXT, FB2) 📗
— Там гибнут люди от рук других людей, — парировал я. — Не от джиннов.
Наступила тягучая пауза. Мухаммед-Рахим понял, что отмазаться не выйдет. Он кивнул, резко, будто отрезая.
— Дом его вон там. Я пойду с вами. Хочу убедиться, что с мальчиком все будет хорошо.
Он развернулся и пошел, не оглядываясь. Мы двинулись следом. Улица сужалась. По бокам нависали глухие дувалы. Пахло пылью, дымом кизяка, а еще чем-то сладковато-гнилым. Мальчик на носилках заерзал, забормотал что-то беззвучное. Его брат обеспокоенно обратился к Ахмаду, что-то спросил.
И в этот момент из переулка слева, буквально в шести метрах от нас, появился мужчина.
Высокий, в темной поношенной рубахе, с узлом в руках. Обмотанная шарфом голова опущена, лицо не рассмотреть. Но осанка… Солдатскую выправку я узнал сразу.
Он вышел на улицу, опередив нас шагов на десять, на мгновение замер, увидев процессию.
Все произошло за какие-то доли секунды.
Мальчик на носилках приподнялся на локте. Его взгляд упал на незнакомца.
Мальчик вздрогнул так, будто его ударили током. Его глаза округлились, стали огромными, черными дырами ужаса. Рот открылся в беззвучном крике, который спустя миг вырвался наружу пронзительным, раздирающим душу визгом.
Глава 24
Крик мальчишки разрезал воздух, словно нож. Казалось, это был не просто испуг. Это было узнавание, быстро переросшее в настоящий ужас.
Незнакомец замер. Просто застыл на месте. И в этой его реакции не чувствовалось ни растерянности, ни любопытства. Зато был в ней моментальный, почти машинный расчет.
Взгляд его уперся в мальчика. Потом скользнул по мне, по Фоксу, по Громиле, по толпе. Я быстро понял — он оценивает дистанцию, углы, помехи. И принимает решение.
Неизвестный не побежал.
Это было первое, что я отметил про себя. Не рванул с места, не бросился назад в переулок. Его тело даже не дрогнуло от внезапного вопля ребенка.
Вместо этого он шагнул вперёд. Резко, коротко — прямо в гущу детей и зевак, с любопытством сопровождавших нашу процессию. Глазевших на то, как шурави несут спасенного ими ребенка домой. Движение было чётким, экономичным. Не бегство — манёвр.
«Профессионал», — прошибло меня быстрой, как пуля, мыслью.
— В сторону! Расступитесь! — рявкнул я.
Гороховцы схватили налету. Они тут же бросились в толпу. От вида вооруженных, серьезно настроенных бойцов афганцы испуганно расступились. Я заметил, как Громилу задержали дети. Здоровяк не решился их распихать, словно боясь поранить, а вместо этого просто злобно рявкнул на ребятишек. Те прыснули у него из-под ног, словно стайка рыбок-мальков.
К этому моменту я уже понимал — неизвестного нет на улице.
Он растворялся. Не убежал — растворялся. Прямо у нас перед носом.
«Ловкий парень, — снова промелькнуло в голове, — но далеко ты не ушел».
— Ану расступись! Расступись, кому говорю! — кричал Громила, задрав ствол пулемета к небу так, будто готовился дать предупредительную очередь.
— Не стрелять! Никому не стрелять! — скомандовал я, метнувшись к единственному месту, куда мог скрыться ловкий сукин сын — в проулок, из которого появился.
Когда я заглянул туда, там никого уже не было.
— Фокс — за мной, — приказал я. — Тихий, Хворин — правый конец улицы, никого не выпускать! Ветер, Ученый — левый! Блокировать! Смотреть в оба! Внимание на переулки!
Сбоку тяжко засопел Громила, но его сапоги уже гулко зашлёпали по пыли, отрезая путь к выходу на базар. За ним последовал Тихий. Напряженные, чуткие, словно служебные псы, Ветер с Ученым бросились назад, заглядывая по пути в проулки.
— Там! Вижу его, там! — крикнул вдруг Ветер.
— Давай наперерез! — приказал я, когда мы с Фоксом уже кинулись в проулок.
Краем глаза, перед тем как уйти с улицы, я заметил, что старейшина, Мухаммед-Рахим, вдруг ожил. Он замахал руками, заголосил своим гортанным, хрипловатым голосом:
— Успокойтесь во имя Аллаха! Ничего не случилось! Ребёнок напугался, вот и всё!
Но мне было уже все равно. Мы с Фоксом мчались по узкому проулку мимо дувалов и хлипеньких заборов, мимо низких стен глиняных саклей.
Поиски длились несколько минут, однако Ветер почти сразу потерял незнакомца из виду. Я принял решение не растрачивать время попусту.
«Не убежал, — подумал я при этом. — Растворился. Значит, свой здесь. И ему помогли».
Когда мы вернулись на улочку, там все еще было суматошно. Местные галдели, громко и зычно ругалась какая-то женщина, махая полной рукой на мрачного Громилу.
Старейшина покровительственно воздел руки, стараясь всех успокоить.
Мальчишка все еще лежал на носилках, которые уложили на землю. К нему нагнулся его дедушка. Рядом сидел брат, стараясь успокоить.
Я медленно, будто скрипя на поворотах всем телом, перевёл взгляд на старейшину. Тот, закончив свои распоряжения, обернулся ко мне. Его тёмные, как чернослив, глаза встретились с моими. В них не было ни страха, ни злой радости от случившегося. Была усталая, каменная закрытость. Стена.
Шум понемногу стихал. Люди расходились, оборачиваясь на нас, зыркали на наши автоматы. Носилки подхватили какие-то мужчины. Мальчика понесли в дом.
Я подошёл к старейшине вплотную. От него пахло дорогим мылом и пылью.
На миг его родственники странно вздрогнули. Но вид вооруженных, крепких бойцов-пограничников заставил их остаться на своих местах.
— Видел? — спросил я тихо, без предисловий.
Он не стал отнекиваться. Кивнул, едва заметно.
— Кто это был?
— Не знаю, молодой шурави, — ответил он так же тихо, глядя куда-то мне за спину, поверх моего плеча. — Видит Аллах, далеко не каждое лицо здесь мне знакомо. Особенно если речь идет о совсем молодом человеке.
Я поджал губы. Слова старейшины меня не убедили.
— Он скрылся, — сказал я. — Спрятался здесь, в вашем кишлаке. А это значит, ему есть чего скрывать. Вам тоже?
Старейшина медленно перевёл на меня взгляд. В его глазах что-то дрогнуло — лишь на одно-единственное мгновение в его взгляде отразился страх. И все же старик умудрился ловко обуздать его. Внешне он казался совершенно бесстрастным.
— Мне неведомо, кто этот человек, — начал он спокойно, — и почему он бежал от вас, молодой шурави. Но вы устроили здесь, в Чахи-Аб, беспорядок. Вам лучше поскорее уйти и…
— В вашем кишлаке прячется враг, — ответил я резко и холодно, — времени мало. Вы окажите содействие в расследовании и поимке? Или нет?
Старик поджал губы. Я заметил, как от напряжения едва уловимо подрагивает его длинная, но узкая седоватая борода.
— Да или нет?
Шум на улице стих уже давно. Остался только тягучий гул — бормотание женщин за дувалами да нервный шепот мужчин.
С момента, когда мы заметили незнакомца, прошло примерно полчаса.
Ситуация была весёлая, ничего не скажешь. Сил у меня было немного — лишь небольшая группа пограничников, способная разве что перекрыть пару улиц. Прочесывать весь кишлак — тем более пустая трата времени. Людей не хватало даже на то, чтобы просто организовать посты на всех выходах из кишлака.
Да и незнакомец ждать не будет. Он явный профессионал, а значит, с большой долей вероятности уже скрылся. Возможно, даже покинул Чахи-Аб. Все что я мог сделать — найти здесь, в кишлаке, признаки его пребывания. Но главное — попытаться вытащить из старейшины какую-нибудь информацию.
Допросить мальчика, к слову, мы не смогли. Старейшина Мухаммед-Рахим, конечно, вызвался переводчиком. Сделал это с деланной, преувеличенной вежливостью, но пацан, после накатившей на него истерики, был будто не в себе. Он молчал, глядел в одну точку и не отвечал на вопросы. Старик же — его дедушка — молил нас о том, чтобы мы скорее покинули его жилище.
Быстро поняв, что говорить с мальчонкой бессмысленно, я вышел в небольшой, пыльный двор глиняного домишки. Вслед за мной вышел и старейшина.
