Высота памяти (СИ) - Тард Роман (читать книги бесплатно полностью без регистрации txt, fb2) 📗
— Хочешь записать, что приказ его убил? — спросил Гришин.
— Нет.
— Что порядок его убил?
— Нет.
— Тогда не подбирай виноватого, чтоб легче было править бумагу.
Я написал: «Действия ведущего второй пары обеспечили продолжение атаки третьей пары и вывод повреждённого ведомого. После обрыва управления группа принята третьим ведущим. Причина потери — огонь истребителя противника».
Гришин прочёл.
— «Обеспечили» убери. Не знаешь, что было бы иначе.
Я зачеркнул и оставил только наблюдаемое: отправил, вывел, передал, погиб.
Гришин подписал лист. Угол коптилки мигнул, и тень карандаша пересекла фамилию Дёмина.
— Ерохина тебе закреплю, — сказал он. — Не с нуля. В запе Дёмин его гонял, под Москвой парень три боя прошёл. Сегодня повреждённого довёл.
— Белобрысый вернётся?
— Рука заживает. Вернётся — поставлю пару заново. Пока Ерохин твой.
— Есть, товарищ капитан.
— И ещё. Книгу не делай знаменем. Она библиотечная.
— Знаю.
— Вот и отдай тому, кому нужна.
Я встал. Ведомость осталась на столе, раскрытая на четырёх фамилиях.
У полога я оглянулся. Гришин не закрыл ведомость и не убрал её в ящик. Перевёл чистый лист на себя и начал переписывать для командира полка последовательность сигналов после обрыва связи.
Вещи Дёмина описывали после ужина.
Старшина диктовал, писарь выводил химическим карандашом: бритва, запасная гимнастёрка, две пары портянок, кисет, недописанное письмо в Ленинград, тетрадь с выкладками, циркуль, огрызок синего карандаша. Личное складывали в мешок для отправки родным. Казённое возвращали по ведомости. Планшет лежал отдельно: его выдадут следующему лётчику.
— Книга где? — спросил старшина.
— У меня.
— В опись?
Я раскрыл форзац и показал лиловый штамп.
— Не его. Районная библиотека.
Писарь перестал писать.
— И куда такую?
— Пока в работу. Адрес сохранён.
Старшина посмотрел на разбухший переплёт.
— До адреса ей ещё дожить надо.
— Значит, сперва переплести.
В лётной землянке Ерохин сидел на нижних нарах у стены. Не на месте Дёмина: туда старшина сложил опечатанный мешок. Пашка штопал перчатку и делал это хуже, чем летал. Игла входила далеко от разрыва, нить стягивала кожу складкой.
Я положил книгу рядом.
Он сразу узнал.
— Товарища Дёмина?
— Он ею пользовался. Книга библиотечная.
Ерохин вытер пальцы о колено, раскрыл обложку. На форзаце остался адрес городка, где Аркадий инструкторил до войны. Дальше шли волнистые страницы, типографские схемы, синие пометы и места, где вода смыла половину строки.
В запасном полку Дёмин заставлял его дважды переписывать один разбор. Сначала Ерохин записал, что немец «испугался» дальней очереди; во второй версии осталось только: «отвернул». Пашка нашёл на полях знакомый синий почерк и перестал перелистывать.
— В запе у него была, — сказал Пашка. — Он по ней про крен объяснял. Потом велел наружу смотреть, а не на рисунок.
— Правильно велел.
Ерохин осторожно перевернул лист. Зацепившийся угол едва не оторвался; он остановился и расправил его ногтем.
— Он вам сказал мне отдать?
— Нет. После вылета хотел переплести сам.
Пашка больше не искал в книге последнего распоряжения. Пододвинул её к свету, проверил корешок.
— У Гаврюшина суровая нитка есть. Я спрошу.
— Сначала спросишь, можно ли трогать. Потом переплетёшь. Пользоваться будешь ты. Переведут — передашь дальше вместе с адресом. Когда станет возможно, вернёте в библиотеку.
— Есть.
Он не сунул книгу в мешок. Положил под свёрнутую гимнастёрку так, чтобы обложка лежала ровно.
— Завтра идёшь моим ведомым, — сказал я. — Сегодня был на один вылет. Теперь закрепляют.
Ерохин отложил иглу.
— Какая у меня задача в паре?
— Внешний сектор первой пары. Теряешь меня — не ищешь и не мстишь. Идёшь за назначенным вторым ведущим. Повреждённого выводишь только по сигналу или если видишь, что он сам уже не держит строй.
— Сегодня увидел белый след раньше сигнала.
— Поэтому и довёл.
— А если опять выбьют второго?
— До старта будет третий. Повторишь мне у карты.
Он посмотрел на книгу, потом на опечатанный мешок у пустых нар.
— Товарищ Дёмин всегда спрашивал, что делать после ошибки.
— Завтра спросишь, что делать до неё.
Ерохин снова взял иглу. На этот раз ввёл её ближе к краю разрыва.
Ночью дежурный связист вызвал Гришина к телефону. Через пять минут капитан поднял лётчиков.
Мы собрались у карты в свитерах и шинелях поверх белья. Кто-то не успел намотать вторую портянку и стоял одним сапогом на дощатом полу, другим — в носке. Лунин пришёл последним, застёгивая ремень, но до начала приказа успел спросить только одно:
— Сколько машин к рассвету?
— После осмотра доложишь, — сказал Гришин. — В обещаниях не нуждаюсь.
Он провёл карандашом от нашего поля на запад.
— Пятое декабря. К рассвету — готовность. Первая задача: прикрытие частей, переходящих в наступление. Дальше по вызову: артиллерийские позиции, узлы дорог, подходящие резервы. Отходящие колонны себе не придумывать; цель подтверждает пост или наземная часть.
Никто не переспросил слово «наступление». Гришин заставил повторить состав пар, сигналы и запасные площадки. Ерохин назвал свой внешний сектор, первого и второго преемника. На третьем слове запнулся, начал заново и повторил без ошибки.
Я смотрел на дату в углу карты. Пятое декабря. То самое начало, которое Северин помнил из книг: под Москвой Красная армия переходила в контрнаступление.
Гришин ткнул карандашом в безымянную развилку и спросил, где у немца батарея. Никто не знал. Большая дата совпала; следующие десять километров оставались пустыми.
Гришин закончил приказ и отпустил техников к машинам. Лётчикам оставалось два часа сна.
У выхода Ерохин догнал меня, уже с книгой под мышкой.
— Товарищ младший лейтенант, а кого завтра держим?
Я показал на карандашную стрелку. За полгода на наших картах они почти всегда смотрели к Москве. Эта шла от неё.
— Тех, кто утром пойдёт на запад.
Глава 26
«Контрудар»
Пятого декабря ночная стрелка на карте стала маршрутом вылета.
Гришин прочёл перед строем задачу целиком: район, высота, смены, порядок сбора. Потом повторил одну строку:
— Прикрыть части, переходящие в наступление.
Никто не крикнул «ура». За спинами лётчиков уже работали моторы, пар от выхлопа прибивало к снегу, и половину слов съедал рокот. Люди только стали поправлять ремни парашютов и перчатки, словно после обычного приказа.
Ерохин стоял слева от меня. В руках — планшет Дёмина, уже без книги: одна карта, полоска с сигналами и синий карандаш. На карте от нашего круга шла короткая линия к западу.
— Ведомый, — сказал Гришин. — Задачу понял?
— Держать ведущего и правый верхний сектор. При передаче — повторить сигнал дальше.
Он не повторил слово «наступление». Не потребовалось.
В ночь на пятое я узнал дату. Утром получил незнакомую дорогу, батарею без номера и клочок карты, где лесные просеки были важнее названий. Большое совпало. Ближайшие десять километров по-прежнему предстояло увидеть самому.
На первом вылете под нами шли не победители. Пехота выбиралась из леса редкими цепочками. Лошади тянули орудия по разбитой колее; у одного передка расчёт впрягся рядом с лошадьми. Машина связи застряла на повороте, бойцы подкладывали под задние колёса жерди. Стрелка на карте смотрела на запад, а люди под ней за час проходили столько, сколько хороший самолёт пролетал за минуту.
Мы держали пару выше и сзади. Радио в порядок не входило: мой передатчик мог что-нибудь отдать, но принимать было почти некому. Если Ерохин видел сектор чистым, он держал место. Если замечал машину — показывал крылом и рукой. На земле мы прогнали это трижды.
