Инженер Петра Великого 15 (СИ) - Гросов Виктор (прочитать книгу .TXT, .FB2) 📗
Скачка на запад превратила блестящий штаб Коалиции в группу оборванцев. Великий фельдмаршал Империи, пара адъютантов да пяток драгун без кирас — вот и всё, что уцелело от величия.
Сейчас они находились в глухом лесу, где-то на литовском пограничье. Туман, висевший клочьями на еловых лапах, служил отличным саваном, скрывающим следы величайшего разгрома в истории.
Спешившись, Савойский едва устоял на ногах — мышцы свело судорогой. Он вцепился в гриву коня, чтобы не упасть. Жеребец стоял, низко опустив голову, бока, покрытые мыльной пеной, ходили ходуном. Загнали.
— Привал, — прохрипел принц. — Час.
Они упали на мох. Фляга с разбавленным вином и кусок черствого хлеба, извлеченные адъютантом, показались королевским пиром на фоне того, что досталось остальным.
А чаща вокруг жила своей, жуткой жизнью, наполненной треском ломаемых кустов и тяжелым шарканьем. Сквозь туман брели тени — призраки вчерашней армии.
Австрийцы, сорвавшие мундиры, саксонцы с головами, обмотанными грязным тряпьем, наемники, бросившие тяжелые алебарды, двигались с остекленевшими глазами. К полудню в урочище стекло несколько сотен человек. К вечеру лес кишел семью тысячами штыков.
Жалкие ошметки стотысячной армады представляли собой сброд. Не было ни артиллерии, ни обозов, ни командиров. Солдаты спарывали знаки различия, надеясь смешаться с лесом, и дрались за куски мяса, вырезанные из павшей лошади.
Взобравшись на поваленное дерево и опираясь на шпагу, как на трость, Савойский попытался вернуть им человеческий облик.
— Солдаты! — голос дал петуха, но принц заставил себя продолжить чуть смелее. — Я, принц Евгений! Мы живы! Мы дадим отпор!
Толпа лениво поглядывала на принца. На него устремились тысячи глаз, полных страха и усталости.
— Отпор? — выкрикнул капрал с черным от гари лицом. — Кому? Дьяволам? Ты видел их металлические чудища, принц? Пуля их не берет! Они жгут нас огнем, плавящим железо!
— Мы уйдем за реку! — продолжал Савойский, пропустив выкрик мимо ушей. — Русские не пойдут следом. Они остановятся. Таков закон войны! Победитель обязан грабить обозы, пить вино, делить добычу. У них нет сил для погони. Мы оторвемся!
Слова звучали убедительно. Принц уговаривал не столько их, сколько себя. Военная наука гласила: армия, выигравшая генеральное сражение, встает лагерем. Ей нужно переформироваться, подтянуть тылы, отпраздновать викторию. Дать проигравшему уйти, чтобы позже начать дипломатический торг.
Так воевали всегда. Так воевали джентльмены.
Логику привычного мира сломал всадник, вылетевший из подлеска. Драгун на взмыленном коне промчался сквозь толпу, едва не сбив принца, и резко осадил скакуна.
— Ваше Высочество! — заорал он, глотая воздух. — Беда!
— Что там? — Савойский перехватил уздечку.
— Армия! Вся армия! Русские идут!
Драгун ткнул дрожащей рукой на восток.
— Они не остановились, принц! Они идут маршем! С этими железными повозками! Тащат пушки, пехоту! Идут по тракту, не сбавляя хода!
Над поляной пронесся стон.
— Невозможно… — прошептал Савойский. — Им нужны припасы… Обозы неизбежно отстанут…
— Они забирают всё! — почти выл вестовой. — Забирают подводы, лошадей, волов! Они не ждут тылов, они жрут все что видят и идут вперед! Ими командует сам Дьявол!
И тогда прозвучало «имя», которое прошелестело по рядам беглецов, передаваясь от одного к другому испуганным шепотом, обрастая подробностями.
— Железный Принц.
Так солдаты окрестили царевича Алексея.
Молва утверждала, что он продал душу за победу. Что он не ведает сна и голода. Что, сидя в самоходной железной башне, он гонит свою орду вперед, не зная жалости, а взгляд его превращает людей в камень.
Страх перед этим именем оказался сильнее голода и ран.
Стратегия галантного века была погребена под колесами русских машин. Противник переписал правила, заменив «войну за победу» на «войну на истребление». Никаких пауз, никаких реверансов. Им не нужен был разгром армии Коалиции — этот этап они уже прошли.
Им нужен был Евгений Савойский.
Чтобы провести в цепях новой столицы, Петербурга, словно плененного варварского царька в Риме. Чтобы бросить к ногам Петра как живой трофей.
— Они хотят мою голову, — тихо произнес фельдмаршал.
Взгляд скользнул по «войску». Около семи тысяч деморализованных бродяг, готовых поднять руки при первом выстреле. Балласт, как говорят русские.
— Уходим! — рявкнул он. — Немедленно! К переправе!
— Лошади не выдержат, Ваше Высочество! — возразил адъютант. — Падут через версту.
— Плевать на лошадей! Пешком! Ползком! Лишь бы уйти!
И они снова побежали. Оставляя раненых, не способных встать, бросая последнее оружие. Толпа катилась на запад, гонимая ужасом перед Железным Принцем, идущим по следу.
Каменистое дефиле, зажатое между осыпями, манило призрачной надеждой на спасение. Казалось, стоит лишь миновать эту горловину, и леса укроют беглецов, позволят запутать следы и раствориться в сумерках.
Савойский плашмя бил коня шпагой, выжимая из животного последние крохи сил. Хрип загнанного жеребца, дробный стук копыт по камням и тяжелое, надорванное дыхание бегущих рядом людей — вот и весь оркестр, сопровождавший агонию его армии.
— Быстрее! — сиплый крик вырвался из груди фельдмаршала. — За поворотом переправа!
Остатки отряда, спотыкаясь и поддерживая друг друга, втягивались в каменный мешок. Погоня, по ощущениям, отстала, а лес хранил молчание.
Но они почувствовали дрожь земли, от которой со склонов посыпался щебень.
Нарастающая вибрация быстро сменилась ритмичным гулом, заглушающим даже стук крови в висках.
Из-за поворота, перекрывая путь к отступлению, выползла гигантская тень.
Угловатый, черный на фоне закатного неба силуэт «Бурлака» окутывали клубы белого пара. Громадина двигалась с неестественной для своих размеров прытью. Огромные колеса крошили породу в пыль, а из трубы вырывались снопы искр.
Следом за первым монстром выкатился второй. Третий. Стальная стена запечатала ущелье.
— Засада! — панический визг адъютанта раздражал. — Обход!
Люди метнулись назад, но ловушка уже захлопнулась.
Из подлеска в тылу, словно призраки, высыпали серые фигурки егерей. Никакого «ура», никаких развевающихся знамен. Солдаты в зеленых мундирах деловито занимали позиции, и щелчок сотен затворов только добывал состояние войска.
Осадив коня, Савойский затравленно огляделся. Склоны ущелья ожили. На гребнях залегли стрелки, направив сотни стволов вниз, в каменный мешок.
Классическая загонная охота.
Пока принц петлял по лесам, теряя драгоценные часы, русский летучий отряд шел по тракту. Колонна, не ведающая усталости и не требующая привалов, просто срезала угол, захлопнув крышку котла.
— Русские! — выдох толпы.
Беглецы, сохранявшие подобие строя, упали на колени. Оружие летело в грязь, вверх взмывали руки. Кто-то рыдал, размазывая копоть по лицу.
Посреди этого моря покорности, в седле, остался только Савойский.
— Сдавайтесь, Ваше Высочество! — крикнул драгунский полковник, швыряя палаш на землю. — Не губите людей понапрасну!
Принц скользнул по нему мутным взглядом.
— Сдаваться? — переспросил он, словно пробуя слово на вкус.
Пальцы сжали эфес. Надежная сталь оставалась единственной нитью, связывающей его с привычным миром.
— Никогда!
Жест отчаяния, граничащий с безумием. Одинокий старик на шатающейся кляче против металлической брони.
Люк центрального «Бурлака» откинулся, выпуская офицера. Молодой капитан в запыленном зеленом мундире, спрыгнул на землю. Румянцев двигался неспешно, излучая абсолютную уверенность хищника, загнавшего добычу.
Говорил он спокойно, правда в акустике ущелья каждое слово звучало набатом.
— Принц Евгений. Ваша армия разбита. Сопротивление бессмысленно. Сдайте шпагу.
— Никогда! — повторил Савойский. — Я умру в бою!
Удар шпорами должен был бросить коня в последнюю, самоубийственную атаку.
