Грач. Том 1. В дыму Восточной Пруссии (СИ) - "Amazerak" (книги онлайн без регистрации полностью txt, fb2) 📗
— Да всем охота. Может, кухня ща подоспеет, — Филимонов безнадёжно вздохнул, усомнившись в собственных словах.
— Ещё и в бой нежрамши бросили, — Блохин взял в зубы самокрутку и стал чиркать спичкой.
Калачов тоже пытался свернуть самокрутку, но махорка просыпалась. Он выругался.
— Совсем ты плох. Помочь? — предложил сидевший рядом молодой солдат Тихонов.
— Ну… коли не лень, — неохотно согласился парень.
Грач закончил водные процедуры и уже хотел снять сапоги, размять преющие стопы, поправить портянки, но ему не дали это сделать.
— Родионов! Ко мне! — хрипло гаркнул старший унтер-офицер Горелов.
— Да что ему ещё надо? — пробурчал Блохин себе под нос и опасливо покосился на рослую фигуру унтера.
Грач неохотно поднялся и подошёл к взводному, который стоял, уперев руки в бока. Потная рубаха унтера собралась складками под ремнём, фуражка съехала набок, штаны обвисли. Усатое, тяжёлое лицо выглядело нервным, глаза таращились куда-то вдаль сквозь подчинённого.
— Родионов, кто позволил покидать место в цепи? — Горелов говорил угрожающе, с напором.
Грач не сразу сообразил, о чём идёт речь, поскольку мысли после артиллерийского обстрела ещё не пришли в порядок.
— Что молчишь? Отвечай! Кто приказал покинуть место в цепи? — повторил взводный.
Он возвышался скалой над Грачом, а тот стоял и смотрел безразлично в глаза этого здоровенного увальня, чья усатая, землистая физиономия плыла перед взором и никак не могла уплыть, а каждое его слов будто вколачивало гвозди в болящую голову.
Грач, наконец, вспомнил, о чём идёт речь, но ему было совсем неохота оправдываться за свои действия. Он выполнял работу — выполнял так, как никто во всей роте не умел, а то во всём полку. Он снял пулемётчиков, подавил огневую точку противника, обеспечив наступление. А этот деревенский дурень, напяливший погоны с тремя полосками, только и умел орать и гонять по плацу таких же дремучих недотёп. Но субординация есть субординация, с ней ничего не поделаешь.
— Господин старший унтер-офицер, — Грач говорил, как всегда, приглушённым, спокойным голосом, который обычно заставлял людей замолкать и прислушиваться, — мне никто не приказывал…
— Тогда чего ж ты, собачья морда, делаешь? — Горелов ещё сильнее повысил голос. — Я тебе приказывал оставаться на месте! Почему приказу не подчинился⁈
— Вражеский пулемётчик препятствовал продвижению роты. Его следовало убрать…
— Поговори мне ещё! — перебил взводный. — Рассуждать офицеры будут, а тебе не положено, умник сраный! Я приказ отдал! Какого лешего не подчинился? Да ты знаешь, что за это бывает?
Унтер замахнулся могучим кулаком со сбитыми костяшками. Грач шагнул назад и машинально отклонил корпус, уклоняясь от удара. Сам не понял, как это сделал, поскольку осознание того, что его чуть не треснули в морду, пришло уже после манёвра.
— Что⁈ Ты чего тут отплясываешь? А ну, встать по стойке смирно! Смир-но! — взревел взбешённый унтер. — Приказам не подчиняться! Да я тебя под трибунал…
Кулак Горелов снова оказался у самого носа Грача, но тот с силой отвёл в сторону руку, собирающуюся ударить. Взводный отшатнулся.
— Спокойно! Спокойно, господин старший унтер-офицер! Ни к чему руки распускать.
Недоумение на лице Горелова сменилось бешенством. Глаза полезли из орбит. Грач понял, что перегнул палку, сделал что-то не то. Но он не знал, как реагировать на подобные жесты. В прошлой жизни ни сержанты, ни офицеры его не били по зубам. Рефлекс самозащиты сработал инстинктивно.
Но здесь, в царской армии обычаи были другими, и Никита Родионов прекрасно это знал, поскольку сам не раз получал в лицо от Горелова. А вот Грачу ещё только предстояло испытать на собственной шкуре старорежимный порядок.
Глава 4
— Что-о⁈ Ты ополоумел, сукин сын⁈ — землистая рожа Горелова побагровела. — Руку на старшего поднял, пёсья морда⁈ — он схватил Грача за грудки и стал трясти. — Да я тебя… я тебя пришибу, падаль!
Грач боролся с побуждением приложить хорошим ударом в челюсть разъярённого быка, но чудом удержался. Схватил руки унтера, пытаясь разжать их от своей рубахи.
— Отставить! — по ушам резанул голос поручика Лысовского. — Старший унтер-офицер Горелов, что здесь происходит?
При появлении офицера Горелов отскочил в сторону и вытянулся по стойке смирно. Грач скептически посмотрел на подошедшего, гадая, чего ждать от этого франта в мундире. Вроде по глазам видно, не дурак, но станет ли офицер защищать простого солдата, большой вопрос.
— Вашбродь, рядовой покинул своё место в цепи. Его необходимо отдать под суд! — в безапелляционных обвинениях Горелова звучали подобострастные нотки.
— Фамилия, — поручик перевёл взгляд на Грача.
Тот поправил рубаху, поднял слетевшую фуражку, приосанился и проговорил, как всегда, спокойно и чётко, отмеряя каждое слово, коими предпочитал не разбрасываться.
— Рядовой Родионов, ваше благородие.
— Рядовой Родионов, почему покинул цепь без приказа?
— Вражеский пулемёт не позволял вести наступление. Капитан был убит. Я посчитал нужным проявить инициативу и уничтожить расчёт стрелковым огнём, для чего занял подходящую позицию.
— Кто приказал?
— Никто, господин поручик.
— Так ты без приказа покинул место в цепи?
— Так точно, господин поручик.
— Я ему велел остановиться, вашбродь, — вклинился Горелов, — а он…
— Молчать, — поручик жестом пресёк фразу, и щека его задёргалась сильнее прежнего. — Так это ты, Родионов, стрелял по пулемётчикам?
— Так точно, господин поручик. Ликвидировал германский расчёт, чем обеспечил дальнейшее продвижение роты.
— Я тебя видел. Такой меткий стрелок, что ли?
— Вашбродь, до он со ста шагов в корову не попадёт! — вскричал возмущённый Горелов.
— Молчать, я сказал! — поручик повысил голос. — Рядовой отвечай!
— Так точно, господин поручик. Стреляю хорошо.
— То, что пулемётчиков сбил — молодец. Но приказ нарушать — непозволительно! Ты это понимаешь?
— Так точно, господин поручик.
— Потом с тобой разберёмся, стрелок. Если врёшь, пойдёшь под трибунал.
— Слушаюсь.
— Горелов, сколько человек во взводе осталось?
— Тридцать четыре, вашбродь! — отчеканил унтер.
— Готовьтесь к выходу. Долго рассиживаться не будем. Надо развивать наступление. Назначь троих в разведку.
— Слушаюсь, вашбродь!
Поручик развернулся и зашагал вдоль отдыхающих солдат к повозкам. Он сел на один из патронных ящиков рядом с подпоручиком Семёновым, который подпёр голову рукой и смотрел в землю.
— Что ж ты, пёсья морда, его благородие вздумал обманывать, — проговорил через губу Горелов, провожая взглядом поручика.
— Не обманываю, — ответил Грач. — Можете проверить мои навыки, господин старший унтер-офицер.
— Да разве ж я не видел, как ты стреляешь?
— То было раньше, а то — сейчас…
— Молчать! Его благородие тебя под суд отдаст, но прежде я тебе все зубы повышибаю. А сейчас пойдёшь в разведку, раз малахольный такой.
— Слушаюсь.
— Пшёл прочь.
Грач побрёл обратно к своему отделению. Голова раскалывалась, но боль удавалось притупить, не позволяя ей одержать верх. Самообладание вернулось. Новое тело худо-бедно подчинялось волевым усилиям, хотя было не столь выносливым, как прежнее, натренированное за долгие годы практики.
— Ну что, устроил тебе Горелов взбучку? — спросил сочувственно Филимонов, когда Грач вернулся и уселся рядом с отдыхающими. — А ты ещё и препираться полез сдуру? Разозлил ты господина унтера нешуточно. А неча в бою покидать строй. Куды пополз-то без приказа?
— Пулемёт видел, бьёт? — как всегда, кратко, ответил Грач.
— Ну.
— Я снял расчёт.
Все, кто сидел вокруг, стали усмехаться и удивляться:
— Да ну!
— Брешет!
— Таки и снял?
Они не знали, что сделал Грач, поскольку лежали слишком далеко от того места. Поручик же находился ближе и всё прекрасно видел, хотя вряд ли в пылу боя запомнил солдата, выползшего впереди строя и выбившего вражескую огневую точку.
