Исповедь смертного греха - Вальтер Макс (бесплатная библиотека электронных книг txt, fb2) 📗
Санёк выглядел под стать товарищу. Только у него заплыли оба глаза. Я даже не был уверен, что он способен видеть хоть что-то через эти две крохотные щелочки. Нос распух, превратившись в картофелину, на лбу — свежий шов с торчащими хвостиками ниток. Будто ему зашили третий глаз, чтобы он наверняка не подглядывал.
Позы у обоих скрюченные. Мишка постоянно держится за бок. Наверное, тоже заработал трещину в рёбрах.
Заметив мой взгляд, друзья моментально притихли и некоторое время изучали меня, словно впервые увидели.
— Ну, ты как? — спросил Санёк.
— Хреново, — хриплым голосом ответил я. — Крепко они нас...
— Да уж, — вздохнул Мишка и снова схватился за бок.
— И что будем делать? — Санёк задал вопрос, который крутился у всех в головах. — Сто пятьдесят корпов — это же целое состояние. Где мы возьмём такие деньги?
— Нигде, — тут же ответил Мишка. — Даже если сегодня на работу устроимся, зарплату нам в ближайшую неделю не видать.
— На какую работу? — покосился на друга Саня. — Мы дети, нас к деньгам даже близко не подпустят.
— Ничего мы платить не станем, — прошипел я.
— В смысле?! — уставился на меня одним глазом Косой. — Лично у меня нет желания на постоянную прописку в травме. Может, занять у кого-нибудь?
— Я сказал: нет, — повторил я. — Заплатим раз, и с нас потом не слезут.
— И что ты предлагаешь? — спросил Санёк. — Они крупнее нас и сильнее.
— Может, всё-таки воспитателю рассказать? — предложил Мишка и, судя по подаче, уже не в первый раз.
— Ты совсем дурак? — Санёк повернулся к нему. — Хочешь, чтобы нас всем интернатом чмырили? Стукачей нигде не любят.
— Факт, — подтвердил я слова приятеля.
— Дашка заходила, — резко сменил тему Косой. — Сказала, что во время драки камеры в сельхозсекторе кто-то отключил.
— А воспитатели что? — поинтересовался я.
— Да пока ничего, — пожал плечами Санёк. — Думаю, до утра нас никто не тронет.
— Ясно, — выдохнул я и уставился в потолок.
— Так что делать-то будем? — повторил вопрос Саня.
— Ничего, — ответил я. — Второй раз они нас так бить не станут.
— С чего взял? — потребовал объяснений Мишка.
— Им не инвалиды нужны, а деньги. Это было показательное выступление, чтобы загнать нас в страх. При следующей встрече они обойдутся парой оплеух и угрозами. Возможно, увеличат сумму дани, чтобы мы поспешили.
— М-да, — вздохнул Санёк. — Перспективы так себе.
— Нам нужно дать отпор, — продолжил я.
— Ты в своём уме? — тут же возмутился Косой. — Кому? Им?! Тебе что, окончательно мозги отбили? Или мало досталось?! Ты их вообще видел?!
— А у них что, кровь не идёт?! — Я попытался улыбнуться, но, судя по реакции друзей, вышло не очень.
— Может, и идёт, — поёжился Мишка. — Но как и чем её им пустить?
— Придумаем, — пообещал я, хотя сам понимал, насколько это бредовая затея.
Старшие были гораздо сильнее нас. В системе они живут дольше, а значит, и опыта в подобных делах им не занимать. Они на своей территории, их боятся, а ещё за ними явно стоит кто-то из взрослых. А иначе как объяснить отключение камер в момент драки? Однако жаловаться нельзя. Здесь Санёк прав на все сто. Как только мы откроем рот и сдадим наших обидчиков, тут же превратимся в изгоев до конца дней. Проблему придётся решать без участия взрослых. Но как?
Для начала нам нужна информация. Ведь мы даже близко не в курсе, с кем связались. Что из себя представляют старшаки́? А ведь наверняка у них есть слабое место, оно имеется у каждого. Туда и следует бить. Ровно так, как я сделал с Вениамином, когда порвал ему печень. Но с этими так не выйдет, потому что физически мы все трое вместе взятые проигрываем. К тому же их пятеро, а это дополнительное численное преимущество. Нет, эту задачу можно решить только хитростью. Или оружием.
***
Ночь прошла относительно спокойно. Никто к нам не заходил, вопросами не доставал, но это не значило, что о нас забыли. Выспаться толком не удалось. Любое неосторожное движение вызывало острые приступы боли, и по палате то и дело разносились сдавленные стоны, которые тоже не способствовали спокойному сну. Однако усталость брала своё, и даже постоянно выныривая из царства Морфея, я практически моментально проваливался обратно.
И всё же утром я почувствовал себя гораздо лучше. Отёки заметно спали, боль сделалась глухой, ноющей даже во время движения. Сказывались медикаменты, которыми нас накачали в медицинских капсулах. Один вызывал ускоренную регенерацию. Правда, имел неприятный побочный эффект: жрать хотелось так, что желудок натурально выл от голода. Он-то и стал причиной моего раннего пробуждения. Впрочем, с этим я ничего поделать не мог.
Прошло не меньше часа, прежде чем дверь в палату отошла в сторону, пропуская внутрь строгую Василису Ивановну.
— Ну что, бандиты, как себя чувствуем? — спросила она и, не дожидаясь ответа, принялась за осмотр.
Первым под горячую руку попался Санёк, так как его койка располагалась ближе всех к двери. Он громко охнул, когда доктор ощупывала места побоев. Затем пришла очередь Мишки. Здесь без жалобных стонов тоже не обошлось. Я же, стиснув зубы, молча стерпел все манипуляции.
— Ну и? — Скрестив руки на груди, она обвела нас строгим взглядом. — Рассказывайте, как вас угораздило.
— Я упал, — тут же выдал максимально нелепую версию Санёк.
— Под садящийся шаттл? — с кривой ухмылкой переспросила Василиса Ивановна.
— Ну почему сразу… — смутился приятель. Его глаза забегали в поисках подмоги, но мы с Мишкой угрюмо молчали, глядя в пол. — Просто упал.
— Ясно. — Доктор сместила взгляд в мою сторону. — Ты тоже упал?
— Угу, — буркнул я. — С лестницы.
— Значит так, молодые люди. — Она сменила позу, уперев руки в бока. — Оставьте эти сказки для своих малолетних подружек. Я хочу знать правду.
— Но это правда! — оживился Санёк, видимо, всё же придумав креативное объяснение произошедшего. — Мы весь день в какашках ковырялись, а они скользкие. Вот на лестнице и навернулись. Я первым упал и всех остальных за собой потянул.
— Вы что думаете, я побои от следов падения не отличу? — Она перевела взгляд на Саньку.
На некоторое время палата погрузилась в тишину. Василиса Ивановна поочерёдно смотрела на каждого, ожидая чистосердечного признания. Но мы упрямо молчали.
— Ладно, как хотите, — вздохнула она. — Но потом не обижайтесь, если поселитесь в травмпункте на постоянной основе. И не говорите, что вам не предлагали помощь.
Некоторое время она так и стояла, ожидая откровений, но, не дождавшись, оставила нас одних.
— Вроде пронесло, — улыбнулся Мишка и тут же сменил тему: — Жрать охота.
— Да я бы сейчас того страуса с удовольствием слопал! — Санёк похлопал себя по плоскому животу.
— Я бы и от белковой жижи не отказался, — поддержал я.
Наш разговор прервал настойчивый сигнал общего подъема. Коридоры быстро наполнялись шумом привычной, повседневной суеты. Захлопали двери, зашумела вода по стоякам, раздался торопливый топот ног, окрики дежурных воспитателей. Но самым страшным оказались запахи, которые доносились до нас из решётки вентиляции.
— Кажись, завтрак. — Санёк повёл носом и спустил ноги на пол.
— Ты куда? — уставился на приятеля Мишка.
— В столовку, — ответил тот.
— Думаешь, нас отсюда выпустят? — не унимался Косой.
— А мы что, в тюрьме? Про постельный режим речи не было, так?
Ответить никто не успел. Дверь в очередной раз отошла в сторону, и на пороге появилась крупная женщина с трёхэтажной каталкой.
— Так, это куда мы собрались?! — поинтересовалась она без всякого ожидания ответа. — А ну-ка быстро в койку! Больные они... Марш по местам, пока я добрая!
— Боюсь представить, какая вы злая, — не смог удержать язык за зубами Саня.
— Лучше тебе и не знать. — Санитарка наградила его строгим взглядом.
Но в её глазах я заметил то, чего не видел здесь ни у кого другого. Кажется, она действительно за нас переживала, хоть и старалась не показывать, скрывая заботу за напускной строгостью.
