Исповедь смертного греха - Вальтер Макс (бесплатная библиотека электронных книг txt, fb2) 📗
— Пф-ф-ф, — прыснул от смеха Мишка. — Эта может...
— Вот и я о чём.
— Да тихо вы, — шикнул на друзей я. — Идёт кто-то. Вы хоть рожи грустными сделайте, а то щеритесь здесь как эти...
Дверь с тихим шипением ушла в стену, пропуская в кабинет Степана Николаевича. Он молча прошёл мимо нас, уселся за стол и окинул нашу троицу мрачным взглядом исподлобья.
Пауза затянулась не меньше чем на минуту. Мы тоже молчали. Мишка, который ещё недавно веселился, чувствуя себя победителем, сейчас весь сжался, напоминая воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух. Санёк тоже притих и смотрел на свою ступню, которой шаркал по ворсу ковра. Я единственный, кто продолжал смотреть в глаза воспитателя.
— Так, — выдохнул тот, хлопнув ладонью по столу. — Кто-нибудь объяснит мне, что там произошло?
— Да они первыми начали! — тут же оживился Санёк. — Мы всего лишь защищались!
— Меня это не волнует! — рявкнул Семён Николаевич, словно только и ждал, чтобы кто-то из нас открыл рот. — Вы что, совсем охренели?! Вы хоть понимаете, что натворили? Он мог умереть! У вас с головой проблемы?!
— Ну ведь не умер же, — буркнул Мишка.
— Что?! — Семён Николаевич аж поднялся и навис над столом. — Литвинов, ты дебил?! Ты хоть понимаешь, что ты несёшь?
— Нет, ну а что, по-вашему было бы лучше, если бы они нас избили? — вставил свои пять копеек Саня.
— Мы отсмотрели записи с ваших визоров. — Семён Николаевич вышел из-за стола и принялся вышагивать перед нами по кабинету. — И знаете, что мы там увидели? Викентий драку не начинал. Это сделали вы.
— Это сделал я, — подал голос я, продолжая смотреть прямо в глаза воспитателя.
— Это хорошо, что ты признаёшь свою вину, — кивнул воспитатель и указал пальцем на Мишку с Саней. — Но не стоит их выгораживать. Они виноваты так же, как и ты. Я видел, как Литвинов провоцировал Викентия, в то время как ты планировал избежать конфликта. В общем, так, господа хорошие. Без внимания я этого оставить не могу, не имею права. С сегодняшнего дня вы назначены на работы на скотном уголке. На месяц.
— Но... — начал было Санёк.
— Молчать! — рявкнул воспитатель. — Или продлю наказание на весь квартал! А теперь марш отсюда. И ещё раз... Слышите, ещё хоть одна жалоба на вас — будете у меня весь год туалеты драить! Пошли вон!
Мы высыпали из кабинета с мрачными рожами. Но детская психика — очень устойчивая вещь. Не прошло и минуты, как мы уже ржали во всё горло, вспоминая обосранные трусы Викентия.
Так мы и завалились в столовую, с шумом и хохотом. И хоть время завтрака уже прошло, нас всё равно накормили. Впрочем, может, оно к лучшему, что на всё огромное помещение, заставленное столами и стульями, остались только мы втроём. Правда, нормально поесть нам так и не дали, постоянно шпыняя и поторапливая.
Когда мы покончили с приёмом пищи, нас отправили в школу. Её здание находилось чуть в стороне, практически у самого забора. И что странно, учиться сюда шли не только дети из интерната. Стоянка забором была утыкана машинами, и от неё во внутренний двор тянулась целая вереница учеников.
У парадного входа нас ожидала Дашка. Она стояла на ступенях и, нахмурив брови, всматривалась в лица, пытаясь отыскать нас в толпе. Увидев знакомые рожи, она натянуто улыбнулась, а затем снова свела брови. Её взгляд из взволнованного сделался осуждающим.
— Дашка! — выкрикнул Санёк и раскинул руки для объятий.
— Отвали, дурак! — Она толкнула его и уставилась на меня. — Ты что опять натворил?!
— Ничего, — буркнул я.
— Как — ничего? Про вас, дураков, уже всё общежитие знает! Говорят, вы кого-то убили.
— Да никого мы не убивали, — усмехнулся Мишка. — Так, проучили одного урода — и всё.
— Что значит — проучили? — ещё больше нахмурилась она.
— Да не переживай ты, всё уже уладили, — беззаботно фыркнул Санёк.
— Уладили они, — покачала головой Дашка. — Мы здесь всего один день, а вы уже проблем на свои задницы нахватали.
— Всё хорошо, честно, — произнёс я, глядя подруге в глаза.
— Ладно, — смягчилась она. — Пойдёмте, скоро уроки начнутся. Не думаю, что опаздывать в первый день — хорошая идея. Тем более вы уже успели накосячить.
— Ой, отвянь, заучка, — отмахнулся Мишка. — Никто не косячил. Мы просто защищали свою честь.
— Ты сам-то понял, что сказал? — усмехнулась подруга.
— Я-то как раз всё прекрасно понял, — насупился Мишка.
Мы вошли в школу.
Огромный просторный холл кишел детьми. От их визгов и гула голосов у меня голова пошла кру́гом. Дашка двигалась сквозь толпу, словно бур в мягких породах. Шла уверено, явно уже успела всё разузнать.
Холл остался позади, но кишащая детская масса никуда не делась. Какой-то мелкий пацан со всего разбега врезался мне в ноги и плюхнулся на задницу. Я хотел помочь ему подняться, но он словно и не заметил падения. С визгом подорвался с пола и умчался куда-то в неизвестном направлении.
По коридору разнёсся классический звонок. Говорят, что этим же сигналом начинались занятия ещё тысячу лет назад.
Дашка прибавила шаг, и вскоре мы уже ввалились в кабинет. Учителя ещё не было, поэтому мы без лишних вопросов заняли свои места. Но, как оказалось впоследствии, личное присутствие преподавателя и не требовалось.
Буквально через пару минут, как только всё устаканилось и ученики расселись за стоящими по кругу партами, в центре вспыхнула объёмная голограмма. На некоторое время я замер, рассматривая преподавателя. Им оказалась очень красивая женщина лет тридцати на вид. Стройная, в строгом костюме с юбкой ниже колен, но он лишь подчёркивал стройность её фигуры. Тонкие брови, огромные глаза яркого зелёного цвета и огненно-рыжие волосы, забранные в тугой хвост. Даже будучи мальчишкой, я смог оценить её привлекательность. И судя по лицам моих друзей, они были поражены не меньше.
Только потом я узнал, что девочки видели на её месте статного мужчину в очках с невесомой, тонкой оправой. И вообще, это был не человек, а искусственный интеллект, который специально генерировал привлекательный образ, чтобы завладеть нашим вниманием. Но тогда я этого не знал и, открыв рот, впитывал каждое слово.
Это был урок истории, на котором нам рассказывали о временах настолько древних, что даже не верилось в их существование. Люди тогда ютились на одной планете, у них не было ни машин, ни технологий. Передвигались они на удивительных животных, которые назывались лошади. Работали руками и почему-то постоянно сражались и что-то захватывали.
Затем была перемена и следующий урок, а за ним — ещё один и ещё. Обедали в школе, а потом снова слушали лекции искусственного интеллекта.
Примерно в два часа дня нас отпустили с занятий. Мы выбрались на улицу, и я не без удивления наблюдал, как бо́льшая часть учеников хлынула в сторону стоянки. Одна за другой в небо срывались машины, увозя детей в неизвестном направлении. Скорее всего, домой, а может, по другим интернатам.
— Куда это они? — спросил Мишка, словно подслушав мои мысли.
— Домой, — вздохнула Дашка. — К родителям. Эта школа считается обычной, общеобразовательной. Мало того, в конце недели и из общаги многие отправятся по домам.
— Как это? — уставился на подругу Санёк. — А разве здесь не только сироты живут?
— Нет, не только, — покачала головой Дашка. — Многих сюда отправляют на воспитание. В основном тех, с кем не удаётся справиться обычными методами. Поэтому наш интернат и называется «для трудных подростков».
— Понятно, — вздохнул Санёк. — Всё бы сейчас отдал, чтобы снова увидеть своих родителей.
— А я своих даже не помню… — Мишка почесал макушку. — Мама умерла, когда меня рожала, а батя погиб, когда мне было года четыре.
— Литвинов, Горячев и Замотаев? — прозвучал резкий вопрос за спиной.
— Да, это мы, — обернулся Мишка.
— Следуйте за мной, — объявил крепкий мужик в форме охраны. — А у вас, девушка, уже факультатив начался.
— Это что ещё за чудо такое? — уставился на подругу Санёк.
