"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - "Д. Н. Замполит" (читать книги бесплатно .txt, .fb2) 📗
Вопрос был серьёзный. Я думал об этом. Думал много и часто.
— Боюсь, Анатолий Аркадьевич, — честно признался я. — Очень боюсь. Но я боюсь ещё больше, что если я перестану кормить Зону, она найдёт другой способ получить то, что ей нужно. И этот способ может быть куда страшнее, чем просто мука. Мы не знаем, что она такое. Мы не знаем, чего она хочет на самом деле. Но пока она готова торговать, пока она даёт нам ценное сырьё взамен на еду — это шанс. Шанс изучить её, понять, может быть, даже подружиться. А дружба, как правильно сказал мой сотник, даже плохая, лучше хорошей ссоры.
Стряпчий вздохнул, покачал головой, но спорить не стал.
— Хорошо, — сказал он. — Я куплю вам эту мельницу. Напишу в Нижний, в Москву, в Петербург. Думаю, за месяц управимся. А пока… пока будете закупать муку у соседей. Дороговато, но для дела не жалко.
— Вот за это я вас и ценю, мой дорогой, — улыбнулся я. — Вы всегда понимаете, что главное.
Через три дня пришёл ответ из Нижнего Новгорода. Мельница нашлась. Точнее, нашлась паровая машина и комплект жерновов от некоего разорившегося купца, который пытался наладить паровое мукомольное производство, но прогорел на поставках зерна. Всё это добро продавалось за полцены, но требовало перевозки и сборки.
Я не раздумывал. Дал телеграмму, перевёл задаток и отправил Файнштейна с двумя толковыми мужиками принимать груз. Дело было важное, и я хотел, чтобы за ним присмотрел мой доверенный человек.
А сам снова поехал к Куполу.
На этот раз я взял с собой не просто мешок муки, а целый воз. Десять пудов отборной пшеничной муки, смолотой на водяной мельнице в соседнем селе. Приехал на закате, разгрузился на том самом месте, где обычно оставлял «дань», и сел ждать.
Солнце садилось. Наступал вечер. Уже даже Луна взошла над лесом. Купол мерцал, переливался, дышал.
И вдруг я почувствовал это. То же самое, что в прошлый раз, когда стоял перед Стеной. Внимание. Огромное, древнее, невозможное внимание, упавшее на меня, как небесный свод.
Я не видел Стены. Я был далеко от неё, на самой границе, где лес ещё оставался лесом, а не искажённым кошмаром. Но оно было здесь. Оно смотрело.
— Я привёз муку, — сказал я вслух. — Много. Десять пудов. Хорошая мука, белая, самого тонкого помола. Бери. Это тебе.
Тишина. И вдруг — движение. Там, где лежали мешки, воздух заклубился, закрутился воронкой. Мешки… они не исчезли, не провалились. Они просто перестали быть. Сначала исчезла рогожа, потом мука высыпалась в воздух, закружилась белым облаком, и облако это втянулось в воронку, исчезло, словно его и не было.
А на земле остались камни. Этакой симпатичной кучкой. Много камней. Штук двадцать, не меньше. Они светились в темноте мягким голубоватым светом, и я знал, что каждый из них — это будущий артефакт, это деньги, это сила, это возможность.
Я подошёл, собрал камни в наплечную сумку, которую захватил на всякий случай. Камни были тёплые, приятные на ощупь, от них шло слабое покалывание, как от моих собственных артефактов.
— Спасибо, — сказал я в темноту. — Я привезу ещё. Скоро у меня будет своя мельница. Я смогу давать тебе муки столько, сколько ты захочешь.
И в ответ — ветер. Тёплый, ласковый ветер среди ночи, пахнущий почему-то свежеиспечённым хлебом. Он обдул меня, погладил по лицу и стих.
Я улыбнулся. Контакт налаживался. Медленно, трудно, но налаживался.
Домой я вернулся уже по темноте, усталый, но счастливый. В мешке за спиной лежали камни — новая валюта, новое сырьё, новая надежда.
А в усадьбе меня ждала Аксинья. И горячий ужин. И мягкая постель.
Хорошо всё-таки жить в этом мире, думал я, засыпая уже под утро, когда за окном начало светать. Несмотря ни на что. Хорошо.
В Саратов я поехал лишь неделю спустя, когда тщательно подготовился.
Почти неделю я не вылезал из своей личной мастерской, куда лишь Гришке разрешено заходить.
Да, от ученика у меня почти нет тайн. По крайней мере таких, чтобы что-то скрывать в производстве артефактов. Память и талант у него феноменальные! Так что свои новые артефакты я делал под его наблюдением и чётко проговаривал, что и почему я делаю. Если он мотал головой, не понимая меня, то я не ленился на дополнительные объяснения. В итоге я сваял пять необычных артефактов, достойных аукциона.
Первый артефакт я назвал «Сердце Купола». Это был кулон из чернёного серебра, в центре которого я закрепил самый крупный из голубоватых камней, что получил в прошлый раз. Камень этот, размером с голубиное яйцо, обладал удивительным свойством: он пульсировал, будто живое сердце, и от него шло тепло, которое не зависело от температуры окружающей среды.
— Смотри, Григорий, — говорил я, аккуратно вправляя камень в оправу, — Видишь, как он бьётся? Это не просто камень. Это сгусток энергии. Если я сейчас наложу неправильную огранку на места котактов, он может взорваться или, что хуже, открыть портал прямо здесь, в мастерской.
Гришка, стоя за моей спиной, дышал через раз и боялся шелохнуться. Парень он был смелый, но к моим предупреждениям относился серьёзно — уже видел, что бывает, когда нарушаешь технологию.
— А зачем он пульсирует, Владимир Васильевич? — спросил он шёпотом.
— Затем, что он живой. Понимаешь? Не в смысле «живой», как мы с тобой, а в смысле — он часть чего-то большого, что живёт своей, непонятной нам жизнью. Зона — это не просто место. Это организм. И эти камни — его клетки. Или, может быть, его дети. Этакие кристаллические создания.
Я замолчал, потому что сам до конца не понимал, что говорю. Но чувствовал — правду.
Закончив с оправой, я взял тончайшее стило и начал наносить на серебро знаки. Не те, что обычно использовал для артефактов, а новые, которые мне приснились после той ночи у Купола. Я не знал их значения, но рука сама выводила их, будто кто-то водил моей рукой.
— Это вы откуда взяли? — Гришка аж подался вперёд, забыв про страх.
— Не знаю, — честно признался я. — Приснилось. Или Зона подсказала. Теперь это будет частью артефакта.
Когда последний знак был нанесён, кулон вдруг вспыхнул ярким светом. Пульсация камня усилилась, стала чаще, и по мастерской разнёсся низкий гул, от которого заложило уши и у нас аж все внутренности задрожали.
Гришка отшатнулся, я же, стиснув зубы, держал артефакт в руках, пока свет не погас и гул не стих.
В наступившей тишине было слышно только наше дыхание и треск свечей.
— Готово, — выдохнул я, разжимая пальцы.
На ладони лежал кулон, но теперь он был другим. Камень переливался не только голубым отсветом, но и золотым, и изумрудным, а серебро покрылось тончайшей патиной, будто пролежало в земле не одну сотню лет.
— Красота-то какая, — прошептал Гришка. — А что он делает?
— Понятия не имею, — усмехнулся я. — Надо испытывать.
Оказалось — это Пространственный Карман, чуть ли не в вагон размером.
Второй артефакт я сделал из камня поменьше, зеленоватого оттенка. Назвал его «Глаз Зоны». Это был перстень, в котором камень был огранён так, что напоминал кошачий зрачок. Внутри него, если присмотреться, можно было разглядеть движущиеся тени.
— Этот, — объяснял я Гришке, — Для видения. Тот, кто наденет его, сможет видеть то, что скрыто. Нечисть, порчу, сглаз… или, может быть, даже будущее. Но тут надо осторожно — глаза испортить можно, если его долго носить.
Третий артефакт вышел самым сложным. Я назвал его «Дыхание Бездны». Это был амулет в виде раскрытой ладони, в центре которой лежал чёрный, почти угольный камень, что я нашёл среди прочих. Он не светился, не пульсировал, но от него веяло таким холодом, что пальцы коченели, стоило приблизиться.
— Страшная вещь, — сказал я, закрепляя камень. — Это оружие. Тот, кто активирует его, сможет призвать силу Зоны. Какую — не знаю. Может, Тварей подчинить. Может, врагов тленом уничтожить. А может, и самому пропасть.
