"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - "Д. Н. Замполит" (читать книги бесплатно .txt, .fb2) 📗
Наконец, действо возобновилось. Слово взял Патер:
— Что ж, сторона милосердия права, говоря о том, что стеллингу было бы не под силу провернуть такую кражу в одиночку. Что скажет сторона наказания в ответ на это?
Поднялся Рыцарь.
— Я скажу вам, что дела Вана Ганидзе являются делами Вана Ганидзе; его возможные прегрешения будет рассматривать королевское налоговое отделение, сейчас же речь ведётся о наказании конкретного стеллинга, и потому сторона наказания требует отклонить вопрошание стороны милосердия… — покуда я переваривал этот поворот судьбы (ребят, ну там же всё очевидно!), он, сверкнув глазами, вещал далее: — тем более, стеллинги для нас — загадочная раса. Вполне возможно, они владеют магией, тайными зельями или иным способом провернуть подобное деяние. Кроме того, со стороны достопочтенного Вана есть свидетели, которые будут опрошены дополнительно, уже после заседания суда… И поэтому я настаиваю на полном наказании за воровство, вне зависимости от того, совершал его на самом деле стеллинг или нет.
Вотц а… Эй, Ар, ты же хороший парень!.. Ну, иногда…
— Что ж, суд соглашается с замечанием наказания и потому постанавливает: по пункту воровство, обвиняемое признано полностью виновным. Решение обжалованию не подлежит. Сторона милосердия? — гады! Да они сговорились! Вон, как Патер и Густаве переглядываются! Я же, закипая, уже открыл рот:
— Притор… — как получил в зубы от весело скалящегося охранника. И это, мазафака, было больно! У… зубы…
— И да: как проводник воли короля Ар Густаве постановил: в данном заседании суда каждая сторона может использовать слово «Притормози», дабы опровергнуть слова собеседника или прервать ход заседания только один раз, — точняк сговорились! Вон, какая удовлетворённая рожа у Рыцаря… у-у, гадина… отомщу, забуду и ещё раз отомщу! Будешь знать, как обижать маленьких стеллингов! — …и на данный момент каждая из сторон воспользовалась этим правом. А теперь, сторона наказания продолжит «зачитывать список», — Эр Патер, довольный как кот, сделал приглашающий жест рукой. А я, сдерживая слёзы и баюкая челюсть, вчитывался в системное сообщение.
Задание «Ведьма, ведьма!», опциональная цель — частичный успех!
Превратив своё судилище в настоящий цирк, вы смогли добиться частичного успеха и симпатий публики, даже несмотря на то, что всё было против вас. Остерегайтесь, ибо пойдя против общепринятого порядка вещей, вы нажили себе как тайных врагов, так и тайных друзей.
Уровень успеха: 35 %.
Результат: по факту кражи, после вашего суда, будет проведено подробное налоговое расследование, в результате которого ваш обидчик, вероятней всего, не окажется безнаказанным.
Награда: 5 очков опыта, 1 свободное очко, Воля + 1.
Приз зрительских симпатий: Вы добились того, что ваша история, о храбром стеллинге, дерзнувшем перебить самого Ара, войдёт в местную летопись, как басня «О скале и прыгающем с неё баране». Кроме того, юристы Гелоны возьмут некоторые из ваших слов и приёмов на вооружение; будет создано тайное общество с именем «Тов'Ар'Исч Стеллинг».
Загадочное слово Тов'Ар'Исч будет на слуху и языке у всего города в течение долгого времени.
Э? Э?! А где мои 35 % процентов награды, Система!
…К слову сказать, слово «Тов'Ар'Исч» действительно ещё долго не сходило с языка местных горожан, по вирусной цепочке расползающееся по всему королевству. Секрет «успеха» оказался очень прост — местные видели в этом слове сочетание сразу трёх суффиксов: «Ар», уже нам известное — «Благородный», Тов — обращение к человеку, достигшему мастерства в своём деле, «мастер», говоря иначе, а «Исч», которое самое непонятное и труднопроизносимое — древняя форма приветствия, типа «Здравия желаю вам». Ну, похоже на неё, во всяком случае, ибо напрямую меня не восприняли. Вот и получается, что я изобрел и похвалу, и приветствие. Когда мне разъяснили всё это уже некоторое время спустя, я долго смеялся, прежде всего над собой: вот уж не думал, не гадал, а оказался самым настоящим попаданцем на свою голову…
Глава пятая, в которой есть много ненужных переживаний не по делу, впрочем…
Говорят люди могут бесконечно смотреть на три вещи: огонь, воду и работу других людей. Работа местного суда была вполне занимательна, особенно для человека, допустим, исторической профессии, или юридической, тоже вполне себе… да даже просто, само по себе, это зрелище было нескучным: вместо статей уголовного кодекса — воззвание к статьям и историям в местном писании. Вместо органа апелляции — само божество. В общем, всё это интересно и любопытно, но только не в том случае, когда вы сами являетесь непосредственным участником, а если быть точнее — обвиняемым. Потому что местная система предполагала только чистосердечное признание и покаяние (ну, суд-то божий, а Шестрирукий за так вешать народ не будет, как бы).
Теперь я, уже попав в полностью безвыходное положение, мог присмотреться к толпе повнимательней: основную её массу составляли люди в разного рода рясах, более дорогих или дешёвых, но были и прикамзоленные, товарищи в сутанах… Купечество, мастеровые, духовенство всех видов и родов, местное мелкое дворянство… нет, на взгляд я их отличить не мог, но на меня тогда накатила такая апатия, что поток мысли обходился исключительно ярлыками. Не хотелось воспринимать происходящее в настоящем свете.
В конечном счёте, всё свелось к простому: «Совершал ли ты сие деяние, мерзкий стеллинг? Раскаиваешься ли?» Поначалу я пытался оправдываться, но начав разводить словесы, неизменно получал в зубы, поэтому под конец я просто рычал «Нет!» и продолжал замыкаться в себе. Поэтому приговор, который эти благородные мне вынесли, воспринялся сознанием на каком-то отстранении. Подумаешь, сожгут… да хоть хороните заживо. Умирал же уже разок…
Согласен, после сделанного было бы глупо опускать руки, но… вот человек такая тварь, что ему нужно всё время побеждать: победа стимулирует его на новые победы. Не верьте всем тем коучерам [33] на диване, которые рассуждают, мол, «Кто не падал — не поднимался…». Потому что они хоть раз, но поднимались. Им знакомо это ощущение победы и успеха. А вот тот, кто ни разу и не нюхал его, сколько бы ни падал, будет только разочаровываться. Не сказать, чтобы моя жизнь была так плоха, но, всё же, я в ней разочаровался. И желание бороться у меня пропало тогда потому… что я понял, что не будет справедливого суда. Никто и никогда меня не собирался оправдывать. Да ещё и система прокинула с наградой… вот, 1 свободное очко. Куда я его дену, скажите мне?
В общем, на меня всегда нападало такое состояние, когда, в результате твоих действий, даже при всём старании, наступало полнейшее фиаско. Это как… не знаю… запоротый хардкор сейв + 200 часов геймплея (был прецедент), как отменённое продолжение любимого сериала… как начало филлеров в «Хлорке»… В общем, грусть, тоска и полное нежелание что-либо делать. Вот так я себя тогда чувствовал. Возможно, адреналин, который меня как-то гнал вперёд, в тот момент просто иссяк, я не знаю. Но, мне не хотелось уже ни-че-го.
— …и потому, волею Тельпомеша, суд постановил: подвергнуть это отродье, осквернившее этот храм порядка, нанёсшее оскорбление слуге короля… — да, вот это я понимаю, «Все, что вы скажете, будет использовано против вас», — … сожжению на городской площади. И да свершится правосудие!..
…Знаете, «Сожжение на костре» только на бумаге выглядит поэтично и красиво. В реальности это процесс довольно жуткий и пугающий: на твоих глазах высыхает кожа, горят волосы, плавится жир… запах, вонь, но главное — крики того, кого туда положили заживо.
Когда, спустя час меня привели туда, к этому постаменту, когда я увидел, буквально воочию своё будущее, меня, что говорится, пробрало. Я испугался. Но больше всего, я испугался даже не самого факта, что мне будет больно, страшно, горячо, нет. Я испугался глаз тех, кто пришёл туда. Холодный расчёт, предвкушение и ни капли сострадания, а что-то привычное — вот что я увидел там. Горожане, дети, взрослые, старики, мужчины, да кто угодно — все смотрели на меня как на жертвенного козлёночка, предназначенного для забоя. И я никогда не забуду тот жуткий ужас. Но что я мог противопоставить? Последнюю волю? Так, как мне объявил потом наш пан Густав, мне за неё зачлись все выкрутасы, включая его личное оскорбление. Я, правда, в тот момент был весьма не в себе, поэтому ответил ему тихо, но в духе, что будь возможность, я сделал бы это снова. Я тогда не приглядывался к нему, а он, по-моему, был очень удивлён такому ответу… Не было и нет во мне пиетета перед местной аристократией. В чём-то такой подход правилен, в чём-то… опасен. Я смотрел на них сквозь призму коммунизма, с его эксплуататорами и рабочими, а этот подход в условиях местных не особо работает. Почему? Ну, это я понял (вернее пойму) намного позже.
