"Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Сапожников Борис Владимирович (читать книги полностью без сокращений бесплатно txt, fb2) 📗
А купив стенку, супруга неизвестного мне Тютькина Д. В., чье пребывание в вытрезвителе так и осталось не оплаченным, пригласила домой гостей — поглазеть и порадоваться обновке… Гости пили индийский чай из сервиза, который хозяева доставали из шкафа не чаще раза в год, ели домашнюю шарлотку и поднимали бокалы, желая мира и процветания дому.
— Теперь на очереди — телевизор, да Дима? — наверняка вопрошала соседка Тютькиных, с завистью рассматривая румынский гарнитур.
— Какой телевизор? — махал рукой Тютькин Д. В. — Это только в планах. Скоро очередь за холодильником подойдет. — Зина, налей-ка еще рябиновой. Ну, вздрогнем! Как говорится, чтоб Кремль стоял…
— Какая тебе рябиновая? — строго осаждала мужа госпожа Тютькина и, понизив голос, шипела на мужа: — Дима, ядрена вошь, ты только недавно из вытрезвителя вышел. Опять ты со своей пошлятиной? Не позорь меня хотя бы при гостях! Скалкой захотел по хребтине?
— Ладно, ладно, — опасливо косился на гостей Тютькин. — Пошутить уж нельзя… Не жена, а Сталин в юбке!
А теперь все это добро, которое мой рукастый и деловитый сосед Леха всего за полчаса умело раскрутит на части, заберут суровые потные грузчики и без всякого сожаления отвезут на газели на свалку, за небольшую мзду… Будто бы и не было ничего. Ушла эпоха…
— Ты чем читаешь-то? Вот же ты! — ткнул кто-то пальцем в листок, висящий на доске. — Не видишь, что ли? Смотрю, стоишь, вылупился. Будто тебя мамка в баню привела, в женское отделение.
— Да? — машинально переспросил я.
Какая баня? Какое женское отделение?
Я понятия не имел, кто со мной сейчас говорит.
— Да! Балда! — хлопнул меня по плечу кто-то. — Или ты за лето читать разучился? Как же ты тогда экзамены сдал?
Я обернулся и не поверил своим глазам. Сколько раз я вспоминал эту некогда постоянно серьезную физиономию. А теперь эта физиономия сияет, будто начищенный самовар. Что за повод-то такой?
— Мэл? — неуверенно произнес я.
— Нет… Тетя Катя! — ухмыльнулся давний знакомый. — Мэл, конечно… Аббревиатура от «Маркс, Энгельс, Ленин». Али ты еще кого-то решил увидеть?
Я моргнул. Потом, крепко зажмурившись, моргнул еще раз. Потом — еще и еще. Но окружающая меня действительность не поменялась.
Комната в «хрущобе» с облезлыми старыми обоями куда-то испарилась без следа. Пропал и потертый ковер на полу, который пометило не одно поколение домашних котов. Сейчас не было ни стенки, ни ковра, ни котов. Я стоял в большом шумном коридоре, почему-то уставившись в какой-то стенд.
Этот старый стенд в обшарпанной раме привлекал всеобщее внимание… Возле него собралась целая толпа. Но мне до этого стенда не было абсолютно никакого дела.
— Мэл! — пробормотал я, уже увереннее. — Мэл!
Это был он — мой приятель из пятидесятых.
Высокий, худой, как жердь, постоянно поправляющий очки на переносице. Наш местный «Электроник» — любитель радиотехники. Именно Мэл разработал и сделал вместе с другим радиотехником — лопоухим и веснушчатым Дениской — жучки, с помощью которых мы… Ну да ладно, об этом потом.
У меня до сих пор скребли кошки на душе, когда я вспоминал день нашей последней встречи с Мэлом. Тогда мы с нашим третьим приятелем — Толиком — сообщили ему о гибели Зины — девушки, землячки Мэла. Познакомился Мэл с ней в поезде, когда ехал домой, в отпуск. Там у них и завязались отношения.
Симпатия оказалась взаимной. Влюбился приятель не на шутку. Даже расстояние его не смущало. Вернувшись из отпуска, Мэл поставил на тумбочку фотографию своей дамы сердца и часами мог ее гипнотизировать. Деловитый и серьезный радиотехник уже настроил кучу планов: как подзаработает деньжат, вернется в Свердловск и поступит в тот же радиотехнический институт, где училась его ненаглядная Зиночка…
Однако их роману не суждено было развиться дальше. Зина, заядлая туристка, пошла в поход с печально известной группой Игоря Дятлова и пропала без вести — вместе с другими туристами. Ребята должны были дать телеграмму в спортклуб, когда дойдут до одного населенного пункта. Но телеграммы в клубе так никто и не дождался.
Поначалу никто не волновался. Задержки группы в таких походах — дело обычное. Ребята закаленные, не первый год в походы ходят. А руководитель группы — и вовсе на Южном полюсе побывать успел в свои двадцать три года. Но время шло, а ребята все не возвращались. Тогда начали поиски. Даже вертолет, кажется, отправляли…
Мой приятель Мэл был ошарашен новостью об исчезновении своей любимой. Точно умалишенный, он каждый день бегал на почту — звонил в спортклуб, который организовывал поход, и пытался узнать хоть какие-то новости. Позже Зину нашли — вместе с несколькими другими ребятами. Они замерзли. Или нет…
Мутная там была какая-то история. Вернувшись домой, я вспомнил о ней и начал искать информацию. Найти историю группы Дятлова было вообще не трудно — забивай фразу в поисковик и смотри. Помню, я обалдел, тогда узнав, что Зина Колмогорова выглядела точь-в-точь, как девушка, чья фотография стояла на тумбочке у Мэла… Значит, мне это все не просто приснилось.
Мэл, узнав о том, что Зину нашли замерзшей, тут же собрал сумку и рванул на вокзал… Он очень хотел с ней попрощаться. Только оставил нам с Толиком записку, в которой благодарил за помощь в поисках и обещал, что мы всенепременно еще встретимся…
Вот и встретились. Но как он тут очутился? А как тут очутился я?
Неужто я, просматривая старые фотографии в съемной «хрущобе», случайно открыл портал в прошлое? Во дела!
Я, не сдержавшись, крепко обнял приятеля. Как же я рад был видеть этого длинного доходягу!
— Ну что? Дошло наконец, что поступил? — добродушно усмехнулся Мэл, хлопая меня по спине.
— Поступил? — не понял я. — Куда поступил?
Мэл расхохотался. Он-то думал, что мой дружеский порыв связан совсем с другим поводом.
— Ой, да хорош дурачка включать, Эдик! Вон же твоя фамилия! — и он ткнул указательным пальцем куда-то в середину списка. — Аверин Эдуард Вячеславович. А моя — чуть ниже — Бобриков.
— Так, парень, посторонись-ка… — беспардонно подвинул меня в сторону кто-то большой. — Ты не стеклянный. Через тебя не видно. Так, Абросимов, Аверин, Антонов, Аксаков… А Гузло где? Тьфу ты! Второй раз не везет…
Я и впрямь кому-то постоянно мешал. Сзади то и дело подходили озадаченные парни и девчонки. Сцена повторялась. Каждый из них озадаченно водил пальцем по списку, шепча про себя. А потом отходил в сторону.
Ясно. Значит, сейчас на дворе — лето. То ли июль, то ли август. Я стою в коридоре какого-то учебного заведения. Уже вывесили результаты. И я, и Мэл куда-то поступили. А другие мальчишки и девчонки, с дрожащим сердцем и другими дрожащими частями тела, судорожно ищут в списках свои фамилии… Вот Гузло не повезло…
Те, кто поступил, радостно вскрикивали, обнимали друзей и подружек и отходили от стенда спокойно, уверенной поступью, с улыбкой на лице. Бессонные ночи, месяцы зубрежки билетов и волнение «поступлю — не поступлю?» осталось позади.
Их жизнь теперь была расписана на годы вперед: лекции, конспекты, сессии, практика, общежитие, если ты иногородний, «стипуха»… А еще, конечно же, веселые и беззаботные студенческие вечеринки, студотряды, песни под гитару у костра, любовь-морковь и все такое… И приятные, хорошие воспоминания, которые будут долго согревать сердце…
А вот на других — тех, кому не повезло — было жалко смотреть. Девчонки, те, кто посдержаннее, просто роняли пару скупых слезинок и, махнув рукой, отходили в сторону. Особо упертые зло стискивали челюсти. Наверное, молчаливо давали себе обещание проломить систему и во что бы то ни стало поступить в следующем году. Ну а самые впечатлительные просто рыдали на глазах у всех.
— Ну чего, ну чего ты, Люсь! — утешала товарка белокурую девчушку, которая, не найдя своей фамилии в списках, просто села на пол у стены и стала всхлипывать.
— Не поступи-ила!
— И что? Не последний день живем! Поработаешь, позанимаешься и на следующий год обязательно поступишь!
