"Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Сапожников Борис Владимирович (читать книги полностью без сокращений бесплатно txt, fb2) 📗
Те, кто помладше, выглядели очень серьезно — торжественно несли ранец за спиной и держали перед собой букеты. А старшеклассники шагали просто, не торопясь. Весь их вид говорил: «Не очень-то и хотелось еще год за партой чалиться».
Зарплаты у меня теперь, к сожалению, не будет. Зато будет стипендия — рублей тридцать пять. Или даже сорок! Не разгуляешься, конечно, но и с голоду не помрешь. На кино и вино точно хватит. И на «поесть» останется.
Правда, в кино я теперь ходил или один, или с Мэлом. Толик практически неотлучно находился при своей молодой жене. У Дениски тоже, кажется, завелась какая-то пассия. Он во время перерыва на заводе все время бежал вниз — позвонить кому-то по телефону. А когда разговаривал, у него было такое блаженное выражение лица на морде, что сомнений не оставалось — у него появилась барышня.
Поговорить с Настей у меня так и не вышло. Я пытался было звонить ей — и из общежития завода, и с автомата. Но всякий раз к телефону подходила ее тезка — мама. А я теперь был для нее исключительно «паршивец», а не «Эдик, как дела? Забегай на чай!». Поэтому я просто вешал трубку, едва услышав ее надменное: «Алло-о!».
Я очень скучал по Насте. Но сделать ничего не мог. И очень ругал себя за то, что ничего не могу сделать. Поговорить с ней по телефону мне точно не дадут. А заявляться на порог — и вовсе не стоит. Если верить Настиной маме, она уже однажды отходила мокрой тряпкой моего двойника. Чего доброго, и для меня тряпки не пожалеет.
На Эдика я, признаться, даже был немножко зол. Ну прятал бы он свои «резинки» получше, что ли? И не было такого геморроя. Растяпа. Неужели не ясно, что хранить такие вещи надо за семью замками?
Хотя откуда набраться хитрости и жизненного опыта двадцатилетнему пареньку, родившемуся в тридцатых и живущему в стране, где слово на букву «с» некоторые, наверное, и получив паспорт, не слышали…
— Здорово, братяги! — привычно приветствовал нас Дениска, теперь уже — не коллега, а однокурсник.
Он уже ждал нас у метро. У «малого», как мы его звали между собой, тоже было прекрасное настроение. Парнишка вовсю радовался началу нового этапа в жизни. Брюки, в отличие от меня, у него были отглажены просто великолепно. Мама, наверное, постаралась. Ботинки блестят. Даже волосы аккуратно зачесал мокрой расческой. Гели-то еще не завезли к нам пока…
— Погнали сразу? — посмотрев на часы, предложил Дениска. — Времени не так уж и много. Шевелить надо батонами.
— Откуда у тебя часы? — изумился я. — Раньше вроде не было. Мама подарила на поступление?
— Еще чего! — обиделся Дениска и гордо добавил: — Сам себе купил! Не мужик я, что ли? Пусть с сегодняшнего дня на этих часах отсчитывается моя новая жизнь!
Эх, знал бы я заранее, что будет дальше… Но ни я, ни Дениска, ни Мэл тогда этого не знали…
— Ну что ж! — бодро сказал Мэл. — Погнали, так погнали! Жаль, Толика с нами нет.
— Толик у станка, качество продукции повышает! — подхватил Дениска. — Я ему предлагал с нами попробовать поступить, а он — ни в какую. Жениться, говорит, мне пора.
Я вздохнул. Простодушный, честный и искренний Толик привык жить так, как жили его родители. Как жили многие вокруг в СССР: женились на однокласснице или девчонке с работы. Или просто на той, с кем первый раз поцеловались. Считалось, что так принято. А то, что принято в обществе — то и хорошо.
Вот и хлебает теперь наш молодожен ложкой семейное счастье по самое «не хочу». Даже когда я уже выносил свои последние манатки из общежития, было слышно, как они с Юлей переругиваются на кухне.
— Совсем, кажется, замучила его молодая женушка! — озабоченно сказал Мэл, проходя через турникеты в метро. — Не далее как сегодня ругались. Я так и не понял: то ли он яйца не доварил, то ли недосолил. Короче, в глазах Юлечки это минимум на уголовную статью тянет.
— Да ладно тебе! — беззаботно отозвался Дениска. Мы встали рядышком на эскалаторе. — Милые бранятся, только тешатся.
У института уже стояла какая-то горластая дама в цветастой блузе и пиджаке. В пиджаке ей было явно жарко. Дама то и дело протирала носовым платком вспотевший лоб и голосила:
— Первокурсники — в триста первую аудиторию! Первокурсники…
— А где студенческие билеты получать? — осмелился прервать ее ор Мэл.
— Позже выдадут!
— А я не с ними в группе! — подскочил Дениска. — Мне куда?
— Едрит-Мадрид! — непедагогично выругалась дама. — Сказано ж тебе — триста первая аудитория! Потом разделитесь. Не стой на душой… Каждый год одно и то же. Сил на вас не напасешься.
— Ну вот! — притворно расстроился Мэл, отходя в сторону. — Еще учиться не начал, а уже залет себе организовал. Ладно, пойдемте в эту триста первую… На третьем этаже она вроде должна быть. А эту даму я помню. Дамира Марковна. Она меня на вступительных чуть было не завалила.
— Дамира? — переспросил я. — Странное имечко.
— Ничего странного! — пожал плечами Мэл. — Нормальное имя. Означает: «Даешь мировую революцию!». Вахтерша у нас — Марлена. Сокращение от Маркса и Ленина. Ты же не удивляешься, что меня Мэлом зовут…
Я прикусил язык и не стал спорить. Я и забыл совсем, что странные для парня из 2025-го имена тут — норма. Вон у Дениски маму вообще Лаилей зовут. Буквально — «лампочка Ильича».
В холле и коридорах института стоял шум и гам.
— Алеша! — настойчиво инструктировала какого-то мальчишку мама, то и дело поправляя воротничок на его рубашке. — Ты, пожалуйста, слушай на лекциях внимательно. Все-все записывай. Даже если тебе кажется, что это не важно. Помни, сейчас ты работаешь на зачетку, а потом — зачетка работает на тебя!
— Хорошо, мама! — уже начиная раздражаться, ответил парнишка и ослабил галстук. Мама малость перестаралась и затянула его так сильно, что парнишка начал краснеть. — Все, я пошел!
— Алеша! — крикнула мама и вытащила из авоськи какой-то сверток. — Я тебе тут шанежки испекла!
Но Алеши уже и след простыл. Мы его нагнали только в триста первой аудитории.
Аудитория, в которой предстояло учиться будущим специалистам по радиотехнике, чем-то походила на ту, в которой учился я. Только выглядела, конечно, не так цивильно.
В моем институте стараниями бати был сделан евроремонт и поставили стеклопакеты. Благодаря этому я и не вылетел уже после первой сессии. Оценки у меня, признаться, тогда были так себе — всего одна тройка, да и та поставлена преподом из чистой жалости. Почти каждую ночь тогда я зависал в клубах и появлялся в лучшем случае к третьей паре. А то и вовсе не приходил.
— Здорово! — подошел к нам знакомиться высокий белобрысый парень. Был он таким же рослым, как и Мэл, только телосложения другого — крепкий и коренастый. Пожимая его руку, я отметил, что он довольно крепкий. — Я Матвей.
— Мэл…
— Эдик…
— Денис… — поочередно представились мы.
— Я староста, — серьезно кивнул парень.
— А мы разве не сами старосту выбираем? — удивленно спросил Мэл.
— Может, и сами, — чуть обиделся Матвей. — Только меня в деканате назначили.
— Ладно, ладно, — поспешил я прекратить назревающий конфликт. — Где тут плюхнуться-то можно?
— Да везде, где свободно! — радушно повел рукой Матвей. — У окна только не советую. Там трещины с палец толщиной. Зимой сифонить будет знатно.
— Ты откуда успел узнать? — изумился Дениска. — Ты же тоже тут первый день.
— У меня братишка тут на третьем курсе учится, — пояснил Матвей. — Он мне рассказал. А еще…
— Здравствуйте! — прервал рассказ Матвея зычный голос.
В аудиторию вошла та самая горластая Дамира Марковна, на которую Мэл все еще точил зуб из-за того, что она его «чуть не завалила на экзамене».
Мы встали.
— Здравствуйте! — царственно кивнула преподавательница и обвела взглядом учеников. — Меня зовут Дамира Марковна. Сказала бы: «Прошу любить и жаловать!», но не буду. Любить меня совершенно не обязательно. А вот полюбить мой предмет вам придется.
После краткого знакомства нас разделили по уже заранее сформированным группам, и большая часть новоиспеченных студентов покинула аудиторию. Дениска нам махнул рукой и прошептал:
