"Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Сапожников Борис Владимирович (читать книги полностью без сокращений бесплатно txt, fb2) 📗
Во дела! На улице, что ли, ночевать?
— Марлена Макаровна! Марлена Макаровна! — начал я что было силы долбить в дверь.
— Дмитриевна я отродясь! — раздался дребезжащий голос. — Чего долбишь? По голове себе постучи! Двенадцатый час уже! Закрыто!
— Марлена Дмитриевна! — возопил я, понимая, что ночь мне придется провести на холодной лавке. Куртку-то Саша мне, конечно, вернула, но на лавочке у общаги в ней будет холодно. — Откройте, а? Я Вам завтра же шоколадку принесу.
— Не открою! — ответила железная леди. — На вокзал иди. Надоели вы мне, охальники. Сколько шоколадок наобещали — а за десять лет так ни одной и не дали! Быстрее надо было свою кралю провожать.
И, шаркая и гремя ключами, она удалилась.
Выругавшись, я посмотрел наверх. Елки-палки, а я ведь даже и не запомнил, где наше окно. Третье справа? А может, шестое? Или вообще восьмое… Может, покричать?
А что толку? Ну выглянут пацаны, и что? Прочного троса у нас нет — чтобы меня домой затащить. Да и не такой я ловкий.
По трубе лезть? Тоже не вариант. Если верить рассказам Толика, то когда-то давно настоящий Эдик не удержался на трубе, сорвался вниз и грохнулся головой. Ребята тогда удирали домой после нелегального визита в женское общежитие. А на следующий день в теле Эдика уже проснулся я.
Поэтому проверять на себе этот способ я не хотел. Думаю, и настоящий Эдик, памятуя тот удар, мне бы этого не посоветовал. Я дошел до ближайшего скверика, плюхнулся на скамейку и стал отчаянно думать, что делать.
«Быстрее надо было свою кралю провожать» — вдруг вспомнились мне слова вахтерши — Марлены Дмитриевны.
А что, если…?
Помню, во время своего первого визита в СССР я пару раз наведывался ночью к Насте. Родители ее тогда уже одобрили наши отношения. Но о том, что мы с Настей встречаемся «по-взрослому», они, конечно, не догадывались.
Я приходил к Насте поздно вечером, когда уже уходил последний поезд метро. Она жила невысоко, и залезть к ней в окно мне не составляло никакого труда. Надо было просто разочек хорошенько подтянуться. Настя заранее держала окно открытым. Я же тихонечко к ней пробирался и уходил рано утром, успевая аккурат к началу смены на заводе.
А может, и правда пойти ва-банк и снова сделать так же? А то мне эта игра в молчанку уже поперек глотки сидит! Заодно и до утра у Насти побуду… А потом тихонечко уйду, опять через окно, как раньше. Уверен, Настя меня любит. Это родители ее просто задавили.
Жалко, цветов у меня нет. Да и не купишь их сейчас нигде…
Ну да ладно! Решено!
Я поглядел на часы. Кажется, еще успеваю! Метро только через сорок минут закрывается!
Я успел как раз на последний поезд. И уже в половине первого был под окнами Насти.
Разбудить ее я не боялся. Настенька обычно любила вздремнуть вечерком — когда приходила домой после пар. А потом она просыпалась, заваривала себе кофе, делала бутерброды и «полуночничала» — читала конспекты.
Этим она пошла в отца. Михаил Кондратьевич тоже частенько засиживался за работой и вспоминал о том, что надо бы поспать, когда на улице уже светать начинало…
Но в этот раз в окошке Настиной комнаты было темно. Может, все-таки спит?
Я огляделся — не смотрит ли кто? Но никого во дворе не было. Я подтянулся на руках и осторожно заглянул в окно.
В тусклом свете уличного фонаря я увидел, что на кровати лежат, тесно обнявшись и прикрывшись простыней, два красивых молодых тела.
Глава 11
— Эдик! — потряс меня за плечо Мэл.
Я ничего не ответил — только перевернулся на бок и накрыл ухо подушкой.
Я не хотел никого видеть. Моя жизнь рухнула. Пусть даже это была и не совсем настоящая жизнь, а путешествие попаданца.
В институте я не появлялся уже три дня. Я практически ничего не ел. Целыми днями я валялся на кровати, лежа на спине, и смотрел, как под потолком летает муха.
«Хорошо быть мухой!» — думал я. — «Никаких забот! Летаешь себе спокойно, ешь, что придется. До тех пор, пока газетой не прихлопнут».
Прихлопнул бы и меня кто-нибудь. Тогда бы я не чувствовал этой боли.
— Слушай, Эдик! — назидательным тоном продолжил Мэл.
— Уйди! — пробурчал я, уткнувшись лицом в подушку.
Но не тут то было. Мэл неожиданно стащил с меня одеяло, отобрал подушку и зашвырнул ее на свою кровать.
— Поднимайся! Хорош дрыхнуть, словно барин! Крепостных больше нет, слуг — тоже. Никто тебе кофий в постель подавать не будет. Я уже три дня вокруг тебя козликом скачу. «Эдик, покушай, вот макароны с сосисками!», «Эдик, не хочешь ли чайку с бутербродиком?».
— И че? — заорал я.
На кровати без одеяла резко стало холодно. А этот дрищ его стащить еще вздумал!
— Топор через плечо! — тоже закипел всегда спокойный Мэл. — Хватит, приехали, конечная! На шею мне захотел сесть? Я тебе не мамка! Задницу подтирать не буду!
Я непонимающе уставился на приятеля. Что это с ним? Мэл, который со времени нашей второй встречи почти всегда был добродушным и веселым, смотрел на меня, уперев руки в боки — точно вечно недовольная Юля, жена Толика.
— Слушай, Эдик! — видя мое лицо, смягчил тон приятель. — Это не первый и не последний раз, когда девушка доставила тебе неприятности. Но если ты так и продолжишь сачковать учебу, то тебя просто-напросто выпрут из института. Я сказал в деканате, конечно, что ты мороженого переел и простудился. Как ты и просил. Но если ты и в понедельник на пары не придешь — огребешь проблемы.
М-да, дела… Скрепя сердцем, я все так признал, что вообще-то Мэл прав. А посему усилием воли заставил себя встать с кровати, накинул на шею полотенце и поперся в душ.
— Так-то лучше! — довольно констатировал Мэл. — И побрейся. И да, кстати — ужин сегодня тоже готовишь ты.
Проходя мимо зеркала, я увидел в нем свое помятое и заросшее трехдневной щетиной лицо с всклокоченными волосами.
Даже не лицо — морду. Смотреть противно. Я даже зубы три дня не чистил. А еще я очень осунулся и похудел. Еще бы — за три дня я съел только тарелку макарон и пару бутербродов с чаем. И то — только потому, что этот провиант в меня чуть ли не силой запихнули Мэл с Темой — нашим третьим соседом.
Четвертый сосед — Гришка — был молчуном, таким же, как Мэл когда-то. Вернувшись с пар, он садился на кровать, скрестив ноги, и погружался с головой в чтение какой-нибудь заумной книжки по радиотехнике. Вот и сейчас Гриша сидел в углу, совершенно не обращая внимания на нас с Мэлом. А разбитной и болтливый Тема пинал мячик во дворе.
Я слышал издалека крики ребят. Кто-то, кому-то, наверное, забил гол. И я пристрастился к футболу, живя в СССР. Любил и сходить на стадион, и попинать мяч с ребятами. Но сейчас мне было совершенно все равно. Будто провалился в огромную, черную дыру.
Увиденное недавно никак не шло у меня из головы.
Настя.
Моя Настя.
Как она могла? А я-то думал, что…
А ее родители? Тоже хороши! Меня (точнее, Эдика) за найденные в комнате дочери «резинки» они готовы были на фарш пустить. А теперь, оказывается, даже не против, чтобы Настя жила с другим парнем, как с мужчиной. На ходу переобуваются.
— Молодец! — довольно кивнул Мэл, когда я, умытый и посвежевший, вернулся из душа. — Так-то лучше! Хоть на человека стал похож. А теперь — есть и конспекты читать!
— Ты чего раскомандовался-то? — несмело попытался отбрехаться я, садясь за стол. — Ты мне батя, что ли?
— Батя, батя! — рассмеялся Мэл. — Суровый такой. В тельнике. А не будешь меня слушаться — возьму флотский ремень и отхожу по мягкому месту.
— Завязывай! — посоветовал ему я, щедро намазывая масло на хлеб и пододвигая к себе чашку чая. — И без тебя хреново!
— Слушай! — Мэл снова сменил тон на дружеский и заботливо пододвинул ко мне тарелку с карамельками. — Старик, разве я тебя не понимаю? Еще как понимаю! Помнишь, как мне было хреново?
Еще бы я не помнил! И без того тощий Мэл, узнав о пропаже своей возлюбленной — Зины — еще больше похудел и стал похожим на тень. Он стал таким худым, что без труда мог спрятаться за лыжную палку. Парень просто сходил с ума от того, что не может помочь ничем своей девушке…
