Исповедь смертного греха - Вальтер Макс (бесплатная библиотека электронных книг txt, fb2) 📗
— Нет… — Мишка нахмурился, не понимая к чему я клоню. — Ну я, конечно, немного сжульничал. Вспомнил, что ты говорил о моём косоглазии, и вывел схему сборки на левый глаз, а собирал при помощи правого.
— Кажется, ты нашёл своё призвание, — хмыкнул я.
— В смысле?
— В прямом. Мы направили тебя не в ту сторону. Пожалуй, механик из тебя выйдет гораздо лучше.
— Думаешь? — Он заулыбался, получив надежду. — Ну я и сам уже думал, что лётчик из меня так себе. А ковыряться со всякими штуками мне всегда нравилось. Я этого дрона даже немного улучшил. Хочешь, покажу?
— Не надо. — Я покачал головой.
— Спасибо тебе Кость. — Друг резко сменил тему разговора.
— Здра-асьте приехали, — протянул я. — Это ещё за что?
— Ты за меня отомстил. Я всё видел, мне Дашка скинула. Да блин, об этом уже весь интернат говорит. Офигеть, как ты этого урода отделал. Он тебе такой: н-на! А ты ему — бац! У него аж из уха брызнуло. А как ты его повалил, а?! Это же ваще! Я смотрел, думал — всё, хана Косте. А ты вдруг его — хоба! А потом такой: на, с-ска, на! Больно было, да?
— Больно, — кивнул я.
— Ну ничего, — хмыкнул Мишка. — Этому гаду по-любому больнее. Ты слышал? Его из интерната исключили. Вышибли прямо на улицу со справкой.
— Уже?
— Ну, пока формально, но уже всё. Недавно оповещение на визор пришло. Проверь в сообщениях.
Я проверил. И действительно, в пуш-уведомлениях висело сообщение об исключении Викульцева за аморальное поведение. Плюс там много чего ещё имелось. На его многострадальную голову спустили всех собак и повесили все злодеяния, в некоторых из которых он был даже не виноват. Но самое поганое, что всё было отмечено в его деле. А это клеймо на всю жизнь. О престижной работе ему теперь точно можно забыть. Пожалуй, даже место отца ему не светит.
На мгновение мне стало его жаль. Да, я собирался его уничтожить, но не думал, что всё выйдет настолько жёстко. На фоне того, что он получил, перелом локтевого сустава — это так, утренник в детском саду. Впрочем, если он выберет нечестную жизнь, эта характеристика послужит ему входным билетом в какую-нибудь банду. Так что не всё потеряно.
— Мы ещё не закончили, — буркнул я, поднимаясь с кровати.
— Ты о чём? — спросил Мишка.
— Остались ещё двое. — Я обернулся у двери в туалет. — Бирин и Сысоев, помнишь?
— Без своего вожака они теперь даже пёрнуть не посмеют.
— Может, и так. — Я пожал плечами и вошёл в туалет, откуда продолжил, повысив голос: — Но они всё ещё не наказаны.
— И что ты собираешься делать?
— Пока не знаю, — ответил я. — Мне ведь тоже за драку прилетело. Я хоть и защищался, но добивать врага не имел права. Мне пришили тяжкие телесные и посадили под домашний арест. В течение года мне запрещено покидать территорию интерната. А значит, вариант с чемпионатом у нас пролетает, действовать будем здесь.
— И как именно?
— Я же сказал: пока не знаю, — повторил я и включил воду в раковине.
Бросил несколько пригоршней себе в лицо, отгоняя остатки сна, и, разорвав упаковку с одноразовой щёткой, принялся чистить зубы. А когда покончил с утренними процедурами и вернулся в палату, нам принесли обед.
Мне стало совершенно не до разговоров. Я набросился на еду и не останавливался, пока тарелки не опустели. Даже вспотел.
В отличие от меня, Мишка жевал неохотно. Было видно, что ему уже осточертело торчать в четырёх стенах. Он уже отоспался на две жизни вперёд, наелся и напился всем чем только можно.
Но увы, здесь я ему ничем помочь не мог. Разве что подкинуть побольше всяких технических штучек. Пусть возится, развивает в себе новые таланты. Свой механик в команде всегда пригодится. Притом не хуже крутого хакера и уж тем более пилота.
Сразу после обеда явилась Василиса Ивановна. Она осмотрела меня и, убедившись в том, что я иду на поправку, отпустила на волю. Единственным условием моей выписки было то, что мне запрещалось посещать секцию и уроки физкультуры всю следующую неделю. А дальше по результатам осмотра.
Мишка ныл и просился на выписку вместе со мной, но медичка была непреклонна. Лежать здесь Мифону ещё минимум десять дней, пока не снимут фиксирующую повязку.
Выбравшись из медицинского корпуса, я тут же созвал всю команду. Само собой, не здесь и сейчас, потому как у ребят ещё шли уроки. Мы сговорились встретиться часа в четыре, в нашем месте, где Дашка давно устроила слепую зону. Лишь редкие дроны могли заснять нас, но мы прекрасно знали их расписание и старались улизнуть с поляны до их появления над нашими головами.
В целом в такой конспирации не было необходимости. Но я так хотел. Мне нравилось, что нас объединяет нечто такое, о чём не знает никто, даже система безопасности. Плюс это тоже было частью игры, эдакой тренировкой к будущей взрослой жизни. Для нас эта слепая зона — не просто место. Это символ. Здесь мы другие. Не воспитанники интерната, не подопечные Исаева, не объекты наблюдения. Здесь мы — команда. Со своими правилами, своими законами, своей иерархией. Этот кусок территории, который Дашка вывела из-под контроля системы, принадлежит нам. И возвращаясь сюда, мы возвращались к себе настоящим. Без масок, без социальных ролей, без страха быть подслушанными.
Я едва дождался, когда закончатся уроки и факультативы. Да, я не тратил время даром и продумал план дальнейших действий. И на этот раз не только продумал, а разложил его по полочкам, учитывая все возможные последствия.
Нам предстояло разработать новую операцию, собрав её из остатков старой. Ни к чему пропадать проделанной работе. Мы просто перенесём место действия, а суть оставим ту же.
Но прежде чем выкладывать план друзьям, я начал разбор полётов. И это было необходимо, точно так же, как анализ любой системе.
— Ты как? — первым делом спросил Санёк.
— Нормально, — ответил я. — Василиса Ивановна знает своё дело.
— Это точно, — хмыкнул приятель и потрогал челюсть, видимо, вспомнив побои Джонсона.
— Ладно, я хочу проработать ошибки. Чтобы впредь избегать подобных инцидентов. Вы ведь понимаете, что мы едва всё не просрали?
— Ну ведь по итогу всё вышло хорошо, — попытался оправдаться Санёк. — Викула исключили, его жизнь кончена. Бирин с Сысоем ведут себя тише воды.
— Кстати, это именно твой косяк. — Я внимательно посмотрел на приятеля.
— В смысле? — Приятель обалдел от такого поворота. — Я всё сделал так, как мы договаривались. Я не виноват, что Викул оказался психом.
— В этом — нет, — согласился я. — Но ты изучаешь психологию. Ты мог просчитать наперёд его поведение. А соответственно, скоординировать слухи и где-то смягчить последствия.
— Блин, вот тут извини, не подумал, — повинился он.
— И речь как раз об этом. Я хочу, чтобы вы поняли правильно: это не обвинения и не упрёки. В чём-то даже хорошо, что мы ошиблись именно сейчас. Последствия не столь плачевны. Но это нам урок на будущее. Нужно просчитывать всё, изучать объект полностью, а удары наносить точно. Сань, это относится к тебе. Твоя схема со слухами сработала слишком хорошо, но это была кувалда. А нам требовался скальпель.
— Я понял.
— А какие претензии ко мне? — Дашка сложила руки на груди.
— Ты — наш мозг. — Я повернулся к подруге. — Ты систематизировала весь план, разложила его по полочкам. И точно так же упустила то, что в наших действиях отсутствовала характеристика на Викула.
— Ты тоже её пропустил, — сделала выпад подруга.
— Пропустил, — кивнул я. — И поплатился. Меня посадили под домашний арест.
— Мы в курсе, — кивнул Санёк. — На год.
— Именно. И теперь я пропущу соревнования. Плюс ко всему посыпался весь наш план. Так что да, я признаю свой косяк и уже пересмотрел и проанализировал ошибки. Мы понадеялись на то, что знаем своего врага, что, прожив с ним бок о бок полгода, изучили все его привычки. И это так, но... Мы не учли их при планировании.
— Я сделала пометку, — добавила Дашка. — Характеристика цели обязательна.
