Утопающий во лжи 17 (СИ) - Жуковский Лев (книги онлайн полные версии TXT, FB2) 📗
Ведь наблюдать образы возможностей, которые обещал мне даровать Тзинч, без алчного содрогания было попросту невозможно.
Я мог сколько угодно презирать чужую власть над собой. Мог сколько угодно повторять, что не верю в доброту древних сущностей. Мог трезво понимать, что любое предложение такого масштаба скрывает цену, которую на самом деле выплатить никогда не удастся. Но я не был камнем. Во мне всё ещё жил старый гоблин, который когда-то мечтал о лишнем куске мяса, о возможности пережить следующий день, о силе, достаточной, чтобы не склоняться перед каждым аристократом.
А Тзинч предлагал не кусок мяса. Он предлагал миры. Он показывал мне возможность видеть вероятности будущего без изъяна. Не рывками, не мутными предчувствиями, не через опасные ритуалы предвидения, где каждая ошибка может стать концом твоей судьбы. Нет. Постоянно находиться в переплетении потоков эфира. Видеть, как варианты событий расходятся и сходятся, как решения смертных меняют линии войн, как гибель одного ребёнка в забытой деревне через сто лет приводит к падению империи.
Он показывал, как можно влиять на судьбы мироздания. На судьбы тысяч миров. Не грубо. Не только войной, не только силой. Один шёпот в нужный разум. Один сон, вложенный в голову будущего пророка. Одна болезнь, пощадившая жалкого писца, который затем напишет книгу, способную изменить веру целого народа. Один спасённый предатель. Один убитый святой. Один шаг, сделанный на миг раньше.
Видеть всё это. Понимать. Направлять. Смеяться над теми, кто всё ещё считает силу меча вершиной власти.
Тзинч показывал мне могущество не просто Бога A ранга, а нечто, значительно превышающее этот уровень. Причём без ограничивающих пут Системы. Без необходимости возиться с верующими. Без обязательства размещать алтари в реальном мире, защищать их, кормить паству обещаниями, выстраивать жречество, следить, чтобы каждый второй фанатик не решил толковать мою волю удобным для себя способом.
Вместо этого черпать силу напрямую из самой Бездны. Стать по правую руку от самого Тзинча. Получить его силу. Его возможности. Его покровительство. Его знания о том, как не просто выживать в радуге миров, а вплетать эту радугу в собственную волю.
Не говоря уже о множественности не только сознаний, но и души. Эта часть его посулов была особенно опасной.
Я уже знал цену разделённого разума. Знал его пользу. Знал, как много можно сделать, когда одно сознание сражается, второе считает, третье следит за эмоциями, четвёртое анализирует ложь, пятое ищет выгоду, а шестое в этот же момент вспоминает, где ты оставил нужный артефакт. Но Тзинч предлагал больше. Не разумы, души. Не потоки мышления, самостоятельные опоры существования. Как делал это Лорд Афет. Как минимум схожесть тут я сумел увидеть.
Тзинч предлагал обрести настоящее бессмертие на просторах Бездны. Такое, которое невозможно прервать даже Столпам. Даже они потеряют власть надо мной. Даже конец существования радуги миров не будет означать конец моего существования. Этот образ ударил глубже прочих.
Конец всего. Схлопывающиеся миры. Гаснущие звёзды, целые кластеры, исчезающие за мгновения. Рвущиеся планы Бездны. Молчащие Боги сгораемые в Астрале с их же доменами. Система, потерявшая пользователей, законы и смысл.
А где-то в изменчивом океане Бездны, я. Не живой в обычном смысле. Не мёртвый. Не Бог, не демон, не преат, не жалкий старик Ирчин. Нечто иное. Множественное. Ускользающее. Сохраняющее себя там, где всё остальное становится прахом, ничем.
Соблазн был велик. Ужасно велик. Тзинч показывал мне силу, доселе мной не виданную. Параметры, превышающие пятый божественный предел. Значения в тысячу пунктов и выше.
Осознать их в полной мере я не мог. Моё Восприятие, мой Интеллект, всё, чем я сейчас обладал, упиралось в стену. Но образы давали намёк. Движение мысли, над которым время более не властно. Тело, для которого пространство становится условностью. Взгляд, способный видеть не только энергию, но и намерение мира сопротивляться. Понимание нитей мироздания так, как смертный видит собственные пальцы.
Я видел, словно в отражении, то видение вселенной, которое доступно Богам. Или тем, кто стоит над ними.
Энергии не просто текли, они дрожали в такт невиданных песен. Законы мироздания не просто работали, они сплетались в узоры. Судьбы не просто случались, они дрожали от прикосновения. В одном образе я стоял над городом, где миллионы существ молились моему имени, даже не зная его. В другом, разрушал целый мир, не поднимая руки, лишь меняя один поток вероятности. В третьем, смеялся в лицо Столпу Света, потому что его лучи проходили сквозь меня, не находя точки, которую можно уничтожить.
Всё это станет доступно. Стоит только отключить навык Крылья изменчивости Бездны Тзинча. Стоит только дать согласие на служение. Получить бессмертие не только от старости и времени. Физически перестать быть зависимым от самого времени.
Расположить святилище души в Бездне. Не на одном из её планов, где всё ещё существуют границы, территории, хищники, владыки и законы. Нет. Среди бескрайнего океана энергии и павших душ. Реализовать свой иной домен там, где пространство неустойчиво, где смерть не окончательна, где сама изменчивость может стать стенами, небом, почвой и кровью нового мира.
Это было предложение, от которого невозможно отказаться. Именно поэтому от него нужно было отказываться. Потому что ни одной негативной стороны в нём не было.
Только мощь. Только помощь. Только немедленное восхождение. Только дар одному из истинных последователей, стремящихся к захвату всего сущего в тенета Бездны.
Слишком чисто. Слишком выгодно. Слишком щедро. Так не бывает.
Даже когда плату скрывают, она всё равно где-то есть. Иногда в конце договора. Иногда между строк. Иногда в самом факте согласия. Иногда в том, что ты перестаёшь задавать вопрос о цене, потому что уже начинаешь мыслить так, как нужно дарителю.
Тзинч продолжал предлагать своё покровительство. И неописуемо огромные возможности. Более того, эти возможности действительно подходили для возрождения моего домена. Подходили к его уникальной природе, к Чреву миров древа реальностей, к тем особенностям, которые я сам пока не понимал до конца. Изменчивость могла бы стать почвой, на которой домен расцвёл бы быстрее, чем на истинном свете. Или, точнее, не расцвёл, мутировал. Вырос бы чем-то огромным, многоруким, многоглазым, прекрасным и омерзительным одновременно.
Вот только защита крыльев изменчивости слабела. Чем дальше, тем сильнее. И это хоть в малости, но отрезвляло.
При том что выход я так и не нашёл. Приблизиться к нему с моей жалкой скоростью, подобной голодному нурглу в глубоком снегу, тоже не удавалось. Искра оставалась где-то впереди, но любые попытки ускориться либо начинали еще сильнее истощать защиту, либо отбрасывали меня назад. Я мог идти. Мог думать. Мог сопротивляться. Но не мог победить эту ловушку прямым усилием.
И именно из этого следовал один вывод. Выход есть. Если бы выхода не было, Тзинч просто ждал бы.
Дождался бы, когда мои силы иссякнут. Или, когда до истаивания крыльев изменчивости останется всего пара ударов сердца. Тогда он мог бы добиться своего не уговорами, а превосходством могущества. Сломить меня в момент полной беспомощности. Предложить выбор, когда выбора уже нет. Древние сущности, подобные ему, умеют ждать. Для них годы, словно пыль.
Но он спешил. Не внешне. Не словами. Но самим давлением. Оно, наоборот, длилось уже больше года моего медленного пути, если верить внутреннему хронометру. Больше года его голос точил внешние разумы, заставляя их постепенно сходить с ума. Больше года образы величия, голоса павших, видения будущего и вкрадчивые обещания бились о мои защиты. И всё же он продолжал давить. Не отступал. Не замолкал. Не давал мне остаться в тишине. Учитывая же, что, если я не буду совершать ошибок защита крыльев изменчивости могла продержаться еще много лет, возможно даже десятилетий, напор Тзнича выглядел именно как спешка. Благо для меня это уже не имело значение, ведь в своих защищенных разумах я знал, что решение существовало.
