Утопающий во лжи 17 (СИ) - Жуковский Лев (книги онлайн полные версии TXT, FB2) 📗
И одна только эта мысль придавала мне сил. Она подвигала внутренние сознания, не подверженные чужеродному влиянию, искать выход из проклятой ловушки. Не в речах Тзинча. Не в образах. Не в яркой наживке бессмертия. В структуре самой ситуации. Там, где хищник спешит, у добычи есть шанс. Пусть крошечный. Пусть почти смешной. Но шанс.
Впрочем, равновесие оставалось хрупким. Патовым. Оно могло длиться десятилетиями. А может, и столетиями. И тратить годы жизни моего тела демонического Бога мне было решительно жаль. Да, форма обладала огромным ресурсом. Да, время в путях изменчивости текло не так, как в реальности. Внутренний интерфейс упорно показывал, что с момента моего исчезновения из реального слоя пространства не прошло и пары ударов сердца. К тому же измененные данные самого ложного аватара не отражали его реальные годы жизни. Но я уже слишком хорошо понимал: субъективный срок тоже оставляет следы.
Годы давления на разумы, они так или иначе оставят свой отпечаток. Даже для меня. Идти по эфемерным ступеням становилось всё сложнее. Я не мог сказать, была ли эта тяжесть физической или происходила от ноши моей души. Может, крылья изменчивости слабели. Может, хаос становился плотнее в своих порывах. Может, усталость копилась там, где я считал себя почти неуязвимым. Каждый шаг требовал воли. Каждый шаг казался повторением предыдущего, и от этого в нём было что-то особенно мерзкое.
Пытаясь разобраться в происходящем, я поначалу искал решение в окружающей Бездне. В том хаосе, что бесконечно менялся вокруг. В вихрях, где направление могло родиться и умереть прежде, чем мысль успевала назвать его направлением. В потоках душ, в петлях времени, в колебаниях вероятности, в том, как меня отбрасывало назад на пути к недостижимой вершине. Я изучал всё. Сопоставлял. Искал постоянные величины.
И одна такая постоянная была. Точка притяжения никогда не меняла своего местоположения. Лишь изредка удалялась незначительно, когда меня отбрасывало назад. Она оставалась искрой. Холодной, далёкой, почти насмешливой. Но если есть точка, значит есть траектория.
Так я думал. На это я надеялся. Следующим направлением поисков стала попытка ориентироваться на видения и голоса, гудящие во внешних разумах.
Эти изыскания шли параллельно. Часть сознаний продолжала анализировать хаос. Другая часть пыталась вычленить из потоков безумия что-то полезное. Любой повтор, любой устойчивый образ, любую фразу, в которой мог скрываться не просто яд, а осколок настоящей информации. Бездна не была пустой ложью. Даже ложь должна опираться на форму правды, иначе её невозможно будет принять.
Но этот путь тоже оказался ложным, не ведущим меня к выходу. Голоса были слишком многочисленны. И слишком голодны.
Они не просто говорили. Они пытались стать частью анализа. Подсунуть собственные выводы. Подделать воспоминания. Встроить в расчёт одну неверную переменную, которая через сотню переходов приведёт к катастрофе. Несколько внешних потоков сознания пришлось практически отсечь от внутренних, потому что они начали путать мои мысли с навязанными.
При том что после предложения Тзинча часть внутренних сознаний, скрытых за третьим эшелоном защиты, занялась не самим предложением. В чужую доброту я не верил. И ничего хорошего от чужой власти над собой не ждал.
Но возможность опереться в этом бесконечном ничто и хаосе на энергию его довольно стабильного энергетического посыла выглядела привлекательно. Его голос, его образы, его давление, всё это имело направление и исходную точку. Вектор. Не полностью постоянный, но куда более устойчивый, чем безумная буря вокруг. Если бы удалось зацепиться за этот поток, использовать его как нить, может быть, я смог бы определить положение относительно выхода.
Тзинч словно почувствовал такую возможность. И начал менять энергетическое направление своих посулов. Не грубо. Не заметно для одного сознания. Но для десятков, достаточно очевидно, все же и его возможности на фоне силы демонического Бога были небезграничны, как минимум в плане увещевания и я это понимал. Его предложения становились то ближе, то дальше, то выше, то будто бы звучали изнутри моей собственной памяти. Он не давал опереться. Не позволял превратить свою волю в ориентир. И этим подтвердил, что я искал не совсем в пустоте.
Но и этот путь оказался ошибочным.
Могучая сущность предвидела подобный ход с моей стороны и уверенно оборвала его, не позволив зацепиться даже за эту постоянную. При этом именно тогда я нашёл логику в чрезмерно драгоценных дарах Тзинча. Он не обманывал. Лжи в его посулах я не ощущал. И это было страшнее прямого обмана.
Ведь все что он предлагал было правдой. Но не полностью. Потому как это был не диалог. Лишь предложение.
А значит, он мог с лёгкостью укрывать плату, которую взыщет с меня, с моей души, с моей сути. Плату не обязательно нужно называть ложью. Если тебе дают трон, но не говорят, что он прикован к цепи, сам трон остаётся настоящим. Если тебе обещают бессмертие, но умалчивают, что оно будет служением, бессмертие не становится выдумкой. Просто ты перестаёшь владеть тем, что получил.
Самое главное, что он хотел отнять, было очевидно. Свободу. Не жизнь. Не силу. Не домен. Именно свободу.
Возможно, он позволил бы мне править мирами. Возможно, дал бы власть, которую я даже сейчас не мог осмыслить. Возможно, сделал бы меня ужасом для Богов, демонов, преатов и Столпов. Но в самом центре всего этого великолепия лежала бы цепь. Изменчивая, бесцветная, может быть, даже приятная на ощупь. Но цепь. И что самое главное, приняв это служение, остался бы я сам собой, или от меня осталась бы лишь оболочка, наполненная волей и желаниями самого Тзинча.
Приходя же к выводам полной безысходности, я направил большую часть возможностей своих разумов внутрь. К способностям собственного тела.
Великое ядро истинного света не могло поглощать ману из окружающего пространства. Её здесь попросту не было в привычном понимании. Какие-то частицы иногда попадались, мелькали в хаосе, похожие на обрывки старой реальности, но я даже не пытался втягивать энергию сквозь Крылья изменчивости Бездны. Это казалось прямым путём впустить в себя чужой хаос и позволить ему захватить мои разуму.
Тогда как в моём ядре горел ранее накопленный истинный свет. И жалкие остатки стихиальной эссенции. Но в этой энергии не было выхода из ловушки. Свет давал стабильность. Помогал удерживать контуры мысли. Сдерживал часть наваждений. Но не создавал дороги. Не пронзал хаос, как копьё. Он был огнём в ладонях замерзающего путника, а не воротами домой.
Тогда я начал двигаться в нескольких внутренних направлениях сразу. Искал энергетические нити, соединяющие мою душу с горнилом истинного света. Пока эссенция света у меня еще имелась. Искал связь с доменом. Искал путы, соединяющие ложного аватара с основным телом.
Это был не быстрый процесс. Даже слово «медленный» казалось слишком стремительным для того, что происходило. Бушующий хаос изменённого пространства находился не только снаружи крыльев изменчивости, но и в небольшой области внутри, пусть их активность и была серьезно снижена. Всё дрожало. Связи искажались. Мысли могли возвращаться с иными оттенками. Любая попытка тонкого воздействия постоянно пыталась сорваться. Несмотря на мой уровень контроля энергий.
Если верить внутреннему таймеру, сознанию, отсчитывающему каждый удар сердца, я находился здесь уже более двух лет.
Лея Фрет называла подобные механизмы хронометрами. Ведь в ее мире Система не успела прийти, и она ещё застала время, когда не все доверяли внутреннему интерфейсу Системы, и потому её народ сохранял привычку считать время внешними устройствами. Я тогда отметил это почти без интереса. А теперь одно из моих сознаний, упрямо отсчитывающее удары сердца, стало единственным якорем последовательности.
Внутренний интерфейс при этом показывал, что с момента моего исчезновения из реального слоя пространства не прошло и пары ударов сердца. Разрыв был неприятен. Очень неприятен.
