Чернокнижник из детдома 4 (СИ) - Богдашов Сергей Александрович (книги онлайн полностью бесплатно .txt, .fb2) 📗

— Правильно. Поэтому сейчас вы отходите, уводя их вон туда, — я показал на сужение карьера, где стены сходились почти вплотную, — А там мы их и встретим. Вопросы?

— А как же тот, которого мы поймали? — спросил Витька.

— Его заберут ветераны. Ваша задача — вывести остальных. Живыми. И, — я посмотрел на них, — Постарайтесь вернуться все. Договорились?

— Договорились, — ответили они почти хором.

Дальше было жарко. «Прыгуны» высыпали из гнезда всем скопом — штук пятнадцать, не меньше. Новенькие отходили по намеченному маршруту, стреляя на ходу, прикрывая друг друга. Я видел, как Витька застыл на секунду, когда тварь прыгнула прямо на него, но Петро успел — сбил её выстрелом в воздухе. Как Степан прикрыл собой Сорокина, когда тот споткнулся о корень. Как они работали в связке, как настоящая команда.

В сужении карьера мы их встретили. Ветераны ударили с двух сторон, я открыл порталы — не для захвата, а чтобы отсечь пути отхода. «Прыгуны» заметались, пытаясь прорваться, но новенькие держали фронт, а мы с Никифором добивали тех, кто подходил слишком близко.

Через десять минут всё было кончено. Пятнадцать тварей — двое взяты живьём, остальные уничтожены. Потери с нашей стороны — ноль.

— Осмотр! — скомандовал я.

Новенькие опустились на землю, тяжело дыша. У Витьки была рассечена щека — зацепило осколком камня, когда тварь прыгнула рядом. Петро хромал — подвернул ногу, уходя от атаки. Степан выглядел лучше всех, но руки у него тряслись так, что он едва удерживал автомат.

— Как оно? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Страшно, — признался Витька. — Аж до печёнок пробирало.

— Это нормально, — кивнул я. — Если бы не было страшно — я бы забеспокоился. Страх — это то, что держит тебя в тонусе. Главное — чтобы он не превратился в панику. А вы, — я посмотрел на них, — Выстояли. Молодцы.

— А мы теперь, — начал Петро, но я его перебил.

— Теперь вы прошли боевое крещение. Но это не значит, что вы готовы к настоящему бою. Это была разминка. Настоящие Пробои — там всё сложнее. И Твари там — серьёзнее. Но, — тут я усмехнулся, — Теперь вы знаете, чего ожидать. И это уже многое даёт.

Обратно выбирались медленно. «Прыгунов» погрузили в грузовик — живых отдельно, в клетки, мёртвых — в мешки, для лаборатории и часть парням, для обучения разборки Тварей на трофеи.

Новенькие сидели в кузове, переговариваясь вполголоса, и я слышал, как в их голосах появляется уверенность. Та самая, которая отличает бойца от новичка.

Вечером, когда мы вернулись на базу, меня встретил Всеволод.

— Как прошло?

— Нормально, — ответил я. — Вкалывать будут. Есть потенциал.

— Это хорошо, — он помялся, — Санчес, тут такое дело. Ковалёв звонил. Его эксперт по безопасности задерживается, но вместо него приедет кто-то другой. Из его же команды. Сказал, что это срочно и что разговор будет не только о защите сетей.

— А о чём?

— Не сказал. Сказал — сам узнаешь. Намекнул лишь, что это не телефонный разговор.

Я вздохнул. Только затишье началось — и на тебе. Но, видимо, такой уж у меня путь — без передышек.

— Ладно, — сказал я. — Пусть приезжают. А я пойду, отчёт по учениям для Гильдии накатаю. И, — я посмотрел в сторону детдома, где уже зажигались огни, — Заодно с пацанами поговорю. Пора им объяснить, что их ждёт, если они решат пойти по нашей стезе.

— Думаешь, кто-то откажется?

— Некоторые — да. И это правильно. Не всем дано быть Охотниками. И лучше понять это сейчас, чем потом, когда придётся собирать их по кускам.

Всеволод кивнул и, отметив, что принял к сведению, и уехал.

Я поднялся в кабинет, включил ноутбук. Перед глазами всё ещё стояли лица новеньких — испуганные, но решительные. Такие же, как у меня когда-то. И я знал, что многие из них станут хорошими бойцами. И лишь некоторые — уйдут. Но это нормально. Ротация есть и будет.

Главное — чтобы те, кто останется, помнили, что в Пробое нет места одиночкам, если ты лично не превосходишь Пробой уровня на три, а лучше, на четыре. Иначе, там нормально сработает только команда. И я должен был сделать так, чтобы они это поняли. Не на словах — на деле.

Учения показали — мы на правильном пути.

Про проблему с Ваном я не то, чтобы не забыл, я пока просто не понимаю всех масштабов обрушившегося на меня «счастья».

Второй сын Главы Триады и создатель самой продвинутой в мире нейросети. Что-то одно тут явно лишнее, а лучше бы, чтобы оба эти фактора были лишними, но чего нет — того нет. Придётся работать, с тем, что имеем.

Заодно я прикололся на предположением куратора о том, что скоро Ван на роль «живца» будет куда как более полезен, чем я.

Угу, от меня враг уже получил по сусалам, а вот Ван. Так-то теперь это мой человек. Если что, он член отряда. Да, запихнул я его в наш список, хоть мне и пришлось изрядно поспорить и задействовать свои новые административные связи.

Зато теперь на него распространяются все права, положения и льготы Охотников. И он нынче не просто полноправный гражданин России, а ещё и Охотник — имеющий право на кое-что большее, к примеру, на ношение при себе оружия, а то и вовсе, на пользование автоматом, но уже вне города.

Осталось лишь понять, отчего мой куратор так глаза закатывал, когда разговор заходил про продвинутую китайскую нейросеть. Так-то, пока я далёк от изучения последних компьютерных изысков. Времени на всё не хватает. И это не лень и не шутка. Сегодня у меня очередное нанесение Печати. Серёге.

Знаете, это важно. А уж с новинками нейросетей я позже ознакомлюсь, на досуге.

Серёга ждал меня в подвальном помещении, которое мы давно оборудовали под «рунную мастерскую». Свет там был приглушённый, стены затянуты специальной тканью, поглощающей лишнюю магическую энергию. В центре — кресло, похожее на стоматологическое, с кучей ремней и фиксаторов. Выглядело угрожающе, но без этого никак. Процесс нанесения Печати — штука болезненная, и даже самые стойкие могли дёрнуться в самый неподходящий момент.

— Готов? — спросил я, заходя.

Серёга сидел в кресле, сжимая подлокотники побелевшими пальцами. Парень он крепкий, из тех, кого в детдоме прозвали «тихоней» — спокойный, рассудительный, без лишних эмоций. Но сейчас я видел, как он напряжён.

— Готов, — ответил он, и голос не дрогнул.

Я разложил инструменты. Кристаллы-накопители, рунные иглы, заготовки для Печати — тонкие пластины из особого сплава, на которые Ван нанёс базовую вязь. Моя задача была — активировать эту вязь, соединить её с Даром парня, создать канал, по которому сила будет течь без разрушения.

Да, кое-что мы усовершенствовали но лишь для пользы дела.

— Слушай сюда, — сказал я, подходя ближе. — Процесс займёт меньше часа. Будет больно. Не страшно — но больно. Хотя — терпимо. Твоя задача — не отключаться, дышать ровно и смотреть на меня. Если начнёшь уплывать — я тебя верну, но это лишняя трата энергии. Понял?

— Понял.

— Как твой Дар проявлялся в последнее время?

Серёга замялся.

— Я… я не уверен, что это Дар. Мне иногда кажется, что я чувствую, когда кто-то врёт. Не слышу мысли, нет. Просто… знаю. Как будто голос внутри говорит: «Это правда», а «это — нет».

Я кивнул. Ментальный Дар. Редкий. И опасный — если его не обуздать, он может свести с ума. Не владельца — окружающих. Неподконтрольная эмпатия превращает жизнь в кошмар, когда ты не можешь закрыться от чужих эмоций.

— С таким Даром тебе в разведку дорога, — сказал я, улыбнувшись. — Или в переговорщики. Но сначала — Печать. Глаза закрой.

Он закрыл. Я положил руки ему на виски, чувствуя, как под пальцами пульсирует жилка. Сосредоточился. Дар Серёги был спрятан глубоко, словно парень сам боялся его выпустить. Пришлось работать аккуратно, как сапёру — одно неверное движение, и вместо канала получится разрыв.

Первая игла в плечо вошла легко. Серёга вздрогнул, но смолчал. Вторая — сложнее, там рунная вязь сопротивлялась, не хотела соединяться с чужим Даром. Я поднажал, добавляя своей силы, и почувствовал, как канал начинает открываться. Сила потекла, как вода, которая пробивает себе путь сквозь камень.