Планета дождя - Истомин Петр (смотреть онлайн бесплатно книга .txt, .fb2) 📗
Ведущий: Очень интересно, профессор Джания, продолжайте, пожалуйста.
Профессор Джания: Атмосфера “светлой” стороны раскалена до 184 градусов Цельсия и для жизни непригодна. А вот атмосфера “темной” стороны сохраняет температуру на уровне 15-17 градусов Цельсия. Также на темной стороне идет бесконечный дождь – круговорот воды устроен на планете таким образом, что тучи, образовываясь на границе светлой и темной стороны, стягиваются, закрывая собой все небо темной стороны, выбрасывая огромное количество воды, которая по подземным потокам направляется обратно к границе сторон, где испарятся, превращаясь в тучи. Цикл повторяется раз за разом, и этот процесс бесконечный.
Ведущий: Позвольте… Вы сказали “атмосфера”, “вода”… Правильно ли я понимаю, что на Юпитерии есть кислород и, возможно…
Профессор Джания: Вы понимаете правильно. На Юпитерии, по крайней мере на темной ее стороне, есть атмосфера, по составу близкая к земной. А воды там просто в избытке – ведь там идет бесконечный дождь!
Ведущий: Это поразительно! То есть земные организмы…
Профессор Джания: Да, да и еще раз да. Темная сторона планеты пригодна для жизни. Однако, предвкушая ваш вопрос, жизни на ней нет. Но мы уже направили на Юпитерию земной организм – собаку по кличке Чижик. И она свободно пробыла на поверхности несколько часов, после чего благополучно вернулась на Землю.
Ведущий: Неужели это означает, что когда-нибудь и человек сможет свободно расхаживать по поверхности чужой планеты?
Профессор Джания: Не просто когда-нибудь… Я бы хотел использовать эфир вашей телепрограммы для того, чтобы сообщить на всю страну о том, что буквально вчера вечером верховным советом партии принято решение о направлении на Юпитерию миссии в составе группы советских ученых.
Ведущий: Сенсационное заявление в эфире нашей программы, товарищи! Давид Сергеевич, не могли бы вы назвать имя человека, который возглавит миссию?
Профессор Джания: С большим удовольствием. Миссию возглавит мой друг, коллега, доктор наук, профессор Сергей Макарович Горбоносов!
Глава 2
Ему снилась больница. Коридоры с блестящим линолеумом на полу. Он бежал по этим коридором со всех ног, ища палату номер тридцать четыре. Казалось, что эти коридоры бесконечны, что это лабиринт, единственной целью строительства которого было не пустить Семена к нужной палате. К палате, где лежала его мать.
Наконец, спустя вечность, он увидел открытую дверь с нужным номером, а за ней на койке – свою мать, подключенную к каким-то аппаратам. Глаза ее были закрыты, волосы спутались и прилипли к мокрому от пота лбу. Лицо в мгновение постарело на добрых двадцать лет.
– Мама! – вырвалось у Семена, и он кинулся было к ней, но тут откуда ни возьмись между ним и входом в палату возник высокий мужчина в белом халате с редкой седой бородой. Он поспешно закрыл дверь и мягко остановил Семена, взяв его за плечи.
– Пустите! – возмутился Сорокин.
– Вы сын? – ровным голосом спросил врач.
– Я… Да, да, я сын. Что с ней? Мне позвонили на работу, я… Почему вы меня к ней не пускаете?
– Как вас зовут?
– Что? – Семен пытался заглянуть за плечо врача, словно хотел разглядеть что-то через закрытую дверь, – Семен. Меня зовут Семен.
– Вашей маме сейчас оказывают всю необходимую помощь. Ее состояние тяжелое, но мы сделаем все возможное. Шансы хорошие.
– Что? – Семен не мог поверить своим ушам, – Какие шансы? Шансы на что? Вы что такое несете?
– Пойдемте присядем, – спокойно предложил врач.
Семен поколебался несколько секунд, но все же позволил доктору проводить себя к ряду металлических сидений, стоящих у окна метрах в двадцати от входа в палату. Семен опустился на сидушку, покрытую потрескавшейся краской. Доктор молча присел рядом, сложил руки на коленях и посмотрел куда-то в окно – мимо, сквозь Семена.
– Она потеряла сознание в магазине, – произнес он наконец, – Очевидцы вызвали скорую. Доставили в приемное, провели стабилизацию, сделали переливание. Давление удалось поднять. Но… Кровотечение не остановилось. Пришлось экстренно оперировать.
Семен смотрел на врача. Он слышал каждое его слово, но не понимал. Слова будто проходили сквозь него, как сквозняк через пустой дом.
– Что за кровотечение? О чем вы? – выдавил он, – У нее раньше не было никаких проблем…
Доктор кивнул, будто ожидая этого вопроса.
– Источник – толстый кишечник. Глубокое поражение тканей. Раковая опухоль. Диагноз подтвердили во время операции. Мы удалили часть кишечника, но…– он замолчал, подбирая слова, – Процесс уже запущен, понимаете? Метастазы в печени и, по предварительным данным, в легких. А это уже… Неоперабельно.
– Вы… Как такое может быть? – Спросил Семен, – Это что, шутка такая?
– Мне очень жаль, но нет. Обычно так оно и бывает. Рак – коварная болезнь и может легко не проявлять себя никак до тех пор, пока не станет слишком поздно.
Кровь стучала в ушах Семена, голова кружилась.
– И… Сколько?
Доктор долго молчал. Потом медленно развел руками.
– Месяц. Может быть два. Мы начнем поддерживающую терапию. Но…
Он не договорил.
Семен встал. Медленно прошел пару шагов туда-обратно. Потом вернулся.
– А она… Она знает?
– Пока нет, она все это время без сознания. Мы сообщим, когда она отойдет от наркоза. Но я рекомендую… Чтобы вы были рядом в этот момент.
Он встал. Положил руку Семену на плечо. Без нажима.
– Поверьте мне, это… Важно.
Семен сидел неподвижно. Как будто что-то внутри отключилось. Как будто весь мир перевернулся с ног на голову. Ничто не будет как прежде…
Через минуту он кивнул. Молча. На глазах навернулись слезы. Они стали капать ему на колени, почему-то издавая очень громкий звук… Как будто…
Как будто дождь барабанил в оконное стекло…
Семен проснулся и поначалу подумал, что за окном ночь, и можно поспать еще… Но потом он вспомнил, где находится, и сон как рукой сняло. Он сел. Голова гудела будто с похмелья. Во рту пересохло.
Семен встал на нетвердые ноги. Голова кружилась. Держась рукой за стену, он добрел до входной двери, нащупал возле нее выключатель, зажег единственную тусклую лампочку под потолком и наконец смог оценить внутреннее убранство номера санатория, в который его поселили.
Комната была крошечной. Из мебели в ней находились небольшой шкаф, кровать с продавленным матрасом, письменный стол и простой деревянный стул. Справа виднелась дверь в ванную, а прямо напротив входной двери располагалось небольшое окно с запыленными стеклами, в которые снаружи барабанил дождь.
На линолеуме под ногами у Семена лежали его вещи. Он расстегнул сумку, достал зубную щетку и бритвенные принадлежности и пошел в ванную. Белый кафель, уложенный мелкими квадратиками, буквально источал холод. Лампа над простым зеркалом без рамы жужжала и мигала.
Семен начал снимать с себя так и не высохшую со вчерашнего дня рубашку и вдруг почувствовал легкую боль на сгибе левого локтя. Присмотревшись, он заметил маленькую точку на коже… Что это? След от укола? Или ему просто кажется, ведь на этой планете ничего невозможно разглядеть в тусклом свете проклятых старых лампочек.
Семен выругался и открыл кран, из которого полилась еле теплая вода. Он хорошенько умылся, стараясь взбодриться и прогнать головную боль, затем почистил зубы и побрился.
Выйдя из ванной комнаты, Семен переодел рубашку, проверил пистолет в кобуре и встал посреди комнаты, задумавшись. На часах было девять пятнадцать. Нужно было обдумать, куда идти в первую очередь. Решив, что для начала он просто выйдет из санатория и попробует самостоятельно отыскать станцию связи, Семен натянул дождевик и надавил на ручку входной двери.
Дверь не поддалась. Он надавил на ручку еще раз. То же самое. Семен несколько раз слегка толкнул дверь – может, заело? И вдруг, после того как он в очередной раз навалился на дверь плечом, она распахнулась, и Семен чуть не повалился на стоящую на пороге Анну.
