Свято место - Гарценштейн Тем (хорошие книги бесплатные полностью .TXT, .FB2) 📗
Не более недели, слово даю.
– Для меня интересы Теневого сыска – это вещь первостепенная, и здесь…
Гретхен внезапно шагнула на ступеньку ниже, поравнявшись с ним. Держалась чинно и уверенно, будто до сих пор оставалась наверху. Подняла раскрытый блокнот.
Умоляю!
Флориан тряхнул головой – терпеть не мог жалкие мольбы, терзания несчастных. Он уже хотел отрезать все пути и сказать, что тема закрыта сейчас и впредь, но заметил странное: в руках Гретхен не было карандаша или ручки. Винклер настороженно посмотрел на нее.
– Ты же не… – С легкостью выхватил блокнот и стал быстро его листать, чувствуя, как внутри плавно вздымается что-то тяжелое и злое.
Вы даже не заметите.
Обещаю, что не буду путаться под ногами!
Нет, вы не правы, я не пытаюсь вас подкупить.
Просто неделю – и вы больше не увидите меня.
Синие глаза невольно расширились.
– Ты что, – он уставился на нее, пытаясь разглядеть на девичьем лице крохи смущения, – написала себе речь заранее?
Она ни капли не переменилась: не закусила нервно губы, сгорая от стыда, не поморщилась, не покраснела. Так и стояла перед ним, сияющая спокойной уверенностью. Любой бы смутился или отвел взгляд, Гретхен же обиженно дернула нижней губой и протянула руку за блокнотом. Отлистала еще несколько страниц, достала из кармана карандаш и торопливо вывела:
Я думала, у нас будет мало времени и ты не захочешь слушать.
Флориан вначале заметил нелепое «слушать», потом – как резко исчез тон мольбы. Кажется, подготовка была нужна ей, чтобы отодвинуть гордость в сторону и опуститься до унизительного прошения. Такая хитрая, совершенно наглая манера поведения, от которой сразу же хотелось избавиться адекватному человеку, показалась комиссару кривым отражением солдатской прямолинейности. Гретхен знала, чего хочет, и была готова играть по-крупному, только бы получить все. Лишенная речи, она прекрасно осознавала, что в этом мире снисхождения ждать не стоит, и вырывала удачу зубами.
Мелкий колючий снег падал за шиворот. Флориан тряхнул воротник и заметил, как, тая, снежинки оставляют темные пятна на плечах его пальто. Почему-то вспомнил мать, которая стояла перед ним в залатанном плаще, дрожала, как веточка под тяжестью белого покрывала. София протягивала руку и манила сына к себе, умоляя, чтобы он не гулял так долго, а то ей пришлось искать его целый час. Флориану было стыдно, очень стыдно, и он, хватая ее тощее запястье, видел, как посинела от мороза кожа. И они шли домой, сминая изношенными ботинками грязный снег.
Флориан почувствовал, как его вытолкнуло из воспоминаний, вздохнул, потому что ощущение было такое же, как и при погружении в реку, срочно требовался воздух.
– Те, кто живет в замке сыска, обязаны рисковать собой и встречаться с Венцом. – Он не смотрел на Гретхен. – Да, есть и гражданские, но это люди, без которых мы не можем: врачи, повара, даже ветеринар. Замок скорее развалится, чем станет подобием постоялого двора. – Флориан пригладил аккуратный меховой воротник. – Поэтому больше не трать ни мое, ни свое время.
Он чувствовал ее взгляд на себе, прекрасно видел, как горят голубые глаза, как сосредоточено внимание. Гретхен ловила каждое его слово, жадно прислушиваясь к интонационным переливам.
– Оставь свою навязчивую идею.
На мгновение Флориану показалось, что она смиренно приняла его слова, а потом он заглянул в сверкающие глаза и коротко выдохнул, понимая, что эта мысль – ерунда.
Ни черта Гретхен не приняла.
«Пока Жандармерия бездействует, а власти, кажется, заняты совсем другим, в Граниканте случилась новая беда. Вечером в четверг исчезла Римма Солерова. Ее мать обратилась за помощью и к нам.
«Газета Горинова» просит всех сознательных граждан: если вы видели Римму, обязательно сообщите по указанным адресам».
Агнет Ренн свернула газету и устало посмотрела на брата: мужчина пил кофей, сосредоточенно поглядывая на разложенные перед ним карты.
Было около восьми утра, Ренны решили не тратить время зря и собрались обсудить планы. Газету Агнет нашла на подоконнике, раскрытую и измятую. Юстину из-за парализованной руки было сложно держать что-то объемное, поэтому он и помял одну из сторон. Читать свежую прессу им обычно некогда, поэтому Агнет удивилась. Да и раскрыта газета была не на важных для сыска новостях. Мало ли, сколько этих одинаковых смазливых девиц исчезает? Люди мрут как мухи, расплачиваясь за чужое барство, девчонки в поисках лучшей жизни падают все ниже и ниже. Бездна давно разевает свою пасть и алчно чавкает, радуясь новой жертве. Агнет не утратила сердечности, работая в сыске, и не стала хладнокровна, просто всегда были вещи, которые при грамотном сравнении теряли свою ценность.
Чуть поморщившись, Юстин оторвался от карты и внимательно посмотрел на нее.
– Говори.
Она встрепенулась и взмахнула рукой, украшенной тонкими серебряными браслетами.
– О чем, дорогой мой?
– У тебя лицо такое, – Юстин нарисовал карандашом в воздухе круг, – будто ты сейчас лопнешь, если не скажешь.
Агнет слабо дернула плечом, глубоко вздохнула, будто пыталась разом втянуть в себя все помещение, и быстро-быстро произнесла:
– Ты думаешь, в этом есть что-то необычное? – И чтобы Юстин сразу понял, показала пальцем на газету. Со страниц на них смотрела черноволосая девушка.
– С чего ты взяла?
– На следующей странице огромный текст про оружие, над которым сейчас работают. А ты остановился тут. Чем тебя так заинтересовала эта статья?
Юстин слабо кивнул, явно понимая, что отмахнуться не выйдет.
– У меня чутье.
Он сказал это спокойно, но Агнет, вздрогнув, отшатнулась. С губ слетел смешок.
– Ты шутишь? Юстин, какое, ко всем чертям, чутье?
– А такое. – Он отвел здоровую руку в сторону. – И со мной иногда бывает, сама знаешь.
– Если дело касается Венца! – раскатисто воскликнула она, чувствуя, как волнение постепенно вспыхивает в груди.
– Что бы ты сейчас там ни думала, – предостерегающе начал Юстин, – все со мной нормально.
– Ладно, – Агнет кивнула и рухнула на стул. – Я тебя слушаю.
Он плавно отодвинул от себя карты и встал. Обошел стол, о чем-то раздумывая.
– Сколько пропадало людей раньше?
– Много, – задумчиво ответила Агнет, поправляя юбку из голубого гродетура. – Да у нас тысячи живут без регистрационных документов, и их никто не считает.
– В точку, – взмахнул указательным пальцем Юстин. – Теперь-то понимаешь?
Агнет прищурилась. Ее гениальный мозг уже подкидывал одну идею за другой, и мысли хаотично носились, создавая нужную картину.
– Тебя волнует, что всем были безразличны смерти и исчезновения, а тут написали?
– Да.
Она снова кивнула. В чем-то Юстин прав, но все же оставался один простой вопрос.
– А при чем здесь мы?
Юстин замер посреди комнаты и вскинул голову так, что длинные седые пряди опустились до самой талии. Вздохнул.
– Я пока не знаю, Агнеша. Но что-то происходит. – И, заметив ее скептический прищур, добавил: – У меня правда чутье.
Старая Астрид не помнила себя молодой. Память ветшала, а когда-то весомые события превращались в совершенно незначительные. Но Астрид не беспокоилась, словно зная, что у нее есть вещи, которые в миллион раз важнее. Точно земная жизнь всего лишь ширма для более ценного.
У Астрид есть обязательство.
Будни она проводила за готовкой или за прялкой. Натягивала шерсть, осторожно гладила упругие нити, крутила колесо, покачивая головой в такт. Сколько себя знала, Астрид всегда любила работать руками, придумывая новые узоры. Иногда замирала, чтобы полюбоваться ими, и сама поражалась, как красиво получается.
Прохладным февральским днем Астрид готовила в чугунном горшке корни солодки. Ее напитки знающие люди назвали бы «ведьмовскими», но она только хохотала. По скромному жилищу распространялись приторные ароматы. Астрид была в необычайно хорошем расположении духа, мурлыкала детскую песенку и потому не расслышала скрежета в чулане. Звонко взяв высокую ноту, Астрид захлопнула рот и наконец замолчала. Услышала.
