Пристанище Ноль. Первая крутка - Родович Арон (книги бесплатно без регистрации полные txt, fb2) 📗
Капсула выкатилась. Большая. Не полосатая — коричневая, в цвет хорошей глины.
[Минус 200. Баланс: 658.]
Швы разошлись, полыхнуло тёплым, и дальний угол зала занялся стройкой. Именно занялся — из ничего, слой за слоем, как на ускоренной съёмке, собрался фундамент из тёмного камня, на нём — стены из бруса, крыша, труба, крыльцо в две ступени, дверь с косым окошком. Пахнуло свежей стружкой. Что-то щёлкнуло, в окнах затеплился жёлтый свет.
Посреди демонического зала, под сводом из рёбер, стояла изба. Обыкновенная деревенская изба — у бабки в Вязниках такая была, только у бабкиной наличники резные, а тут голые косяки. Базовая комплектация. Наличники, надо полагать, шли отдельной круткой.
[Получено: Дом (базовый), 1 шт.][Жилая постройка установлена.][Лимит пребывания: снят.][Плановый выброс: отменён.]
Таймер в углу зрения мигнул и погас. Просто погас. Я стоял и смотрел на пустое место, где он тикал, и чувствовал, как разжимается что-то между лопаток — ромбовидная, та, что держит лопатку к хребту, и которую я до этой секунды за собой не замечал.
— Дом, — сказал Млякс с непонятной интонацией.
— Дом, — подтвердил я.
— Со второй крутки. Дом со второй портальной крутки. — Он подошёл к крыльцу, потрогал лапой ступеньку, отдёрнул. — Настоящий. Хозяин, я тебе как специалист скажу: люди в среднем выбивают Дом с двадцатой. Есть статистика. Грустная, как всё у нас.
— Система вкладывается, — напомнил я.
— Вот это меня и греет. И пугает. Одновременно. Как твоя изба.
Изба внутри оказалась честной — одна комната, печь — холодная, но настоящая, — стол, лавка, топчан с тюфяком, полка. Я первым делом сунул в печь свои пять килограммов досок — все, что накопил на четырёхсоткилограммовый дом, который мне больше не был нужен, — и понял, что поджечь их нечем. Спичек в базовой комплектации не значилось.
— Млякс. Ты огнём дышишь?
— Я похож на печку?
— Ты демон.
— Я демон-распределитель! Мы дышим входящей корреспонденцией! — Он подумал и добавил с достоинством: — Могу искру когтем о камень. Но за это обычно благодарят.
Искру он высек с третьего раза, стружка занялась, и через пять минут в печи горели мои строительные накопления, а по избе пошло живое тепло. Горели, между прочим, отлично. Никогда ещё несостоявшаяся ипотека не приносила столько простой человеческой радости.
На полке стояла кружка. Одна. Глиняная. Я взял её в руки и почувствовал странное — это была первая вещь за всю ночь, которая ничего от меня не хотела. Не тикала, не светилась, не предлагала кредит. Кружка. Просто кружка.
Я поставил на полку рядом ложку из серой капсулы. Натюрморт «Начало империи».
— Носок туда же положи, — посоветовал Млякс от двери. — Для полноты хозяйства.
— Носок — это текстиль. Текстилю на полке не место.
— О, обживаешься. Быстро вы, люди.
Я сел на лавку. Лавка скрипнула — по-настоящему, деревом. Снаружи, за стенами избы, был чёрный зал с рёбрами, за залом — межмировая тьма, в тьме — долг на две с половиной тысячи, город в огне, охотник, у которого я в списке невыполненных задач, и Вельфей, у которого я в списке личных оскорблений. Внутри была лавка, кружка и тюфяк.
— Млякс. А еда в этой лотерее бывает?
— В серых — бывает. Консервы, сухари, крупа. Ваша, человеческая, со складов затянутая.
— А вода?
— Колодец надо. Модуль такой, «Колодец», в портальных попадается... — он увидел моё лицо и вскинул лапы: — Не сегодня! Даже не думай! Баланс береги, должник!
Счётчик долга одобрительно вздохнул.
— И вот так теперь всегда? — спросил я.
— Шесть суток, двадцать три часа, — подтвердил Млякс. — Но у меня хорошая новость: я знаю, где брать пепел. Плохая: там, где его берут, обычно кто-то уже стоит и тоже его берёт.
Он не договорил, потому что терминал в зале коротко взвыл — я такого звука у него ещё не слышал, — и по стенам, по всем сразу, пробежала рыжая рябь, как по воде от брошенного камня.
[Внимание.][К точке привязки входа приближается существо.][Ранг: B.][Идентификация: демон-охотник.][Цель существа: точка входа.]
Мы с Мляксом посмотрели друг на друга.
— Дверь на стене гаража, — сказал я. — Он нашёл дверь.
— Нашёл, — согласился Млякс. Уши у него легли назад. — Учуял привязку. Я же говорил: охотники не любят упускать.
— Он может войти?
— Дверь владельца чужим закрыта. Но дверь — это привязка, а привязку можно выгрызть. Не зубами — терпением. Сутки, двое — выгрызет, и тогда у тебя в прихожей будет двести килограммов обиды с руками-скальпелями.
— А дверь? Дверь можно... перевесить? Открыть в другом месте, а эту бросить?
— Раньше — можно было: пока лимита не снял, вход открывался там, где ты стоишь. Помнишь, на стене гаража? Ты там СТОЯЛ, вот она там и прорисовалась. А теперь у тебя Дом, хозяин. Жилая привязка. Дверь зафиксирована к месту последнего входа намертво — это и есть твой адрес.
— И что, никак?
— Ритуал переноса привязки. Пять тысяч пепла и сутки без двери вообще.
— У меня шестьсот.
— Вот поэтому во всех мирах недвижимость начинается с одного и того же вопроса: «а что у нас с районом». А у тебя с районом теперь двести килограммов с руками-скальпелями.
— А выйти мы можем?
— Можем. Прямо в него.
Я встал с лавки. В новом доме, в котором я не успел посидеть и пяти минут, стало тихо-тихо — только счётчик долга тикал в углу зрения, и где-то там, за межмировой прослойкой, в ночном гараже, кто-то большой и терпеливый начал скрести когтем по рыжему контуру моей двери.
Скрежет я не слышал. Я его чувствовал — как чувствуешь бормашину через два кабинета.
— Млякс, — сказал я. — Сколько, говоришь, пепла дают за охотника?
Млякс медленно повернул ко мне голову.
— Хозяин. Я сейчас скажу фразу, которую младшие распределители не говорят никогда, потому что за неё лишают премии. — Он сглотнул. — Мне нравится ход твоих мыслей. Но у тебя нет ни одного шанса.
— У меня есть будка.
— Что?
— Пока не знаю. — Я смотрел на дверь и слушал бормашину. — Но у меня есть будка, дом, ложка и шесть суток долга. Человек в моём положении не выбирает, с кем драться. Он выбирает, где.
Скрежет за дверью стал ритмичным. Кто-то там уже понял, что дверь съедобная, — и теперь просто выбирал темп.
Глава 5
Глава 5
— ХОЗЯИН! — Млякс приземлился мне на грудь всеми четырьмя лапами. — ПОДЪЁМ! ОН ДОБРАЛСЯ ДО ДВЕРИ!
Изба вздрогнула от удара так, что с полки спрыгнула ложка, звякнула о кружку и покатилась по полу, а я слетел с топчана — вместе с Мляксом, тюфяком и мыслью, что проспал защиту диссертации. Мысль устаревшая, но живучая, как всё в академической среде.
Бум.
— Он начал стучать, — сообщил Млякс. Он сидел на подоконнике косого окошка и смотрел в зал. — Час назад скрёб, теперь стучит. Растёт над собой.
Я сел на топчане. Печь прогорела, в избе стояло сытое деревянное тепло, и всё это было бы почти уютом, если бы не два обстоятельства — счётчик [Долг: 2500. Осталось: 6 суток 14:02] в левом углу зрения и звук, с которым двухсоткилограммовый демон вкладывался в мою входную дверь.
Бум. Пауза. Бум.
— Ритм ровный, — сказал я, прислушавшись. — Он не бесится. Он работает.
— Охотники не бесятся. Охотник может стучать неделю. У них где-то в башке шило вместо скуки.
Я вышел из избы в зал. Рыжая рябь расходилась по стенам от каждого удара, как будто всё Пристанище было барабаном, а мы жили внутри. Терминал встретил меня деловитой строкой:
[Целостность привязки входа: 91%.]
— Вчера было девяносто шесть, — сказал Млякс, устраиваясь у меня на плече. — Пять процентов за ночь. Считай сам, у тебя с арифметикой лучше.
— Меньше двух суток.
— Угу. И это он ещё не голодный. Голодный грызёт быстрее.
— А он проголодается?
— Он — нет. Он ест перед охотой. А вот мы...
Про «мы» он мог бы и не уточнять. Завтрак у нас состоял из кипятка. Воду я ещё с вечера нацедил с холодной стены в дальнем углу зала — там, где камень потел конденсатом, я подставил кружку под самую жирную каплю и за час собрал почти полную. Теперь эта добыча, вскипячённая на углях в той же глиняной кружке, была выпита по-братски напополам с демоном, который при этом ворчал, что в приличных мирах даже заключённым дают личинок.
