Пламя крови. Любовь через боль (СИ) - Мун Даяна (книги бесплатно .txt, .fb2) 📗
— Первый шаг сделан, — произносит мужчина ровным голосом, но тише, чем обычно. — Ты почувствовала разницу между неконтролируемым излучением и собранной силой.
Он отступает на шаг, давая мне возможность размяться. Я опускаюсь на пол. Вайтс отходит к стене, облокачивается об нее и, складывая руки на груди, продолжает:
— Теперь ты понимаешь, почему дисциплина — не прихоть. Это то, что отделяет жертву от того, кто может постоять за себя. Твой щит — твоя защита! На сегодня достаточно. Упражняйся в этом состоянии каждый день. Начни с пяти минут утром и вечером. Это приказ!
Вайтс отходит от стены и идет к выходу. Его слова отзываются во мне криком отчаяния. Приказ? Опять⁉ Я встаю на ноги. Мое тело напрягается, кулаки непроизвольно сжимаются. Понимаю, что мой голос сейчас сорвется на хрип, но я не останавливаюсь:
— Господин Вайтс… вы всегда такой? Вечно напряженный, холодный, аскет до мозга костей? Педант, который не знает иного языка, кроме приказов и абсолютного подчинения?
Вампир, почти подошедший к дверям, вдруг застывает. Пронзительный взгляд полосует меня, а голос звучит тяжело и властно, отчеканивая ответ:
— Холод и аскетизм — самые необходимые инструменты в этом мире, где каждая проявленная эмоция может быть использована против тебя. Или против тех, кто под твоей защитой, — говорит, смотря прямо мне в глаза. — Ты спрашиваешь об этом, потому что моя внешность контрастирует с тем, что ты почувствовала внутри?
Выдержав этот свинцовый взгляд, я бросаю ему в лицо, почти крича:
— Да. Внутри вас буря! Я чувствую ее! Огонь и что-то еще, чего я не знаю… Словно вы отчаянно подавляете в себе нечто чуждое, почти кощунственное для вашей природы… — я замираю на полуслове. Тень горькой усмешки кривит губы вампира — едва уловимое движение, выдающее его внутренний разлад.
— Буря, — повторяет он тихо, и его взгляд на миг становится отстраненным, словно он заглядывает в бездну. — Да. Она всегда там. Но, если дать ей волю, она сожжет все дотла. И тебя в первую очередь.
Верховный возвращает взгляд на меня, и в его глазах я вижу только застывшую сталь, не пропускающую ни единой эмоции Мое сознание вновь превращается в водоворот мыслей. Я пытаюсь придумать хотя бы что-то, чтобы сорвать с него эту маску и столкнуться с его бурей лицом к лицу.
— А давайте сходим в ночной клуб, господин Вайтс? — неожиданно для себя громко заявляю я, разрушая сложившуюся тишину.
Брови вампира взметнулись в почти призрачном жесте удивления. В его взгляде я замечаю не гнев, а скорее полное, абсолютное непонимание. Кажется, я предложила нечто настолько невозможное, словно позвала его пройтись по поверхности раскаленного солнца.
Проходит несколько мгновений, прежде чем мужчина отвечает, и каждое его слово пропитано тонкой иронией:
— Ночной клуб — место, переполненное неконтролируемыми эмоциями, алкоголем, громкой музыкой и сотнями людей, чья энергия бьет фонтаном. Это самоубийство для того, чья магия только что проснулась и чья руна реагирует на малейший всплеск. Одна вспышка ревности, один приступ паники в толпе — и ты либо потеряешь сознание, либо устроишь энергетический всплеск, который привлечет не тех, кого хотелось бы.
Дух противоречия окончательно берет верх, заставляя меня стоять на своём до конца:
— Я хочу чувствовать себя живой! — почти кричу я ему в лицо. — Хочу сумасбродства, хочу… поцелуев! Хоть чего-то настоящего, капельку жизни…
Его лицо застывает. На секунду его взгляд становится острым, как скальпель — не гнев, а болезненный проблеск истины отражается в его зрачках. Вампир отводит взгляд в сторону, сосредоточенно рассматривая пустоту у противоположной стены.
— Поцелуи… — слово слетает с его губ бесцветно, подчеркивая ту невидимую пропасть, что легла между нами, затем продолжает. — Безумства… Ты хочешь «капельку жизни»? Твоя жизнь сейчас измеряется не в поцелуях, а в минутах до того момента, когда любой жаждущий тебя почувствует твой следующий неконтролируемый всплеск. Или когда кто-то из моей… или другой ветви решит, что древняя магия в руках простой студентки — это слишком ценный приз, чтобы оставлять его без присмотра.
Вампир делает шаг вперед, и его тень накрывает меня. Он приближает свое лицо так близко к моему, что я чувствую его дыхание. Я замираю. Мужчина пристально всматривается в мои глаза, словно пытается в них отыскать хотя бы каплю здравого смысла — но не находит — ее там нет.
— Твои «безумства» сейчас — это не танцы в клубе. Это умение прожить еще один день, не став мишенью или оружием. Все остальное — роскошь, которую ты пока не можешь себе позволить, — его шепот обжигает мои губы — он чеканит слова в опасной близости, не оставляя пространства для вдоха.
Я еле сдерживаюсь и, стиснув зубы, произношу:
— А вы, господин Вайтс, вы можете себе позволить любую роскошь? — словно ответным ударом на выдохе произношу слова, понимая, что мое дыхание сейчас касается его губ.
Вампир замирает. Кажется, вопрос застает его врасплох. На мгновение в его глазах мелькает злость с примесью какой-то неизвестной мне энергией. Он резко откидывает свою голову назад. Делает глубокий вдох и, возвращая свой взгляд в мою сторону, произносит с обычной холодностью:
— Роскошь… У меня есть власть. Деньги. Вечность впереди. Каждая «роскошь» имеет свою цену. Доверие — это уязвимость. Привязанность — слабость. Даже простой поцелуй… — он резко обрывает фразу, и его взгляд становится просто обжигающе ледяным, пронизывающим каждую клеточку моего тела. — Это ловушка. Для таких, как я, и для таких, как ты, только что вступивших в этот мир. Поэтому — я не позволяю ее себе! И тебе не советую.
Я чувствую, как внутри меня что-то вспыхивает. Мой огонь! Он начинает разгонять во мне всю ту злость, которую я еле сдерживаю. Мои просьбы рассыпались прахом у подножия его ледяной стены. Ярость вспыхивает во мне, выжигая остатки самообладания. Последняя нить терпения рвется, и я выкрикиваю ему в лицо:
— Господин Вайтс, поцелуйте меня!
Верховный отшатывается от меня, как от удара. Взгляд вампира превращается в лезвие. Там не было места желанию — только необузданная опасность хищника. Он разорвал дистанцию, но напряжение в комнате зазвенело, как натянутая до предела струна.
— Нет! — произносит мужчина низким, хриплым и полным неоспоримой власти голосом, и кажется, что его каждое слово звучит как приговор. — Это не игра. Не каприз, — он с силой сжимает кулаки, выдавая предельное напряжение побелевших пальцев
— Ты не понимаешь, что просишь. Мое прикосновение, мой… поцелуй — это не романтика. Это то, что может разбудить в тебе то, что усыплено, или привязать тебя ко мне. Это точка невозврата, — продолжает Вайтс и я чувствую, как его дыхание становится рваным, словно он пытается взять под контроль ту самую «бурю», о которой говорил.
Он разворачивается и, переходя порог зала громко и отчетливо произносит:
Ты сейчас — обнаженный нерв, открытая рана. Но исцелять тебя — не моя участь. Забудь. — Шаги его затихают, оставляя меня в пустоте зала.
— Да плевать мне на вашу энергию вечные поучения и все остальное! Я хочу жить! Я хочу, чтобы вы меня поцеловали! Если вы слишком трусливы для этого — я попрошу Дейва!
Но слова мои разбиваются о тишину…
Глава 10
Конец планам
Я выхожу в холл и встречаю там Элис, которая беседует с молодым человеком. Несмотря на его юношескую хрупкость, в каждом жесте и слове сквозит сухая деловая уверенность. Волосы аккуратно уложены, словно он только что вышел из дорогого салона. Глаза — большие, карие, мягко отражают свет и внимательно смотрят на меня, но без оттенка любопытства. В них скорее читается понимание и готовность принять информацию, чем желание ее добыть.
— Добрый день, мисс Амбер. Это личный помощник господина Вайтса, его зовут Майкл Лендон, — говорит девушка, замечая к кому устремлен мой взгляд, -сам же господин Вайтс уехал в офис и будет только поздно вечером.
