Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей (бесплатные онлайн книги читаем полные версии .TXT, .FB2) 📗
– Удивительный человек, – негромко произнёс Распутин, глядя не на газету, а на дочь.
Алиса подняла глаза:
– Ты о бакалейщике или о Данииле?
– О Данииле, – ответил Распутин и в его голосе было что‑то, чего Алиса не смогла расшифровать. – Удивительный человек. Думаю, мы ещё не раз убедимся в этом.
Алиса хмыкнула, вернулась к чтению и больше не поднимала глаз. А Распутин сидел в своём кресле, допивал виски и думал о том, как много его дочь не знает. О Данииле, о себе, о кольце с сапфиром на своём безымянном пальце, происхождение которого она так и не смогла вспомнить.
И о том, что человек на обложке этой газеты стёр ей память не потому что хотел, а потому что любил. И что однажды, когда всё закончится, она об этом узнает. И Распутин очень надеялся, что к тому моменту у него будет достаточно виски, чтобы пережить то, что за этим последует.
Глава 16
Дом на Арсенальной набережной
Нестеров стоял у знакомой двери и прислушивался. Тишина. Он позвонил – никто не открыл. Постучал – тот же результат. Квартира была пуста и давно нежилая: пыль на дверной ручке, потускневший глазок, рекламные листовки, торчащие из‑под двери.
Он направился к выходу из дома, но в лифте к нему сел кряжистый дедок. Тот самый. через которого Александр передал Даниилу ключ от тайной комнаты в поместье Волченко.
– Уварова ищешь? – сузив взгляд, спросил дед.
– Вы знаете где он? – вопросом на вопрос ответил тот.
Дед хмыкнул:
– А тебе зачем?
Нестеров мысленно пожал плечами. Он никогда не стеснялся использовать свой дар для достижения своих целей, поэтому властно сказал:
– Приказываю тебе рассказать всё что ты знаешь о местонахождении Уварова.
Дед несколько секунд он стоял молча, а потом поднял взгляд на Нестерова и заговорил с абсолютно ровным выражением лица:
– Уваров уехал в Москву. Живёт теперь на Арбате, в доме номер шестнадцать, квартира семь. Каждый вторник ходит в баню на Пречистенке, а по четвергам играет на балалайке в подземном переходе у Большого театра. Вход свободный, но за “Калинку‑малинку” берёт отдельно.
Нестеров нахмурился. Приказ должен был заставить старика выдать местонахождение Уварова, но то, что он слышал, не вязалось ни с каким ментальным воздействием.
Дед выдержал паузу, снял очки и его лицо расплылось в ехидной ухмылке. Он расстегнул верхнюю пуговицу кофты и вытянул из‑под неё цепочку с тускло мерцающим камнем.
– Что, менталист хренов? Опять думал мне в мозгах копошиться? А вот тебе кукиш! – он сложил фигу и сунул её Нестерову под нос. – В прошлый раз твои фокусы на мне прокатили, но я, знаешь ли, учусь на своих ошибках. В отличие от некоторых.
Защитный артефакт. Нестеров смотрел на камень и понимал, что старик подготовился. В прошлый раз приказ сработал и дед это запомнил, а теперь обзавёлся защитой. Но откуда у обычного пенсионера боевой защитный артефакт?
– Что вылупился, не ожидал? – Нестор Павлович покачал головой, убирая цепочку обратно под кофту.
Едва двери лифта раскрылись на первом этаже, Александр бросился к выходу. Его раскрыли. Дед знает о приказе, знает что перед ним менталист, а значит через час эта информация может оказаться у кого угодно.
– Куда засобирался? – окликнул его Нестор Павлович.
Нестеров остановился, не оборачиваясь.
– Пошли ко мне, поговорим, – сказал дед совсем другим тоном – спокойным и усталым.
Нестеров обернулся и подозрительно посмотрел на старика.
–Смотри не обделайся со страха. Давай уже заходи, солдат ребёнка не обидит, – проворчал тот и жилистой рукой задержал закрывающуюся дверь лифта..
Квартира Нестора Павловича была небольшой, но каждый квадратный сантиметр стен рассказывал историю, от которой у Нестерова перехватило дыхание. Медали и ордена в застеклённых рамках – не пять и не десять, а десятки, причём некоторые он видел только в музеях. Парадные сюртуки в открытом шкафу – три разных, каждый с нашивками, которые присваивались только высшим чинам тайных служб. И фотографии: Нестор Павлович, моложе на двадцать, тридцать, сорок лет, рядом с людьми, от чьих лиц у Нестерова расширились глаза. Императоры, канцлеры, главы иностранных разведок.
– Кто вы, чёрт побери, такой? – выдохнул Нестеров.
Нестор Павлович прошёл на кухню, поставил чайник и ответил, не оборачиваясь:
– Нестор Павлович Афонин, бывший глава тайной канцелярии Его Императорского Величества. В отставке. Уже давно в отставке, если честно, и очень этому рад.
Он достал две чашки, бросил в каждую по пакетику чая и повернулся к Нестерову:
– Садись. Разговор будет длинный.
Нестеров сел за маленький кухонный стол и некоторое время молчал, пытаясь уложить в голове тот факт, что сумасшедший старик, которого он считал безобидным пенсионером, руководил самой могущественной спецслужбой империи.
– Я знаю, зачем ты ищешь Даниила, – сказал Нестор Павлович, разливая чай. – И знаю, кто ты такой. Менталист, которому кто‑то приказал считаться отцом мальчика, хотя ты понятия не имеешь, зачем и почему.
Нестеров напрягся:
– Откуда вы...
– Я был главой тайной канцелярии, – перебил старик. – Знать вещи, которые не положено знать – это была моя работа. А теперь скажи мне: ты ведь приехал сюда потому, что до тебя дошли слухи о том, что происходит в империи, и ты хочешь наконец понять, кто такой Даниил Уваров и почему тебя заставили изображать его отца?
Нестеров медленно кивнул:
– Я столько лет жил с этим приказом, не понимая ни причин, ни смысла. Я знаю лишь одно: Даниил не мой сын, но кто‑то очень хотел, чтобы мир думал иначе. Кто‑то достаточно могущественный, чтобы заставить менталиста подчиниться без объяснений.
– Тогда слушай внимательно, – Нестор Павлович сел напротив, обхватил чашку ладонями и заговорил тем тоном, каким рассказывают вещи, которые меняют всё. – То, что я сейчас скажу, ты не найдёшь ни в одном архиве, ни в одной книге и ни в одном досье.
Он отпил чай и начал:
– Три века назад теракт уничтожил действующего Императора и его старшего сына. Власть перешла к младшей ветви Романовых, которая правит по сей день. Но невеста погибшего наследника была беременна. Она выжила, скрылась и родила ребёнка, которого спрятала под чужой фамилией. Горшков.
– Горшков? – переспросил Нестеров.
– Потомки старшей ветви жили под этой фамилией поколениями, скрывая своё происхождение и свой дар. А дар у них был тот же, что у действующей императорской семьи – ментальный приказ через рукописный текст. Правящая ветвь несколько веков считала, что старшая линия оборвалась, пока отец нынешнего Императора не узнал правду.
Нестор Павлович замолчал и посмотрел на Нестерова:
– Последнего из Горшковых звали Александр. Он был пилотом, служил в армии, влюбился в девушку из рода Юсуповых. И когда прошлый Император узнал о нём, мне приказали его устранить.
–Вы убили отца Даниила, – тихо произнёс Нестеров, и в его голосе не было вопроса.
– Мои люди выполнили приказ, – кивнул старик. – А потом мне приказали проверить, не осталось ли потомства.
Его лицо стало неподвижным.
– Я нашёл его девушку. Она была беременна на тот момен .
– Вера, – прошептал Нестеров, и всё начало складываться.
– И вы... – начал Нестеров.
– Не смог, – оборвал его Нестор Павлович. – Я пришёл туда с приказом и ушёл без его выполнения. Не нужно быть гением чтобы понять, что бы сделал Император, узнай он о ребёнке. Я не смог убить беременную девушку, которая понятия не имела, какую тайну носит в себе.
Он отпил чай и продолжил:
– Я доложил Императору, что Горшков был последним из старшей ветви и что вместе с ним умерла вся линия. Он принял это и успокоился, а я вышел в отставку через полгода и поселился здесь, подальше от дворцов и приказов.
