Голос из прошлого - Которова Ольга (книги txt, fb2) 📗
Она закрыла глаза и начала медленно тасовать колоду.
— Ну что, — тихо проговорила Вероника, — покажете, что случилось с Лерой?
Первая карта легла на покрывало рубашкой вверх. Ника перевернула ее.
Луна.
Она невольно нахмурилась.
— Даже не удивлена.
Луна появлялась всякий раз, когда дело касалось тайн, страхов и чего-то скрытого. Она могла предупреждать об обмане, иллюзиях или о том, что Ника пока видит лишь малую часть происходящего.
Следом девушка вытащила вторую карту.
Верховная Жрица.
Теперь стало интереснее.
— Тайна, которую не хотят открывать, — пробормотала Ника.
Она провела пальцем по краю карты и ненадолго задумалась. Верховная Жрица редко давала прямые ответы. Эта карта словно предлагала не торопиться и внимательнее смотреть по сторонам. Истина где-то рядом, но сама в руки не дастся.
Последней Ника вытянула Восьмерку Кубков. Несколько секунд она молча смотрела на расклад.
Луна. Верховная Жрица. Восьмерка Кубков.
— И что мне с вами делать?
— Для начала можно перестать разговаривать с картонками.
Ника вздрогнула и вскинула голову.
Глеб стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. На губах мужчины играла довольная улыбка.
— Ты всегда так бесшумно подкрадываешься?
— Я вообще-то постучал.
— Не слышала.
— Еще бы. Ты тут совещание проводишь.
Вероника закатила глаза в ответ на его улыбку.
— Очень смешно.
Глеб вошел в комнату и остановился возле кровати.
— Ну и что сказало твое совещание?
— Ничего хорошего.
— А если конкретнее?
— Луна — тайна, страхи, обман. Верховная Жрица говорит, что от нас что-то скрыто. Причем ответ, скорее всего, находится совсем рядом. А Восьмерка Кубков обычно означает уход.
— Так Лера все-таки сама ушла?
— Не знаю. — Ника вздохнула. — Давай рассуждать логически. Если бы она сама ушла, то, думаешь, не вернулась бы домой? Да и зачем оставлять телефон и документы? Да и как она могла уйти, если двери, как нам известно, были заперты изнутри? Окна тоже не открывали.
— Это только по словам тех, кто обнаружил ее исчезновение.
— А первыми его заметили рабочие, — тихо продолжила Ника.
— Думаю, нам не мешало бы с ними поговорить.
— Согласна.
Вероника собрала карты в одну стопку, однако убирать их не спешила.
Восьмерка Кубков не давала ей покоя.
Ника провела большим пальцем по краю колоды.
— А если ее кто-то увел, как этот человек потом выбрался из дома? А если Артемий Никитич прав и перед исчезновением Лера чего-то боялась настолько, что рассыпала соль у двери и окна…
— Значит, нужно выяснить, чего именно она боялась.
Ника подняла на него глаза.
— Именно.
Она убрала карты в коробку и спустила ноги с кровати.
— Пойдем осматривать дом. Только предлагаю начать с первого этажа.
Ника убрала колоду в сумку, накинула теплую кофту и последовала за Глебом.
В доме стояла мертвенная тишина. Пока они ходили по особняку с Артемием Никитичем, Ника не обращала на эту тишину внимания, а сейчас она резала по ушам, и отчего-то становилось немного жутковато, хотя на улице еще день. На часах не было и двух. Тишину изредка нарушал скрип деревянных половиц под ногами.
Они спустились в холл.
Начать решили с залы, о которой рассказывал Артемий Никитич.
За широким дверным проемом находилась просторная комната с тремя высокими окнами. Здесь реставрация, судя по всему, почти закончилась. Стены покрывали деревянные панели, потемневшие от времени, под потолком висела массивная бронзовая люстра, а вдоль стен стояли старинные шкафы и несколько кресел.
На каминной полке Ника заметила несколько фотографий в старых рамках. Она подошла ближе. На одном снимке возле особняка стояло большое семейство. Мужчины в строгих костюмах, женщины в длинных платьях, несколько детей. Фотография сильно выцвела, но дом на заднем плане узнать было легко.
— Бывшие хозяева? — спросил подошедший Глеб.
— Возможно.
Ника хотела взять рамку, но передумала. Пока лучше было ничего не трогать без необходимости.
— Лера наверняка разбирала эти фотографии, — предположил Глеб.
— Значит, где-то должны быть ее записи.
— Скорее всего.
В другом конце комнаты находилась высокая двустворчатая дверь.
Глеб первым подошел к ней.
— Судя по рассказу Артемия Никитича, за ней музыкальная комната.
Ника почувствовала, как внутри появилось странное волнение.
Именно этой комнате Лера уделяла особенно много внимания. И именно про музыку говорил прежний хозяин после исчезновения жены и детей.
«Они исчезли в музыке». Слова Артемия Никитича пронеслись у нее в голове. Ника сама не понимала, но почему-то эта фраза ее пугала. Хотя в ней не было ничего страшного. Если верить словам Артемия Никитича, последний хозяин дома был не в ладах с головой, а психически больному человеку может казаться все что угодно.
— Нужно будет все разузнать о последних хозяевах дома, — негромко проговорила она. — Мужчина не просто так с ума сошел. Изначально-то был здоров.
«А может, его с ума свели призраки дома?» — пронеслась очередная мысль, и Ника надеялась, что в этом доме нет никаких привидений. По крайней мере, она не ощущала ничьего присутствия.
Глеб взялся за металлическую ручку и нажал на нее. Дверь с тихим скрипом отворилась.
Ника последовала за Глебом и замерла на пороге.
Музыкальная комната оказалась значительно больше, чем она ожидала. Почти всю дальнюю стену занимали высокие деревянные шкафы со стеклянными дверцами. За ними ровными рядами стояли сотни пластинок. Некоторые хранились в ярких конвертах, другие — в простых пожелтевших бумажных пакетах.
В центре комнаты стоял большой стол, заваленный тетрадями, коробками и какими-то проводами. Рядом находился современный ноутбук, покрытый тонким слоем пыли.
— Это Лерин, — прошептала Вероника, не отрывая взгляда от ноутбука. Она подошла ближе, рассматривая его как следует, но не спешила к нему прикасаться.
— Тут много записей от руки. — Глеб тоже стоял рядом со столом и, взяв одну из тетрадей, рассматривал написанное. — Это пометки о том, что нашли в доме. Она вела подсчет всего, над чем работала. Полезные записи. Нужно будет их изучить.
Вероника обвела взглядом комнату, задержавшись на деревянных панелях. Резные цветы и переплетающиеся листья образовывали красивый узор. Один из листьев показался ей необычно гладким, будто дерево в этом месте отполировали руками. Но уже через мгновение ее внимание привлек старинный граммофон, стоявший у стены, и она подошла к нему, рассматривая.
Темное полированное дерево, латунные детали и массивная труба, похожая на огромный раскрывшийся цветок. Несмотря на возраст, аппарат выглядел практически новым.
— Красивый, — произнесла она тихо.
Глеб тоже подошел к проигрывателю, остановившись рядом.
— И рабочий, судя по всему.
Мужчина вернулся к столу, на котором лежали пластинки, и, взяв одну, вернулся к проигрывателю. Поставил пластинку, несколько раз повернул боковую ручку и, когда диск закрутился, осторожно опустил иглу. Сперва послышался неприятный шум, а потом заиграла тихая музыка.
— И правда, рабочий. — Мужчина улыбнулся. — Идем изучать дом дальше?
— Идем. — Вероника вздохнула.
Остальные комнаты они осмотрели довольно быстро. Не было там ничего такого, чтобы привлекло их внимание. Осмотр занял еще около двух часов. И только потом Вероника и Глеб выгрузили из машины продукты, купленные по дороге, и занялись ужином.
Осень выдалась прохладной. К вечеру и вовсе пошел дождь.
***
После ужина Ника и Глеб устроились в гостиной возле камина. За окнами давно стемнело, и старый особняк словно отгородился от остального мира. Огонь потрескивал в камине, отбрасывая на деревянные стены теплые блики, а на небольшом столике между креслами стояли чайник и две кружки.
