Голос из прошлого - Которова Ольга (книги txt, fb2) 📗
Ника забралась в кресло с ногами и раскрыла одну из тетрадей, найденных днем в музыкальной комнате. Большинство записей принадлежало Лере. Девушка аккуратно вела учет пластинок, делала пометки об их состоянии, записывала даты, имена исполнителей и все, что удавалось выяснить о происхождении коллекции.
— Она серьезно к этому подходила, — произнесла Ника, перелистывая очередную страницу.
Глеб сидел напротив с другой тетрадью в руках.
— Тут даже номера полок указаны. Работа проделана колоссальная, — восхитился Глеб.
— Удобно. Значит, завтра сможем проверить, все ли на месте.
Ника сделала глоток чая и снова опустила взгляд на записи.
Некоторые страницы были исписаны почти полностью, другие содержали всего несколько строк. Иногда рядом с названием пластинки Лера ставила вопросительный знак или короткую пометку: «Проверить». Несколько раз встречалась запись: «Плохая запись, много шумов».
— Кстати, давай завтра дойдем до деревни и поговорим с рабочими?
— Ага.
Они просидели у камина еще около часа. Ничего действительно важного в записях Леры так и не нашли. Судя по тетрадям, последние недели девушка почти все время проводила в музыкальной комнате, разбирая коллекцию и оцифровывая пластинки.
Ближе к полуночи они разошлись по комнатам.
— Если увидишь призрака, кричи громче, — сказал Глеб возле своей двери, усмехнувшись.
— Чтобы ты успел убежать первым? — Ника рассмеялась.
— Именно. Ладно, спокойной ночи.
— И тебе.
Спать совершенно не хотелось.
Она переоделась, забралась под одеяло и выключила свет. Некоторое время лежала, глядя в темноту.
Дом жил собственной жизнью.
Где-то поскрипывало дерево. Иногда тихо постанывали трубы отопления. За окнами бушевал ветер, и Нике даже показалось, что из леса доносится какой-то вой. А может, это просто ее фантазия разыгралась.
Ника старалась не обращать внимания на посторонние звуки, но получалось плохо. Стоило ей попытаться расслабиться, как обязательно раздавался какой-нибудь звук, от которого сердце начинало бешено колотиться.
Она вообще плохо спала в чужих местах, а особенно жутко ей было, если в этих местах произошло что-то очень нехорошее. А стоило вспомнить слова Артемия Никитича о людях, исчезавших здесь, как воображение тут же начинало рисовать всякую ерунду.
«В музыке исчезли».
Странная фраза никак не выходила из головы.
Ника повернулась на другой бок, натянула одеяло повыше и посмотрела в незашторенное окно. Небо было черным. Ни луны, ни звезд. Глубоко вздохнув, она прикрыла глаза и попыталась уснуть. Получилось это не так быстро, как хотелось бы. Но стоило Веронике наконец провалиться в сон, как ее разбудил какой-то звук.
Сначала Ника даже не поняла, что именно заставило ее открыть глаза. Она лежала неподвижно, всматриваясь в темноту комнаты.
Секунда.
Еще одна.
Девушка прислушивалась, ощущая, как ее сердце начинает быстро биться, а в груди нарастает тревога.
А потом она услышала.
Музыку.
Где-то внизу очень тихо играла веселая танцевальная мелодия. Она звучала по-старинному, немного скрипуче, с шорохами и потрескиванием, словно запись сделали много десятилетий назад.
Ника мгновенно проснулась окончательно, а музыка продолжала играть. И это была не игра воображения. Звук действительно доносился снизу. Веселая мелодия, казалось, становилась все громче. Веронике очень хотелось, чтобы это оказалась неудачная шутка Глеба. Чтобы он просто решил над ней подшутить. Но она понимала, что это не Глеб.
Вероника лежала не двигаясь. Первая мысль была совершенно детской: забраться под одеяло с головой и сделать вид, что ничего не слышит. Она даже машинально потянула край одеяла выше, но остановилась. Прислушалась. На мгновение музыка затихла, но не прошло и пары секунд, как заиграла другая мелодия, такая же веселая, как и предыдущая.
Собравшись с мыслями, Вероника села на кровати, не сводя взгляда с входной двери. Она не сомневалась: мелодия доносилась из музыкальной комнаты. По коже побежали мурашки, когда за дверью скрипнула половица. Девушка даже дышать перестала, а затем послышался тихий стук в дверь. Он прозвучал так неожиданно, что Вероника вздрогнула, чудом не закричав от страха. А музыка не стихала.
Стук повторился, а из-за двери раздался голос Глеба.
— Ника?
И дверь медленно открылась.
Глеб стоял на пороге босиком, в пижамных штанах, с телефоном в руках и светил фонариком в ее комнату.
— Глеб! — Ника тут же подскочила с кровати, подбежала к двери и нажала на выключатель, но свет не загорелся. — Что со светом?
— Может, пробки выбило? Света нет во всем доме.
— Это ведь не ты включил проигрыватель? — прошептала она.
— Если бы, — ответил Глеб. В его голосе слышался страх.
Саму Веронику трясло от страха. А мелодия тем временем сменилась, и заиграла более спокойная музыка.
— Что делать? — Ника посмотрела в лицо Глеба.
Мужчина сглотнул и посмотрел в сторону лестницы.
— Сходим и посмотрим, что там?
Ей не хотелось никуда идти. Единственным желанием было спрятаться куда-нибудь подальше и не высовываться. Но Ника только согласно кивнула. Делать было нечего. Оставался шанс, что проигрыватель просто старый. Мало ли что у него переклинило — и он заиграл. Глеб ведь оставил на нем пластинку. И никакие не призраки и не нечисть играют с ними. Ника даже представить себе не могла, что чувствовала Лера, когда услышала ночью музыку. А она точно ее слышала. Ника была в этом уверена.
— Идем?
Глеб кивнул, и они медленно двинулись к лестнице. Глеб шел впереди, Ника отставала на шаг. Единственным источником света был фонарик телефона. Никто из них даже не подумал о том, что они идут босиком по холодному полу. От страха ни Вероника, ни Глеб не вспомнили об обуви. Да и не ощущали они ничего, кроме ужаса, от которого все волосы на теле вставали дыбом.
Они осторожно спустились по лестнице. На удивление, не скрипнула ни одна ступенька.
На первом этаже было темно. Глеб нажал на выключатель, но и здесь свет не загорелся. А звуки музыки стали еще громче.
Веселая мелодия с легким потрескиванием пластинки разносилась по пустому дому. Ника машинально схватила Глеба за руку, и он сжал ее ладонь крепче. От Вероники не укрылось, как дрожит рука Глеба. Он боялся, как и она сама.
Чем ближе они подходили к музыкальной комнате, тем громче становилась мелодия.
Дверь была закрыта. Только вот Ника прекрасно помнила, что она была открыта, когда они уходили спать. Она сама отнесла туда записи Леры и не стала закрывать дверь.
— Дверь была открыта, — прошептала Ника.
— Точно?
— Да.
Глеб сглотнул, выпустил руку Ники и положил ладонь на ручку. Медленно повернул ее и толкнул дверь.
Комнату освещал только яркий лунный свет, проникавший с улицы. Глеб первым шагнул внутрь, а Ника последовала за ним, подумав о том, что, когда она засыпала, шел дождь и на небе не было ни луны, ни звезд. Теперь же луна светила очень ярко, хорошо освещая комнату.
Все внимание Глеба и Вероники было приковано к проигрывателю. Глеб медленно прошел по комнате и остановился у граммофона.
На старинном проигрывателе вращалась пластинка. Игла скользила по дорожке. Через мгновение Глеб поднял иглу. Музыка стихла, и в доме стало оглушительно тихо. Даже ветра за окном не было слышно.
Вероника вдруг подумала, что лучше бы играла музыка, чем стояла эта тишина. Было в ней что-то нехорошее, отчего в голову лезли пугающие мысли.
— Давай уйдем отсюда, — попросила Ника. Ее не переставало трясти.
— Хорошо. Светом займусь с утра. Что-то нет желания идти в подвал ночью, — ответил Глеб немного охрипшим голосом.
Ника была с ним согласна. Идти ночью в подвал в незнакомом доме, где происходит всякая чертовщина, было бы глупо. Они и без света обойдутся несколько часов. Ничего страшного с ними не случится.
— Только вынь, пожалуйста, пластинку, — попросила она.
