Витязь (СИ) - Мамаев Максим (бесплатная библиотека электронных книг .TXT, .FB2) 📗
По пяти каналам уходила энергия смерти и Порча, а по трём ко мне возвращалась почти полностью очищенная нейтральная мана, что заполняла мою ауру. Да, она была не идеально чиста, но… Если ты несколько дней бродил по пустыне, умирая от жажды, и вдруг нарвался на пруд с прохладной водой, то станешь ли ты обращать внимание на то, что она чуть мутновата? Вот я лично не стал бы, а потому и предлагаемую степень очистки принимал с огромной благодарностью. Не говоря уж о том, что у меня в процессе терялось минимум семьдесят процентов от объёма очищаемой энергии, а у книги — от тридцати до сорока, не более.
Я сидел спиной к стволу полузасохшей ели, из ветвей и плаща соорудив подобие навеса над бесчувственным телом отца Марка. Каждый час я ненадолго прерывался и проверял пульс мракоборца, после чего смачивал ему губы растопленным снегом. Его дыхание постепенно, по чуть-чуть становилось глубже, а цвет лица из землистого переходил в обычную бледность. Однако святой отец по-прежнему был где-то далеко, в глубинах собственных тела и разума, сражаясь с ядом.
Гримуар закончил свою работу часа за два до рассвета. Всю Порчу, концентрат которой он извлёк из меня, загадочный артефакт, к которому у меня сегодня сильно прибавилось и уважения, и вопросов, благоразумно сбрасывал назад и вверх, так, чтобы её относило подальше.
И кстати, он не только очищал энергию. Там, в осквернённом биореакторе, откуда-то было то, что было мне так нужно — настоящая, правильная жидкость для восстановления Витязей. Изменённая, разбавленная, с многочисленными примесями, но в основе своей это была именно она, и я впитал немалую её часть в себя. Так вот — гримуар каким-то образом заставил усвоиться в моём организме ровно те элементы, что нужны были мне. Остальное же… Скажем так, хорошо, что я не ужинал — иначе этой ночью вся еда оказалась бы снаружи. Раза четыре — и это не говоря уж о том, что мне приходилось каждый час бегать по малой нужде. Выведено из меня оказалось преизрядно разной гадости…
Но после всех этих подвигов гримуар разом выключился. Я полистал книгу, но на её страницах не было ни единой буквы, не появлялись сами собой описания чар и ритуалов, пропали все схемы ритуальных чар… Это меня не на шутку встревожило — полезнейший артефакт, которому я был обязан почти всем, давно стал для меня не просто волшебной книгой, а почти что другом. Направив изучающие чары в книгу, облегчённо выдохнул — где-то в глубине отчётливо ощущался клубок сложнейших чар, составлявших суть артефакта. Просто сейчас он был словно человек, что выполнил непосильную задачу и сразу свалился без памяти. Отдыхал, иначе говоря…
В ожидании утра я думал о предстоящей дороге. Воспоминания всплывали всё быстрее и легче, пелена усталости и боли, хоть и не пропала совсем, уменьшилась в несколько раз, из непреодолимой тяжести превратившись в досадную, но отнюдь не критичную обузу.
Что там говорил Лёха насчёт третьего, самого безопасного маршрута, когда мы, сидя в Берлоге, обсуждали варианты добраться до Лысых Холмов?
«Старая дорога, её почти не используют. Частично завалена, частично заросла. Но она ведёт как раз к подножию Холмов с юго-запада. Дольше на полдня, зато есть шанс пройти, не привлекая лишнего внимания. И при этом почти не заходя в лес — лишь на одном участке, и там не больше четырёх-пяти километров отрезок. За два дня пройдём…»
Как же хорошо, что я и в этот раз не изменил своим привычкам, оставшимся со времён войны! В частности, привычке стараться готовиться к любому возможному повороту событий. В изначальном варианте, до того, как стало ясно, насколько рискованно задуманное, я собирался идти на ведьму лишь втроём, и вполне допускал, что мои проводники могут погибнуть в пути — всё же не на лёгкую прогулку собирались, и хоть их гибель была крайне маловероятна, но она была. Потому покорпел над картами, и теперь, по мере того как мне становилось лучше и сознание очищалось, всё яснее и чётче представлял себе предстоящий путь.
Вообще, по идее можно было бы вернуться тем же путём, которым мы сюда пришли. От основных опасностей, что могут нам повстречаться, мы разобрались, пока шли сюда. И будь я один, я бы, пожалуй, рискнул бы — но если что-то пойдёт не так, отец Марк скорее всего погибнет.
И дело даже не только в чудовищах, нежити и нечисти, с которыми мы можем столкнуться. Там, дальше за руинами, начинается Тихий Лес, через который нам нужно будет идти минимум сутки, а то и двое, ведь шли мы отнюдь не по прямой. Наоборот, мы делали немало зигзагов и петель, обходя особо опасные места и избегая разного рода аномалий. Без Лёхи, опытного следопыта, что успел хорошо изучить лес в те времена, когда разных опасных тварей в нём водилось не в пример меньше, этот путь мне не осилить и в одиночку. Не в нынешнем моём состоянии уж точно…
Утром, когда серое зимнее солнце едва обозначило своё присутствие за пеленой облаков, отец Марк пошевелился. Не открывая глаз, он просто скривил губы в беззвучном стоне, и его веки затрепетали. Я, как раз в этот момент сделавший небольшой глоток самогона, тут же убрал фляжку и подсел к нему.
— Отец Марк? Слышишь меня?
Его единственный глаз открылся. Не сразу. Словно с огромным усилием. Взгляд был мутным, неосознанным, плавающим где-то между реальностью и бредом. Он смотрел сквозь меня, в небо, и губы шевелились, беззвучно шепча отрывки молитв на том древнем, церковном старославянском языке, что устарел за многие века до Падения.
— Где… — наконец вырвалось хриплое, сухое слово.
— На поверхности. У выхода из бункера. Я кое-как стабилизировал тебя, но тут нужен настоящий целитель. Нужно идти в Терёхово.
Он медленно, очень медленно перевёл взгляд на меня. В его глазах мелькнуло понимание, а за ним — острая, физическая боль. Он попытался приподняться, но слабость швырнула его обратно. Я поддержал его.
— Без резких движений, святой отец. В тебе ещё слишком много яда, да и раны никуда не делись.
— Чувствую… — он проскрипел. — Как ржавые гвозди… внутри. Ты… как?
— На удивление неплохо, — ответил я. — Благодаря тебе. Тот био… Сосуд, в который ты меня поместил, благодаря твоей жертве наполнил меня энергией. Не самой приятной, конечно, Порча есть Порча, но я справился и даже сумел вывести из себя всё лишнее.
— Благословен… Господь, — выдавил он из себя.
— Святой отец, скажи мне — в каком состоянии был тот Мастер, с которым вы сражались, на момент бегства? — задал я один вопрос, который волновал меня больше прочих.
— Ранен… Тяжело. В голову, пропустил удар Стрелы Света, — лаконично ответил мракоборец, экономя силы.
Я помог ему напиться воды, после чего, достав часть питательных батончиков, заставил пытавшегося отказаться от еды в мою пользу мракоборца всё это съесть. Ну а пока он неохотно завтракал, объяснил ему план. Про старую дорогу, про четыре, а то и пять дней пути, и про то. Он слушал, закрыв глаз, лишь изредка кивая.
Оставаться было совсем не вариант. Повезло, что эта ночь прошла без происшествий, но искушать судьбу без крайней нужды не стоило. Прошедшей ночью у нас просто не имелось выбора, мы были слишком истощены, но теперь надо делать ноги. Вполне может вернуться Мастер-недобиток, исцелив рану — проверить, чем кончилось дело, замести какие-нибудь следы или бог ещё знает зачем. Или, если вдруг лежащие в сердце бункера мертвяки восстанут раньше времени — самые сильные из них, бывшие Адепты, пали именно от моей руки, и на столь малой дистанции обязательно учуют ауру своего убийцы. У них на такое особый нюх… И тогда хлопот не оберёшься.
На сборы ушло ещё полчаса. Проследив, чтобы отец Марк покончил с последним размоченным в воде крошечным кусочком батончика, я уместил его на спине и как мог закрепил там бедолагу с помощью плаща.
Свой доспех я снял ещё в начале обратного пути сквозь бункер. Он был безнадёжно испорчен — треснувший, оплавившийся в нескольких местах, с многочисленными прожжёнными и колотыми дырами и разорванными креплениями. Нести эту массу в тринадцать килограммов у меня тогда не было сил. Я снял с него лишь самые ценные элементы — пару ещё работавших энергоёмкостей да пластину с рунической защитой, которую, быть может, удастся перезарядить. Остальное лежит в предпоследнем помещении на пути к месту последнего боя. Пусть ржавеет. Вместо доспеха я был облачён в тёплую поддоспешную рубаху, зимние штаны и сапоги. На поясе — трофейный меч одного из Неофитов, который Синицыны побрезговали забрать с собой. В левой руке — полупустой рюкзак с остатками НЗ, флягой и бездыханным… трофеем из того зала, где мы оставляли Лёху с Таней и всю нашу поклажу. Несколько рюкзаков валялись на месте, вывернутые и почти пустые, но кое-что всё же собрать удалось…
