Плотоядный: Вожделение плоти (ЛП) - Хертс А. К. (читать книги онлайн бесплатно полностью .TXT, .FB2) 📗
Я пытаюсь думать о Бонни, о ее мягкой белой шерсти. Сколько часов я провела, гладя ее? Она любила, когда чешут за ушами, и поднимала лапу, если пощекотать живот.
Я чувствую, как меня кладут на что-то мягкое и начинают раздевать. Мой дух изо всех сил цепляется за прошлое. Что за жестокость он придумал, я не знаю и знать не хочу. Мне становится холодно, хотя его теплые руки скользят по моему телу. Снова оказываюсь у него на руках. В нос бьет запах ароматной пены для ванны. Вскоре мое измученное тело соскальзывает в теплую воду и тонет в пене.
Бонни терпеть не могла купаться. Она пряталась, стоило мне вытащить в сад желтый пластиковый таз. Иногда, в жару, я надевала купальник и залезала вместе с ней в теплую воду. Думаю, только ради меня она в конце концов затихала. Я намыливала ей шерсть шампунем, потом тщательно смывала, следила за температурой воды и растирала ее досуха. Мы вместе лежали на пледе в саду, сохли на солнце и смотрели в синее небо. После смерти матери я всегда представляла, что она где-то там, наверху, может быть, на одном из этих облаков-барашков. Я махала в небо - вдруг она меня видит.
Мясник рядом со мной, тоже в воде. Мое тело кажется невесомым, когда он притягивает меня к себе на колени и обнимает. Он целует мой влажный затылок, медленно проводит языком по позвонкам, лижет за ухом. Я запираю все плохие мысли, не даю им до меня добраться. Если бы я вспомнила, что он со мной сделал, я бы закричала, начала биться и сошла с ума. Но мне бы это не помогло.
Виктор
Нина ускользает от меня подло и изощренно. Она спасла свой дух, заперла его в темном углу мозга и оставила мне только оболочку. Не люблю, когда меня обманывают и лишают удовлетворения. Пока я еще считаю это вызовом - выманить ее из раковины. Я знаю состояние апатии, не раз его наблюдал. Кевин сейчас в похожей фазе. В его случае это очень удобно. Он не ноет - ни от боли, ни от страха, ни от злости. Я могу спокойно за ним ухаживать. Все отлично. Но с Ниной меня это гложет. Она должна наслаждаться последними часами, а не дремать наяву. Я хочу ее чувствовать, хочу ее сопротивление, ее страсть, ее экстаз.
- Нина? - может, поможет, если я к ней обращусь. - Нина! Ты мне нужна здесь! Где бы ты ни была, возвращайся сейчас же!
Психология - удивительная вещь. Я люблю смотреть, как некоторые люди реагируют на мое воздействие, как Том с той фотографией. По-моему, Нина сама себя загипнотизировала. Да, бывает и такое. Как гипнотизер возвращает свои подопытные объекты в настоящее?
- Я сейчас сосчитаю назад от трех, и ты проснешься, - объясняю я ей и начинаю считать.
Нет, без толку. Черт! Не так я это представлял. Сейчас она не просто мясо, а все еще женщина, которую я хочу. Только после смерти она станет всего лишь чем-то съедобным. Я не собираюсь убивать ее сейчас и ночью возиться с потрошением. К тому же я вызвал Ханса к девяти. Спорим, он придет. Надеюсь только, что Йонас нам не помешает, но не думаю, что он явится так рано. Нет, Нина должна еще немного продержаться. Будь я проклят, если не разбужу ее снова!
Ногтями указательного и большого пальца я так сильно щиплю ее правый сосок, что он кровоточит. Она и правда вскрикивает. Значит, боль помогает.
- Я не хочу делать тебе больно, Нинхен[8]. Просто вернись ко мне, и я буду нежен, - соблазняю я.
Мой член твердый и упирается в ее ягодицу, которая лежит на нем. Моя рука скользит вниз по ее телу: от груди через живот, между бедер. Я нащупываю ее большую половую губу и тоже впиваюсь в нее ногтями. Она выгибается и снова кричит. Я причиняю ей боль еще раз, перемещаюсь к малой половой губе, сжимаю ее между ногтями. Нина извивается, издает пронзительные крики, хнычет, всхлипывает. Если она и сейчас не очнется, я уже не знаю, что делать. Я приподнимаю ее, сажаю на свой член и осторожно даю соскользнуть вниз. Мой стояк в ее пизде, трется о ее мягкую плоть. Мои стоны сзади направлены прямо ей в ухо, в надежде на реакцию.
- Я сегодня еще не раз тебя трахну, - сообщаю я ей. - Если ты умная, получишь от этого удовольствие.
Она тихо хнычет и крепко зажмуривается. Я обхватываю ее бедра и заставляю скакать на мне, двигаю вверх-вниз, как куклу. Активной она не становится, но и полностью пассивной тоже. Я чувствую напряжение тела, чувствую, как ее стенки сжимаются вокруг моего члена и стискивают его. Очень хорошо. И это еще не все.
Глава 5
РАБОТА В САДУ
"Адам был садовником, и Бог, сотворивший его, позаботился о том, чтобы половина всех хороших садовых работ выполнялась на коленях"
- Редьярд Киплинг
Виктор
Нина заснула, обессиленная. Кто ее упрекнет после всех мучений, всего этого секса? Я прижимаюсь сзади к ее теплому телу, идеально подстраиваюсь под ее изгибы, слушаю ровное дыхание. Всплывают воспоминания, пока и я, приятно усталый, соскальзываю в страну снов.
Моя мать почти не питала ко мне чувств - во всяком случае, мне так казалось. С малых лет меня передавали от няньки к няньке. Оба родителя были полностью заняты своими профессиями: работали, разъезжали, читали лекции, так что мне ничего не оставалось, как искать других значимых взрослых. К счастью, отец следил за тем, чтобы мои няньки всегда были хорошенькими, в основном молодыми и приветливыми.
Когда я был маленьким, мне ничего не стоило пробраться в постель к очередной надзирательнице. Чаще всего мне даже не нужно было выдумывать кошмары, чтобы меня пустили под теплое одеяло. Я был хорошо сложенным и хорошеньким ребенком. Видимо, дамы меня еще и немного жалели: я получал все материальное, что хотел, но не человеческое тепло, по которому тосковал.
Когда я стал старше, заполучить тело, к которому можно прижаться, становилось все сложнее. Если я касался груди и делал вид, что это вышло случайно, на меня все чаще смотрели строго - хотя еще недавно я дружески прижимался к мягкой верхней части.
Серена появилась в доме, когда мне было около тринадцати. Молодая испанка приехавшая по программе культурного обмена с первого дня покорила мое сердце. Ей было девятнадцать, и она была очень пышно сложена: огромная грудь и широкий зад, при этом талия в самом прекрасном несоответствии с этим была очень тонкой. Короче говоря, я едва мог оторвать от Серены глаза и догадывался, что она может стать моей первой настоящей жертвой. Мое сердце билось быстрее, когда я ее видел, и она тоже делала мне авансы. Когда я больше не мог сдерживаться и, улучив момент, неуклюже положил руку ей на грудь, она не оттолкнула ее, а посмотрела на меня с блеском в глазах, от которого у меня встал, что она, конечно, заметила. Взглянув на бугор в моих штанах, она сказала, что для своего возраста я довольно-таки развит.
Хорошенькая испанка вскоре стала мечтой моих бессонных ночей. Когда я наконец пересилил себя и вошел в ее комнату, она и правда пустила меня в свою постель, под свое одеяло, а позже и между своих горячих бедер. Это был словно сон наяву. Никогда мне не было лучше, чем с лицом у ее выбритой промежности. Ее женский запах дурманил чувства, ее влага гнала всю кровь в низ живота. Я высунул язык и впервые коснулся мягкой плоти вагины. Ей это понравилось. Она схватила меня за волосы, стонала мое имя и притягивала меня к себе крепче, глубже в себя. Я уже боялся задохнуться, когда она кончила и одарила меня потоком своего женского эякулята. Но мне этого не хватило. Я хотел еще этого сладкого нектара, но с нее было достаточно, и она попыталась от меня отстраниться. Я обхватил ее бедра, не слышал, как она орет, чтобы я наконец прекратил, и рылся языком в ней.
Разочарованный, что больше не получаю этого сока, я начал ее кусать. Серена кричала, била меня по голове, извивалась подо мной и этим возбуждала меня еще больше. Я вцепился зубами в ее половую губу и в конце концов сумел оторвать маленький кусок. Мне это показалось даром богов. Я жевал ее плоть, пока она дико бушевала подо мной. В конце концов ей почти удалось от меня вырваться, но я бросился на нее, схватил за голову и бил ею о спинку кровати, пока она не потеряла сознание. Похоть окончательно завладела мной. Я был возбужден до кончиков волос, но должен был сохранять ясную голову. Кроме нас в доме находились двое взрослых - домработница и шофер, - но оба, похоже, до сих пор нас не слышали.
