Хэллоуинская девушка (ЛП) - О’Брайен Джефф (читать книги без регистрации txt, fb2) 📗
- Какого хрена? - сказал Том себе под нос и обернулся к стойке.
Там, где лежала книга, теперь была лишь кучка пепла.
Том мысленно перебрал все, что рассказал ему посетитель. Хотя визит длился всего несколько минут, глубина и точность сказанного были таковы, будто за этими словами стояла вечность.
- Билл, - произнес Том. - В девяносто восьмом.
Том повернулся к компьютеру и открыл поиск Google, введя в строку:
Лидхэм, Массачусетс, пожар в церкви 1998.
Шанс был ничтожный, но это была единственная зацепка хоть как-то во всем этом разобраться.
Не успел Том кликнуть на результаты с сайтов городских легенд, которые регулярно писали обо всех тайнах и преданиях, окружавших событие, случившееся в родном городе Тома через восемь лет после его собственного опыта, как увидел заголовок:
"Билл Ричмонд, 34 года, найден мертвым, самоубийство..."
Не утруждая себя чтением статьи, Том глубоко выдохнул и выглянул через окна витрины в темную ночь, вглядываясь в тени и невидимые карманы тьмы между старыми кирпичными зданиями Портсмута. Ужас, который он так долго откладывал, наконец накрыл его с головой.
Тени звали его, и он знал, что больше не может их игнорировать. Похоже, теперь они направлялись прямо к нему.
* * *
Луна над Портсмутом, штат Нью-Гэмпшир, висела в ту ночь странно низко. Люди, ехавшие по трассе Сполдинг-Тернпайк, поднимали взгляд и думали, что она сидит прямо на верхушках деревьев, растущих вдоль дороги. Если не считать пары отчаянных койотов, которые неслись через дорогу, едва не вызывая массовые аварии, хаос и разрушение оставались в основном невидимыми для человеческого глаза.
В миле от Излингтон-стрит ночь была тихой. Боб Келлер, сидя на крыльце в кресле-качалке, слышал лишь редкое шуршание проезжающих машин. Даже сверчки, казалось, взяли выходной и не стрекотали в высокой траве.
Расти, любимый пекинес Боба, свернулся клубком у его ног - ни забот, ни хлопот.
Одинокий старый пердун и его собака.
Боб Келлер знал, что выглядит как ходячий стереотип, но ему было плевать. Это был стереотип человека, который всю жизнь тяжело работал и с честью и храбростью служил своей стране.
Каждый вечер, когда позволяла погода, он сидел на крыльце с пивом и сигаретами, в компании Расти. Американский флаг - неотъемлемая принадлежность Нью-Гэмпшира - гордо развевался над ступенями. Боб носил свою рыбацкую шляпу, потому что любил ее, хотя уже почти не ходил на рыбалку. И хотя знал, что никогда им не воспользуется, держал на крыльце хорошо спрятанный дробовик. А почему нет? Это его конституционное право, не пользоваться которым он не видел причин. И уж точно не считал это более параноидальным, чем держать в доме огнетушитель или запирать двери и окна.
- Черт возьми, Боб. Хватит так много думать, - пробормотал он себе под нос и посмотрел на Расти. - Правда, Расти? Я на пенсии. Это золотые годы. Не должен я себя терзать этими дурацкими политическими спорами. Пусть у молодых и резких об этом голова болит.
Расти положил голову на крыльцо и закрыл глаза - возможно, в знак протеста, всем видом показывая, что ему тоже нет дела до партийно-политических споров Америки.
Но без этих внутренних споров оставалась только тишина ночи. Боб ненавидел тишину. Решив, что тишина все-таки слишком давит, он потянулся к своему древнему радиомагнитофону и принялся крутить каналы. Единственная станция, пробивавшаяся четко, крутила какого-то гребаного идиота, который брызгал слюной про однополые браки и про то, как мир рухнет и слетит с оси, если такое вдруг признают законным повсеместно.
- Передачи с другого конца идиотского спектра, - усмехнулся Боб.
Надо признать, Боб чувствовал легкую неловкость при мысли о двух мужчинах в порыве страсти. Но он никак не мог взять в толк, почему и как это означает, что двое мужчин не должны свободно любить друг друга и иметь те же права, что когда-то были у него и его покойной жены. Эта маленькая уступка в сторону прогресса отделяла Боба от его друзей в местном клубе ветеранов. Тем больше причин предпочитать общество Расти, дешевого пива и крепких сигарет.
Боб только вздохнул и покачал головой. Когда-то он любил ток-радио, но теперь все, что слышал, вызывало отвращение уже через секунды после включения. Казалось, все, кому было что сказать, скатывались до крайностей, муссировали скандалы или несли откровенную дичь. Уже неважно было, по какую сторону забора люди стоят. Все они маньяки, и все они думают, что вес их слов опрокинет мир, если единомышленники не распределятся равномерно по всем полушариям.
Уныло хмыкнув, Боб выключил радио и посидел минуту в оцепенении.
- Слышал, Расти? - спросил он свою дремлющую собачонку. - Бог всех нас убьет, если геи продолжат жениться.
Расти чуть приподнял голову, посмотрев на Боба взглядом, который говорил: "ты что, серьезно, блядь, разбудил меня ради этого?"
Боб рассмеялся и отхлебнул пива.
- Вот бы сейчас шла передача "От берега до берега"[2], - сказал он собаке. - По крайней мере, я мог бы поржать над этими маньяками.
В свои семьдесят четыре у Боба было слишком мало драгоценного времени, чтобы тратить его на дураков, несущих околесицу.
- Может, пора нам догнать остальной мир и завести это спутниковое радио, Расти.
Пес снова поднял на него взгляд, полный раздражения.
Боб был одинок - семнадцать лет как овдовел, с тех пор как Лоретта слегла от рака легких. Кроме Расти, ему нужно было чем-то заполнять пустоту. Вместо того чтобы извлечь урок из смерти жены, Боб посмотрел на стол, где стояло радио, и уставился на пачку сигарет, которая всегда там лежала. Кашель в последние месяцы становился все хуже. Бобу было на это плевать, идти к врачу он не собирался. Док Саперштейн только продлит неизбежное. И тогда пройдет больше времени, прежде чем он снова увидит Лоретту.
Может, курение - это его способ проявить солидарность с покойной женой, - иногда думал он.
Боб залез в холодильник и открыл очередную бутылку пива. Хорошенько, не торопясь, отхлебнув, поставил бутылку на стол и выудил из пачки свежую сигарету.
- За тебя, Лоретта.
Затяжка была божественной. Что-то в сочетании пива и первой затяжки никогда не теряло прелести. Даже мастурбация для старика стала рутиной; приходилось принимать любые маленькие порции радости, какие удавалось урвать.
Когда Боб выдохнул и откинулся в кресле, по тротуару размеренно застучали шаги - все громче, по мере приближения.
- Это ты, Томми-бой? - позвал Боб, открывая еще одну бутылку пива для скорого гостя. - Покажись, ты, сексуальный лысый ублюдок.
- А кто еще это мог бы быть, старик? - отозвался голос из темноты. - Санта-Клаус?
- Ну, я бы согласился на азиатскую шлюху. Метра полтора, упругие сиськи и кустик, украшенный стразами. Я наслаждался таким великолепием в Корее, знаешь ли. Но даже Санта-Клаус был бы приятнее для глаз, чем твоя унылая рожа. Заходи сюда и выпей пива, а?
Том поднялся по трем ступенькам и, как всегда, крепко пожал Бобу руку.
- Кустик, украшенный стразами? - переспросил Том. - Похоже, ты опять насмотрелся синбадского порно[3].
- Чего, сынок?
- Забудь, старик.
Боб окинул взглядом одежду молодого человека и с шутливым презрением хмыкнул.
- Dying Fetus? - сказал он, глядя на футболку Тома. - Не могу представить, какую богомерзкую музыку они играют. Знаешь, тебе бы попробовать Dave Clark Five[4]. Очень недооцененная группа шестидесятых. Они остались верны своему звучанию, в отличие от этих Beatles, которые отрастили волосы и стали всякими фриками.
- Ты вообще когда-нибудь говоришь что-нибудь приятное, ворчливый старый дурак? - спросил его Том.
- Вообще-то нет, - сказал Боб сквозь смех. - Садись уже. Я тебе пиво открыл.
У Тома и Боба была довольно необычная дружба. Хотя их разделяли сорок лет, они ладили, как двое, выросшие вместе. Боб был достаточно открыт, чтобы понимать язык мужчины тридцати с лишним лет - по большей части - и даже улавливал большинство отсылок к поп-культуре. Том же достаточно хорошо знал историю, чтобы понимать, о чем говорит Боб.
