Заточи свой клинок и Вперед! 11 (СИ) - Шиленко Сергей (читать книги без сокращений txt, fb2) 📗
— Сейчас погаснет, — пообещал Князь и ткнул в плиту толстым пальцем. — Вот прямо сейчас. Ещё и попутчиков своих растерял. Кто за таким увяжется, тот первым и вылетит.
Сказал он это слушателям, а смотрел поверх голов на Зену. Имени не назвал. Ему и не требовалось. Слушатели засмеялись следом за Князем. Кто-то обернулся, проследил его взгляд и наткнулся на рыжую женщину с распухшей рукой. Пожал плечами и отвернулся обратно к плите.
Зена промолчала. Отвечать Князю она будет потом, и не словами. Сейчас её держал договор. Тёплая строка в памяти: идти за Кирпичом, после башни вступить в его гильдию. Он ей в ответ обещал Чернокнижника. И этот человек остался там, наверху, с дядюшкой, у которого вишнёвые пирожки и бумажный кулёк, о который съехал её клинок. Что он там сейчас делает? Ест?
— Ну? — Князь хохотнул раскатисто, на вдох позже, чем следовало. — Чего притихли? Я ж говорю, сейчас ваш Кир…
Имя «Безликий» потускнело.
Площадь смотрела, не дыша. Золотые буквы под шпилем помутнели, стали серыми и погасли. На фиолетовой полосе остался один «Кирпич».
Зена поймала себя на том, что не дышит вместе со всеми. Выдохнула. Пальцы здоровой руки разжались сами: оказывается, всё это время она стискивала край рубахи.
Князь закрыл рот.
У арки, на пустой мостовой, вдруг поднялся пар. Густой, пахнущий тестом, словно кто-то снял крышку с огромной пароварки. Пар разошёлся, и на камнях обнаружился дядюшка. Целый, круглый, в жилете, с салфеткой в кармане. Гладкая маска поблёскивала под фонарём.
Зена отвела глаза обратно к плите. Пальцы сами снова потянулись к груди, под ключицы.
Тогда, на камне, она даже не видела, как он поднял руку. Только что сидела с клинком поперёк колен, а потом мостовая и пустой пропуск. Десять лет она ждала этой башни. Десять лет училась держать огонь и бить первой, а Безликий выбил её одной палочкой, едва поднявшись с валуна.
А этот парень с вилкой и наглой ухмылкой его вынес.
Как, Зена не знала. Снаружи видно только плиту, и плита ничего не рассказывает. Мог ли он победить за обедом? Ударить первым и успеть? Её саму первый же удар и уложил на мостовую.
На Воздухе она решила, что Кирпич удачлив и нагл. Удачливые с наглыми до первой строки не доходят, удача кончается раньше. Выходит, за обедом рядом с ней сидел человек страшнее того, кто их угощал. И она с ним договорилась идти дальше.
Зена прижала запястье к животу и пошла к арке.
За её спиной площадь проснулась вся разом.
— Безликого? Он Безликого?
— Тридцать лет же сидел. Тридцать!
— Да кто он вообще такой, этот Кирпич?
— Бесстихийный, сказано же.
— Бесстихийный, ага. Бесстихийные по первой строке не ходят.
— Может, ветеран переодетый? С верхних этажей спустился, размяться.
— А я слыхал, он бастард, — понизил голос кто-то. — Тайный. Самого императора.
— Какого ещё императора? У нас отродясь никакого императора не было.
— Вот потому и тайный!
— Я ж говорил! — перекрыл всех знакомый голос долговязого в клетчатом жилете. — Я с самого утра говорил, что парень непростой!
— Ты с утра говорил, что он на Земле ляжет, — напомнил мужик в фартуке.
Где-то у края, над головами, взлетела соломенная шляпа.
— Кирпич! Кирпич!
Князь стоял у плиты молча, и искры в бороде у него больше не бегали.
К тому времени, как Зена дошла до арки, Кирпич у площади был уже то ли переодетым магистром с двадцатого этажа, то ли тайным сыном императора, которого здесь отродясь не водилось.
Последнее плато оказалось ближе, чем выглядело, и дальше, чем хотелось. Свет впереди то прыгал навстречу на десяток шагов, то отползал обратно, и под «Рёвом» эти прыжки тянулись особенно издевательски.
Потом камень под ногами пошёл гладкий, отшлифованный, и дверь встала прямо передо мной. Высокая, без ручки. Засов с неё был отодвинут, в щель лился белый свет без единой тени.
Вдоль подхода к двери тянулся ряд каменных фигур, по обе стороны, почётным караулом. Серые, в полтора человеческих роста. Руки у всех сложены на рукоятях каменных мечей. Лиц у них почти не было: так, наметки. Последний, крупнее прочих, стоял поперёк дороги у самой двери, и щель света ложилась ему на плечо.
Я остановился шагах в пяти и оглядел истукана снизу вверх.
Как-то просто в этот раз. Дядюшку прошёл, дверь открыта, и даже пропуск никто не спрашивает. После пирожков с пельменями я ждал хотя бы чаю.
Истукан стоял смирно. Каменные складки плаща, мох в сгибе локтя. Лет ему, судя по мху, было больше, чем всей этой площади внизу. «Рёва» оставалось на один хороший рывок, кулак за спиной не разжимался, и на всякий случай я не шёл к щели света, пока не рассмотрел его целиком.
Серые веки разошлись с сухим шорохом. Под ними тускло засветились два белых огня.
Я глянул по ряду, налево, потом направо. Остальные фигуры стояли камнем, ни одна не шевельнулась.
Только этот.
Я развернулся к нему левым плечом. Кирпич лёг в ладонь удобнее, склеенный правый кулак с торчащими палочками ушёл за спину, подальше. Два фантома и Булыжник встали у плеч.
Каменная голова повернулась ко мне. Медленно, со скрежетом мельничного жёрнова.
— Соперников ты устранил, — сказал страж. Голос шёл глухо, из самой каменной груди. — Меня так легко не устранишь.
— Предыдущий хоть покормил сначала, — сказал я.
Страж шутку не оценил. Он поднял каменный меч и рубанул перед собой, по пустому месту шагах в четырёх от меня, и воздух порвался, как гнилая мешковина.
От лезвия ко мне побежал разрыв с рваными краями…
Три шага. Два…
Глава 3
Последнего шага я ему дарить не стал.
Ноги толкнулись сами, на том, что ещё оставалось от «Рёва»: вбок и через плечо, кувырком по гладкому камню. Разрыв прошёл в локте от меня.
И побежал дальше, к ряду каменных фигур. Ближнему истукану он чиркнул по краю плаща. Каменная складка не треснула и не откололась. Её просто сдвинуло: полоса плаща шириной в ладонь теперь сидела на два пальца ниже, чем полагалось, со швом толщиной в волос по срезу. Такой же шов остался на плато, там, где я стоял, и гладкий камень по обе его стороны больше не совпадал.
Ага. Под это лучше не попадать. Броне тут делать нечего, режут само место, где стоишь, вместе со всем, что в нём есть.
И кирпичом такое, пожалуй, не поймаешь. Кирпич гасит удар, а здесь удара как такового нет: воздух расходится сам, по шву, и тебя вместе с ним. Проверять на себе, выдержит ли камень разрез места, мне что-то не хотелось.
Тут «Рёв» и кончился.
Звук догнал меня разом. Треск порванного воздуха, который под ускорением тянулся еле-еле, хлопнул над ухом коротко и зло, а каменная крошка, висевшая над швом, ссыпалась на плато вся сразу. Ноги стали обычными и тут же потяжелели.
Страж так и стоял поперёк дороги, у самой двери. Белые огни в глазницах смотрели на меня.
— Увернулся, — прогудел он. — Один раз.
— Мне пока и одного хватает.
Шагу навстречу страж не сделал. А зачем ему? Он и отсюда достаёт.
Я поднялся и прикинул расстояние. Шагов шесть, не больше. Моргнул, и между нами улеглось все двадцать, а дверь за его плечом сжалась в узкую щёлку. Моргнул ещё раз, и каменная громада опять нависла рядом, так близко, что на рукояти меча стал виден мох. Сам страж при этом не сдвинулся ни на волос. Это плато под нами то растягивалось, то сжималось.
Ну, тогда попробуем достать его.
Два фантома у плеч я послал низом, с двух сторон, в каменную кисть на рукояти. Мне хватит царапины. Порез, метка, а дальше уже моя работа.
Страж повёл мечом. Без замаха, снизу вверх, одним движением, и оба фантома разлетелись осколками в шаге от его руки. До камня они так и не дотянулись. Осколки звякнули по плато россыпью и погасли.
— Тени, — прогудел страж. Каменная голова при этом даже не повернулась. — Тенью камень не возьмёшь.
