Без запретов - Jet Nadya (читаем книги онлайн TXT, FB2) 📗
– Красные розы? Какая пошлость, – прошипел Ник больше для себя, чем для брата. Они стояли плечом к плечу и не могли оторвать настороженных взглядов от чужака на своей территории. – Ей больше нравятся кустовые розы.
– Это ты мне рассказываешь?
Кимберли попросила мужчину следовать за ней, что он и сделал, не упуская возможности осмотреться. Его взгляд почти сразу обратился к двум явно недовольным братьям, но в знак приветствия он лишь кивнул и даже поднял руку.
– Лягушатник, – процедил Ник.
– Точно, – ответил Раймонд, не прерывая зрительный контакт с французом до того момента, пока он не зашел внутрь.
Не понимая, куда деть букет, Кимми с облегчением опустила его на свободный стол, чтобы наконец-то заняться Лораном и перейти к более приятной части.
– Я и не знал, что ты работаешь в офисе Ротштейнов. Ваши занятия не связаны, если, конечно, немцы не решили обзавестись собственным журналистом ради поднятия уровня популярности. Какая у тебя задача? Бесконечно писать об их успехах?
– К делам Ротштейнов я не имею отношения. До этого моя группа работала в самом настоящем подвале, и Раймонд предложил нам перебраться сюда.
– Как мило с его стороны.
Он посмотрел на братьев, которые продолжали за ними наблюдать без каких-либо переговоров. Проследив за взглядом Лорана и заметив настороженность каждого из них, Кимми демонстративно подошла к нужному столу, чтобы закрыть жалюзи и одарить их напоследок довольным выражением лица.
Ник не сдержал смешок, из-за чего Раймонд нахмурился и пожалел, что вообще рассказал ей о такой же установке в их офисе.
– Теперь к документам… – Ник открыл дверь шире. – Давай, заходи. Или собираешься стоять на месте до конца интервью и развивать способность смотреть сквозь стены?
Они зашли внутрь.
В задумчивости Раймонд рухнул в кресло и с немым вопросом уставился на брата.
– Что? – раздражительно уточнил Никлас, усаживаясь напротив. – Накручиваешь себя? Не доверяешь ей?
– Не ей, а Лорану. Слишком слизкий и смотрит так, словно готов со мной соревноваться. Я расспрашивал о нем у знакомых…
– Все в восторге, знаю. На одно из Рождество нас познакомил отец на курорте, куда ты не приехал. Он расспрашивал о тебе, о помолвке, а ты в курсе, как меня утомляют разговоры о твоих делах, да и вообще о тебе. Он мне уже тогда не понравился.
– Думаешь, у него есть какие-то мотивы навредить мне?
– Сложно сказать, мы толком не знакомы, а как только он понял, что от меня никаких новостей не узнать, на этом знакомство закончилось.
Оба задумались.
Кто вообще этот Теодор Лоран?.. Француз, фотограф, по работам которого воздыхает вся Европа. Его отец – успешный предприниматель, поэтому старту в будущую успешность профессии была протянута надежная рука. Не в отношениях, но несколько раз был замечен папарацци в компании популярных моделей. Фотограф, модели – ничего удивительного или компрометирующего.
– Ладно, возможно, я просто взвинчиваю, – выдохнул Рай. – Если после интервью он не исчезнет из поля зрения и продолжит мной интересоваться, придется как-то это выяснять.
– Может, ты ему нравишься? Разве такая догадка не привычней, любимчик?
– Симпатией тут не пахнет. Какие-то совсем другие чувства…
– Мне знакомые, – подытожил Ник, намекая на Кимми. – Это обычная ревность из-за твоей возлюбленной. Думаю, ты видишь в нем потенциального соперника, поэтому переживаешь, хотя очень зря. Кимми же уже сделала свой выбор.
– Поэтому ты ее игнорируешь?
– А вот это уже точно не твое дело.
– Ты мой брат, а она моя девушка, Ник. Если ты делаешь все это назло, лишь бы насолить мне, хотя бы немного подумай о ней. Кимми переживает, значит, за то время, что вы были вместе, тебе удалось стать для нее кем-то важным. Как много в твоей жизни людей, которым ты действительно важен? Разве злость на меня сильнее важного человека?
Раймонд не видел в Нике влюбленности. Что-то, вероятно, замечал, но эти мысли сразу затмевало его привычное поведение, которым Никлас сбивал всех с толку. Было сложно представить, что парень может по-настоящему влюбиться. Всегда язвительный, ищущий способ насолить брату, в нем со стороны действительно замечались только лукавство и принцип известной только ему игры.
– Злость – чертовски громкое слово.
Мужчина закатил глаза.
– Да, много чести и все в этом духе, но ты сердишься на меня с самого детства и имеешь на это право, но часто злость уничтожает тех, кто к ней не имеет прямого отношения.
– Я не собираюсь ее обижать.
– Ты уже это делаешь, избегая ее.
– Она выбрала тебя! – Они на пару секунд замолчали, уставившись друг на друга с желанием уловить эмоции. – Всегда выбирала только тебя, хотя очевидно, что ты ее не достоин. Никто из Ротштейнов не достоин, ведь вся наша семья не такая, какой хочет казаться. В нас нет единства, нет уважения и любви к тем, кто этого заслуживает. Вспоминая маму, перед глазами стоит ее отвращение к отцу, когда он не делал ничего такого, что могло бы вызывать такую реакцию. Как-то он попытался коснуться ее руки, чтобы проявить теплые чувства… Она одернула его, посмотрела как на душегуба. С этого все и началось. Ни одна пришедшая в нашу семью женщина никогда не будет счастлива. Не забывай, что быть членом этой фамилии – проклятие. А ты желаешь, чтобы она ощутила все это на собственной шкуре.
– С Кимми такого не произойдет.
– Откуда такая уверенность?
– Я ее хорошо знаю.
– Знаешь нынешнюю версию, но ты понятия не имеешь, что произойдет, когда она познакомится с остальными Ротштейнами, их женами. Когда на нее будет направлено все внимание Германии и прессы. Помнишь, как они реагировали на то, что у тебя появилась невеста? Ее чуть ли не травили, но дело было не в Амелии. Им нравится, когда ты одинок, когда ты секс-символ. Сын Германии принадлежит стране и народу, несмотря на то, что они желают тебе счастья. Какой бы обаятельной Кимми не была, мне мало верится, что люди ее примут.
– Увидишь, ее они полюбят даже больше, чем меня. А насчет твоего нового чувства…
– Не надо. Я не стану это обсуждать. Она сделала выбор, и как бы он мне не нравился, я его принял.
– Даже удивительно, сколько в тебе в последнее время благородства и уважения.
– Оно во мне было всю жизнь, просто ты затмевал эти качества своими, не замечая ничего вокруг. – Никлас поднялся и развернулся к выходу, чтобы напоследок сказать: – Хоть мы и переживаем насчет Лорана, больше ей достанется от нас. Запомни мои слова.
Раймонд верил, что ничего такого не произойдет.
В семьях кузенов все было построено на браке по расчету. Их жены воспитывали детей, зная, что мужья увлечены другими женщинами, но закрывали на это глаза, дабы упростить жизнь себе и детям. Раймонд думал, что при отмене правила чистоты крови разводов не миновать, но, на удивление, никаких громких заявлений нет по сей день.
Что же с Кимми?
Ему не было дела, как народ Германии отнесется к американской девочке, хотя, конечно, хорошее отношение было предпочтительней. Ник не мог знать наверняка, хотя говорил от чистого сердца, но и правда Раймонда, как и предположения Никласа, были всего половиной правды возможного будущего.
Интервью подошло к концу ближе к половине шестого. Большинство работников уже разъехалось по домам, а Лоран и Кимми по-прежнему были скрыты за жалюзи, чем продолжали испытывать терпение директора. Ему было противно думать, что они там совсем одни и наверняка любезничают не только на заготовленные девушкой темы, но Рай изо всех сил сохранял хладнокровие, хотя пристальный взгляд то и дело возвращался на офис студенческой группы.
– Огромное тебе спасибо, – улыбалась Кимми, записывая последнюю часть ответа. – Это действительно много значит для каждого из нас, и мы безумно тебе благодарны.
– Не проблема, Кимми, мне нравится помогать стремлению людей развивать свое дело и наблюдать за прорывами. Хочется верить, что после защиты вы с ним не покончите. Где пройдет фотосессия на обложку?
