Любить зверя (СИ) - Володина Таня (читать книги онлайн регистрации .TXT, .FB2) 📗
Я демонстративно убрала руки назад:
— Извини, но я была вынуждена к тебе прикасаться. — И добавила, наблюдая за выражением его лица: — Вчера я тебя помыла — всего, с ног до головы. С тебя столько грязи сошло, что пришлось несколько раз менять ведро с горячей водой. Такое ощущение, что ты не мылся года три.
Он промолчал. Даже взгляд не поднял. Осматривал свою ногу, зафиксированную между дощечками. Бинт уже растрепался, надо бы поправить.
— Ты что, дал зарок не мыться до морковкиного заговенья? Я слышала, некоторые монахи никогда не моются и бороду не стригут. Это правда? Что ты молчишь?
Он устроил ногу на диване и лёг на подушку, не обращая внимания на мои потуги его разговорить. Демонстративно прикрыл глаза. Нереально длинные и густые ресницы образовали тень в подглазьях. Он делал вид, что меня не существовало.
Вот же сволочь неблагодарная.
— Всё с тобой понятно, ты дал обет молчания, — сказала я и пошла на кухню за едой.
Вернулась с подносом. Принесла чай, хлеб с холодными котлетами и творожные сырки. Поставила на столик перед больным:
— Ешь, старообрядец.
Он и бровью не повёл.
— Послушай, — сказала я более мягким тоном, — тебе нужно есть, чтобы быстрее поправиться и вернуться в свою деревню. Или келью, не знаю уж, где ты обитаешь. Со своей стороны я тоже заинтересована, чтобы ты как можно скорее покинул Мухобор. Во-первых, тебя ищет Треф — тот самый охотник, который гонялся за тобой по болотам. Если он тебя найдёт, то прикончит. Он уверен, что ты мифический бабай, ворующий детей. А, во-вторых, у меня семья — муж, бабушка. Я не могу целыми днями нянчиться с тобой вместо того, чтобы заниматься личными делами. Не хочу сказать, что ты тяжкая обуза, но если бы ты согласился поехать в больницу или быстренько подлечился и ухромал в лес, я бы выдохнула с облегчением.
И даже на эту тираду он ничего не ответил.
Вот это выдержка у человека!
— Ладно, — сказала я и поднесла к его губам котлету на вилке. — Я о тебе позабочусь, если ты отказываешься питаться самостоятельно. Открой рот и кусай.
Он отвернул голову и уткнулся лицом в диван.
— Мда… — протянула я. — Как-то не заладилось у нас с тобой с самого начала.
Я отстала от больного. Мало ли, что у него болит? Может, совсем аппетита нет? Откусила котлету. Невкусная, магазинная, но с голодухи сойдёт. Я доела котлету, сжевала сырок и выпила две чашки чаю.
Уткнулась в телефон. Набрала Димку, поделилась новостями. Потом позвонила мужу: пришлось соврать, что я неважно себя чувствую (наверное, вино было некачественным), поэтому не поехала к бабушке. Марк ответил, что позаботится обо мне, когда вернётся с работы. Он знает один надёжный способ, как поставить меня на ноги за пять минут. И начал рассказывать, как именно. Я изо всех сил прижала телефон к уху, чтобы незнакомец, так и не назвавший своего имени, не расслышал подробностей. Динамик у старого аппарата был чудовищно громким.
День клонился к вечеру.
Я предложила больному выпить апельсинового сока и любезно поднесла ко рту пачку с торчащей соломинкой, но он опять отказался. Хищные ноздри затрепетали, словно он почуял тухлятину. Может, и правда его тошнило после операции? Может, Дима не заметил внутреннее повреждение?
Пришёл Дима, принёс под мышкой коробку с изображением лонгета для фиксации переломов.
— Хочешь ногу перемотать? — спросила я.
— Да. Заказал по интернету девайс, только что привезли. Классная штука, я даже не ожидал, — он похлопал по коробке.
— А утром почему не заказал?
— Решил дождаться, когда он очухается после операции. А то всякое может случиться.
— В смысле вдруг он умрёт?
— Ага. Зачем покупать лонгет за двадцать штук, если пациент может умереть?
— Ну ты и коновал, — вырвалось у меня.
Он хохотнул:
— Это моя профессия, да.
— Я перечислю тебе деньги, когда доберусь до компьютера, — сказала я.
— Буду благодарен.
— А за лечение счёт выставишь?
— А за лечение денег не возьму. Я помогаю этому парню из человеколюбия.
Дима помыл руки на кухне и подошёл к пациенту:
— Ну как наши делишки? — спросил он, присаживаясь на стул. — Что-то беспокоит?
Мужик ожидаемо не ответил. Диму это не смутило. Видимо, привык лечить бессловесных тварей. Он послушал мощную волосатую грудь стетоскопом, а затем без колебаний откинул одеяло, чтобы осмотреть рану. Незнакомец глухо зарычал и поймал одеяло за уголок. Прикрыл пах.
— Оу, — обескураженно сказал Дима, — прости, я не хотел тебя смутить. Понимаешь, я ветеринар, а животным неведомо чувство стыда.
Он пробежался пальцами вокруг повязки, ощупывая отёк. Постучал по животу.
— Кажется, всё неплохо, — резюмировал он. — Но антибиотик придётся вколоть.
Он достал шприц и наполнил лекарством. Но как только приблизился к пациенту, тот выхватил шприц и сломал его напополам. Хрустнула пластмасса, во все стороны брызнул раствор. Остатки шприца больной зашвырнул в угол.
Дима поднял брови и обернулся ко мне. Я пожала плечами.
— Что ж, будь ты собакой, коровой или жеребцом, — сказал он, — я бы нашёл способ осуществить лечебные мероприятия, но ты всё-таки человеческое существо, судя по анатомии. Поэтому я не буду насильно делать тебе уколы. Надо будет, сам попросишь. А если ты немой, то покажешь на пальцах. — Дима потыкал указательным пальцем себе в зад, изображая укол. — Вот так. Понял?
Существо вздохнуло и посмотрело в окно на красный клён.
Понимал ли этот человек русский язык? Я всё больше в этом сомневалась. Но язык жестов он не мог не понимать. Вчера он приложил палец к моим губам, и это был знак никому ничего не рассказывать.
— Ладно, мне пора, — сказал Дима.
— А как же нога? — напомнила я.
— Ах да, нога! Ногу-то хоть дашь перебинтовать? Если перелом срастётся неправильно, всю жизнь будешь хромать, — обратился Дима к незнакомцу. — Хромоногий культурист — это некрасиво.
Ещё один вздох.
Дима приподнял одеяло с другой стороны и, не обнажая пациента полностью, установил лонгет.
— На сегодня всё, — сказал он. — Заеду завтра в течение дня, когда буду коней прогуливать. Вопросы есть?
— Он отказывается от еды, — пожаловалась я. — И от сока. Не знаю, чем его кормить.
— Что ж ты так, — пожурил больного Дима. — Кушать обязательно надо — мясо, рыбку, творожок. Холодец и фрукты в желе.
— Я куплю, — сказала я.
— И воды ему дай. Обычной чистой воды. Захочет пить — напьётся. А для туалетных дел поставь у входа ведро с крышкой. Дохромает при необходимости.
Когда Дима ушёл, я прибралась в комнате, поставила на стол кувшин с водой и в очередной раз напомнила про телефон:
— Звони мне, если что. Меня зовут Ульяна. Телефон записан на бумажке.
Меня расстраивало, что он не хотел со мной разговаривать и вёл себя, как неблагодарная скотина. Но я запретила себе обижаться: в несчастного стреляли, травили собаками, он наверняка нездешний и, возможно, даже не русский. Ему сейчас намного хуже, чем мне. Его убийца бродит вокруг, выискивая пристанище беглеца. Он не мог никому довериться, кроме меня.
Мне захотелось прикоснуться к нему, хотя он избегал контактов и демонстрировал неприязнь. Он вообще странно на меня действовал. Никогда в жизни меня не тянуло к какому-то человеку с такой силой — он занимал все мои мысли и мог занять всё время, если бы не нужно было возвращаться домой. Я бы осталась здесь на ночь, чтобы помогать ему и следить за его состоянием.
Просто быть рядом.
— Я приду завтра, — сказала я. Помолчала и добавила: — Я куплю тебе одежду. Какие-нибудь спортивные штаны за триста рублей и футболку. Надеюсь, в одежде ты…
«…потеряешь своё колдовское очарование», — продолжила я мысленно, но, кажется, он догадался, что я хотела сказать. Судя по всему, он прекрасно осознавал свою сексуальную притягательность.
4. Дикарь
Я сидела на Марке и медленно поднималась и опускалась на его члене. За окном шумел ветер, светила полная луна, меня переполняли незнакомые ранее чувства: неясное томление, ожидание чего-то нового, как будто я увидела знак, что моя жизнь скоро переменится.
