Сильнее обстоятельств - Квин Мари (читать книги онлайн полностью .TXT, .FB2) 📗
Устроившись за своим столиком, я сделала глоток шампанского и позволила себе наблюдать за происходящим со стороны. Кайл стоял там же, окруженный людьми, которые явно хотели заполучить еще хоть каплю его внимания. А я… я просто смотрела. На его движения, на то, как он держится. Пусть он не чувствовал себя уверенно, но смотрелся достаточно естественно.
Интересно, он всегда такой… настоящий? Или это тоже часть игры на контрасте с заводилой Хардманом?
Вопрос оставался без ответа, вечер продолжался в своем неспешном ритме. Ровно до того момента, когда объявили, что скоро начнется бой. Ведущий озвучил правила:
Три раунда по три минуты. Запрет на удары в голову и после падения противника. Судейское решение обязательно, даже если один из бойцов доминирует.
Клетка теперь была центром внимания, и все взгляды были прикованы к двум фигурам внутри нее. Первый раунд только начался, но я уже не могла оторвать глаз.
Кайл двигался… как будто он был частью этого пространства. Не просто боец. Он словно сливался с ритмом боя. Его движения казались плавными, почти танцевальными, но при этом каждое из них было настолько заряжено энергией, что у меня по спине пробегали мурашки. Он явно контролировал ситуацию. Даже когда Хардман попытался его подловить, Кайл легко уходил от ударов, даже не моргнув.
Внезапно Кайл сделал резкий шаг вперед, и его локоть прошел буквально в дюйме от лица Хардмана. Черт возьми, это выглядело так эффектно, что я едва сдержала порыв встать и захлопать. Но вместо этого я просто сидела, делая вид, что совершенно спокойна, хотя внутри все кипело.
Сегодня точно все поедут не только с мокрыми трусами, но и с подмышками, если не вкололи в них ботокс.
Но Хардман тоже был хорош. Он явно пытался держать марку, крутился, делал какие-то хитрые выпады, которые, наверное, должны были выглядеть впечатляюще для камеры. И они действительно смотрелись неплохо… если бы рядом с ним не стоял Кайл. Все, что делал Хардман, казалось слишком нарочитым, слишком… искусственным. Будто он играл роль бойца, а не был им на самом деле.
А Кайл… Боже, Кайл. Он вообще не пытался красоваться. Каждое его движение было точным, выверенным, будто он заранее знал, что сделает дальше. Когда он перехватил руку Хардмана и чуть не повалил его на пол, я чуть не вскрикнула. Это было красиво. Точнее, мощно. Как будто наблюдаешь за чем-то первобытным, инстинктивным, но при этом невероятно техничным.
Хардман быстро вскочил и тут же начал размахивать руками, словно говоря: «Эй, ничего особенного, я просто поскользнулся». Но я видела, как он на секунду замер, прежде чем снова броситься в атаку.
Я сделала еще глоток шампанского, чтобы скрыть улыбку. Что-то подсказывало мне, что Хардман начинает злиться. А злость — это всегда плохо. Особенно против такого бойца, как Кайл. Он, кажется, чувствовал каждое изменение в настроении противника, как будто читал его мысли.
Первый раунд подходил к концу, и я понимала, что мое сердце колотится так, будто это я там, внутри клетки. Но что меня больше всего удивило — это то, что Кайл не просто демонстрировал силу. Он был… уважительным. Даже когда Хардман пытался провести какой-то сложный прием, который, очевидно, не сработал, Кайл не стал его добивать. Он просто отступил, давая ему возможность собраться.
Интересно, это часть его стратегии? Этого мужчину определенно стоит узнать лучше.
Зазвучал сигнал, означающий конец раунда, и оба бойца отошли к своим углам. Я смотрела на Кайла, который даже не запыхался, и чувствовала, как во мне нарастает что-то странное. Восхищение? Возможно. Но не только. Возбуждение тоже бурлило вовсю.
Второй раунд будет жарким, это точно.
5. Голос разума, нежный хук справа и испанский стыд
Кайл
Звук гонга прозвучал как сигнал к началу второго раунда. Я вышел в центр клетки, чувствуя, как каждая мышца настроена на бой. Хардман уже ждал, продолжая играть свою роль «крутого парня». Но я знал: за его широкой улыбкой скрывается растущее напряжение.
— Покажем им настоящее шоу, а? — процедил он, явно пытаясь задеть меня. — Или устал?
Даже с капой во рту не затыкается.
Я не ответил. Вместо этого сосредоточился на технике. Первый раунд показал, что он предпочитает эффектные, но не всегда эффективные движения. Сейчас я собирался использовать это против него.
Наш первый обмен ударами был осторожным: легкие тычки корпус-корпус, проверка реакции. Но затем Хардман сделал ошибку: попытался провести сложную связку ударов, которую явно репетировал перед зеркалом. Слишком предсказуемо. Тупой позер.
Мой контр-локоть прошел в дюймах от его лица как демонстрация контроля и техники. Толпа взревела, но я оставался сосредоточенным. Уголком глаза заметил Сиену. Она наблюдала за каждым движением, пригубливая шампанское. Этот взгляд… Он одновременно отвлекал и придавал сил.
— Ты слишком много думаешь о камерах, — бросил я, переключая мысли, когда Хардман опять попытался «показательно» атаковать. — Это благотворительный бой, не фотосессия.
Он зарычал и пошел ва-банк, пытаясь взять меня на бросок. Ошибка номер два. Я легко перехватил его руку и использовал его же импульс, чтобы отправить на канвас. Чистая техника, без лишней агрессии.
— Вставай, — обеими руками показывая это, сказал я, отступая на шаг. — Не время протирать своим задом канвас.
Хардман поднялся, и я видел в его глазах то, что он хотел скрыть, — злость и раздражение. Именно этого я и добивался. Злой боец совершает ошибки.
Когда он снова пошел в атаку, я уже знал, как закончу этот раунд. Серия быстрых ударов корпус-корпус, обманный финт — и мой спин-кик идеально приземлился на его корпус. Достаточно, чтобы судьи оценили технику, но без чрезмерной жесткости.
Звук гонга прервал нашу схватку. Хардман отступил к своему углу, стараясь сохранять невозмутимый вид. Но я видел, что он понял: этот бой будет не таким, каким он его себе представлял.
Звук гонга возвестил начало третьего раунда. Я вышел в центр клетки, чувствуя, как старая травма колена начала напоминать о себе тупой ноющей болью. Хардман уже ждал, продолжая играть свою роль «главного героя вечера», кривляясь на публику. Его движения были нарочито размашистыми, словно он позировал для обложки журнала.
— Ну что, Цербер? Выдохся? — бросил он, делая обманный финт корпусом, пытаясь спровоцировать меня на опрометчивый шаг.
— Я не такой слабак, как ты, — усмехнулся я.
Первые секунды прошли, я осторожно испытывал свои возможности: легкие тычки корпус-корпус, проверка реакции. Я контролировал дистанцию, позволяя своему телу привыкнуть к боли в колене.
Но затем случилось то, чего я опасался — внезапная атака Хардмана: быстрый лоу-кик пришелся точно по моему больному колену.
Сукин сын! Уебок сраный! Сливает эту чертову показуху и бесится!
Боль пронзила ногу, и я на мгновение замер, понимая, что нужно принимать решение. Голос Фрэнка зазвучал в голове. Эта рекламная херня не стоит моей карьеры.
Сделав глубокий вдох, я решил прислушаться к голосу разума. Это был благотворительный вечер, а не турнир за титул. Хардман, заметив мою заминку, немедленно воспользовался ситуацией: его серия ударов по корпусу была быстрой и точной. Три удара подряд: два в корпус и один лоу-кик, который я едва успел заблокировать.
Толпа взревела.
Я перешел в оборонительную позицию, фокусируясь на контроле дистанции. Хардман, почувствовав преимущество, начал наступать, но его движения стали менее точными: торопливость всегда приводит к ошибкам. Я использовал этот момент, чтобы провести контр-атаку: короткий апперкот в корпус и быстрый уход с линии атаки.
Последние секунды раунда тянулись вечностью. Когда прозвучал финальный гонг, мы с Хардманом одновременно отступили к своим углам. Зал затих в ожидании судейского решения.
Главный судья поднялся на помост и объявил: «По решению судей — ничья!»
Я почувствовал, как Хардман напрягся рядом. Он попытался скрыть раздражение за вымученной улыбкой, но я-то видел — ему это решение не по душе. Да и мне тоже. Только я знал: сегодня важнее не победа, а другое.
