Измена. Не могу тебя отпустить - Колоскова Галина (читать книги полностью без сокращений TXT, FB2) 📗
Замираю с пустой кружкой в руке. Она поворачивает голову. Зелёные глаза находят меня. И… ничего не происходит. Ни испуга, ни вызова, ни даже презрения. В её глазах — полная пустота. Словно смотрит на отодвинутый в сторону стул или на пятно на стене за моей головой. Она плавно отводит взгляд и говорит хирургической медсестре:
— Вам, Машенька, большую кремовую розочку! Вы у нас самая трудолюбивая!
Холодный ком подкатывает к горлу. Она не просто игнорирует меня. Она стирает меня на глазах младшего персонала. Демонстративно. Показывает всем, что Ольга Захарова — пустое место. А она, Катерина, — щедрая королева, снизошедшая до простых смертных! И на это покупаются. Все улыбаются. Даже Татьяна, старшая медсестра, уже доедает свой кусок, кивая Катерине с благодарностью.
Я разворачиваюсь и выхожу в коридор. Кофе рядом с ними противен. Иду на обход. Мне нужно к своим пациентам. К реальной боли, которую я понимаю.
Первый в списке — пенсионер Дедекин, палата 302. Перелом шейки бедра. Операция через два дня. Нужно уточнить анамнез перед консилиумом. Захожу, киваю ему, беру планшет с его электронной картой.
— Как самочувствие, Николай Петрович? Давление не скачет?
— Да вроде ничего, доктор… Только сердце пошаливает, как обычно.
Я открываю раздел «Рекомендации анестезиолога». Должна быть пометка о его сердечной недостаточности. Моя пометка. Я её вчера внесла.
Но её нет.
Вместо неё — аккуратный список препаратов для предоперационной подготовки. Стандартный. И в середине списка — препарат, который категорически нельзя при его диагнозе. Он может вызвать резкий спад давления, аритмию, коллапс.
У меня перехватывает дыхание. Я открываю историю изменений. Последняя правка — сегодня, 7:45 утра. Логин: «Katerina_Anez».
Она зашла сюда утром. «Готовила» его к анестезии. «Случайно» стёрла моё жизненно важное предупреждение. И «случайно» вписала опасный препарат.
Если бы я не зашла, не поговорила с ним… Его начали бы готовить к операции по этому протоколу. И он мог умереть. От остановки сердца. На операционном столе или прямо здесь, в палате. А виновата была бы я. Как лечащий врач, не проконтролировавший назначения.
Руки начинают дрожать. Я так сильно сжимаю планшет, что пальцы белеют.
Одна за другой попытки меня скомпрометировать. Она выбирает самых слабых — пенсионеров. Подлое, тихое покушение под маской заботы о пациенте.
— Ольга Викторовна, что-то не так? — слышу я тихий голос. Это медсестра Галина зашла, чтобы взять анализ крови. Она работает здесь давно. Умная, внимательная.
— Галя, — говорю шёпотом, — посмотрите.
Протягиваю планшет. Она надевает очки, вчитывается. Доброе лицо становится строгим.
— Это то, что ему нельзя! Вы же сами… — Знаю, — перебиваю, приложив палец к губам. — А теперь нет моей записи. И есть это.
Показываю пальцем на строку. Галина смотрит на меня поверх очков. В её глазах — понимание. И тревога.
— Катерина Андреевна была здесь сегодня с утра. Говорила, что проводит предоперационный осмотр. Сидела за компьютером минут десять.
Слово за словом. Всё сходится!
— Исправьте, Галя, — прошу шёпотом, показав взглядом на больного. Не хватало, чтоб он запаниковал. — Внесите обратно моё предупреждение. И удалите этот препарат из назначений. Сейчас. Тихо.
— А она? Она же может…
— Пусть попробует что-то сказать, — обрываю я. — У нас будет история изменений. Спасибо вам.
Галина быстро берёт планшет, её пальцы уверенно стучат по экрану, исправляет. Она не предана мне лично. Она предана пациентам. Хорошо, что хоть кто-то видит, как меня реально пытаются подставить.
Выхожу из палаты. В душе всё кипит. Она не только мне строит козни, а играет жизнями пациентов!
Ноги сами несут в отделение анестезиологии. Останавливаюсь. Если не смогу сдержаться и сцеплюсь с ней? Устроить очередное шоу — получить прямую путёвку на выход. Ну, уж нет! Не позволю растоптать себя молодой карьеристке, желающей въехать на чужой спине в рай. Разворачиваюсь и иду в кабинет заведующего кардиохирургией.
Глава 4
Дверь в кабинет мужа приоткрыта. Набираю в лёгкие воздух и вхожу без стука. Алексей сидит за столом, уставившись в монитор. Поднимает голову. На его лице — сначала удивление, потом натянутая, робкая улыбка. Он думает, я пришла поговорить о нас.
— Оля?..
— Твоя шлюха, — выдыхаю, перебивая, — начинает лезть в мои дела!
Его лицо меняется. Надежда гаснет, появляется раздражение.
— О чём ты?
— Она была у моего пациента! Убрала из карты противопоказания и вписала препарат, который мог его убить! Это что, она анестезию с эвтаназией путает?!
— Ольга, успокойся! — он встаёт, голос становится резким. — Что за истерика? Во-первых, в клинике нет моих шлюх! Во-вторых, Катя — профессионал! Анестезиолог-реаниматолог. На её счету сотни пациентов! Могла просто ошибиться!
— Ошибиться?! — голос срывается, не могу сдержаться. Напираю на него, вынуждая сесть на место. — Она целенаправленно стёрла МОЮ запись! Хочет выставить так, будто я ошиблась! Подвести меня под суд! Мечтает, чтобы мой пациент умер!
— Тебе везде мерещится заговор! Каждый её шаг подотчётен… — Он отмахивается, будто от назойливой мухи: — У тебя паранойя на почве необоснованной ревности! Катя — добрая девочка, она просто могла запутаться!
«Добрая девочка»?.. У меня перед глазами встаёт её довольное лицо с ехидной улыбкой. Красная пелена застилает глаза. Подхожу к столу вплотную, упираюсь в него ладонями. Нависаю над человеком, которому доверяла во всём, а сейчас понимаю, что зря.
— Слушай сюда, Алексей. Если она ещё раз тронет хоть одного моего пациента, исправит хоть одну бумажку, — я пойду не к главврачу. Я поеду в полицию. С заявлением о покушении на убийство по неосторожности. Потом принесу это заявление сюда, на общее собрание. И посмотрим, как твоя «добрая девочка» будет улыбаться в наручниках. Понял?
Он бледнеет. Видит, что я не блефую.
— Остановись! Ты с ума сошла?! Ты не только её, но и свою карьеру погубишь! — он пытается ухватить меня за руку.
Уворачиваюсь. Противна даже мысль, что он коснётся меня руками, которыми обнимал её.
— Моя карьера стоит на спасённых мною жизнях, а не на воровстве мужей и подлогах в историях болезни! — шиплю ему в лицо. — Передай ей мои слова и держи эту сучку на коротком поводке. Потому что в следующий раз я буду бить на поражение. И вам обоим не поздоровится!
Я разворачиваюсь и выхожу, хлопнув дверью. Последнее, что слышу в спину:
— Успокойся и давай поговорим, как взрослые люди!..
Что он может сказать? Правду? Я пока не готова услышать, что он любит другую. Очередную ложь, что его с Катей ничего не связывает? Тем более не готова. Не хочу сорваться ещё на одну истерику. И так выставила себя посмешищем. Нужно не психовать, а приготовить месть. Её подают холодной…
Легко сказать, но как выполнить? Тело дрожит от ярости и унижения. Он защищал её. Назвал её «доброй девочкой». Значит, они вместе. И он позволит ей всё. Хочется выть от боли и бессилия.
Иду по коридору, ничего не видя. Одни и те же мысли бомбардируют мозг. Нужно что-то делать. Нужны доказательства. Нужна… помощь. Хотя бы одна живая душа в союзники.
Я возвращаюсь в своё отделение. У поста медсестёр стоит Галина с листком бумаги в руках. Выглядит очень встревоженной и точно поджидает меня.
— Ольга Викторовна, — говорит она тихо, оглядываясь. — Пока исправляла карту… я кое-что увидела в общем доступе.
Она протягивает мне листок, исписанный от руки. Это график дежурств анестезиологов.
— Смотрите. Катерина Андреевна специально поменялась сменой. Теперь она дежурит в эту субботу. А в субботу у нас плановая операция. Сложная, эндопротезирование тазобедренного сустава у Широковой. Ассистировать будете вы.
Моя операция. Мой ответственный случай. И она будет дежурным анестезиологом. Совпадение? Нет! После сегодняшнего утра я не верю в совпадения. Смыкаю на пару секунд веки. Приказ взять себя в руки действует.
