Предвестник (ЛП) - Ли Женева (книги бесплатно без .txt, .fb2) 📗
— Не трогай меня, — хрипло шепчу я.
— Нервная, да? — его взгляд опускается на простой серебряный медальон у меня на шее. — Может, мы сможем договориться.
— Он ничего не стоит, — слишком поспешно говорю я. В его глазах вспыхивает интерес. — Это олово. Наружный слой серебра почти стерся. Видишь? — я переворачиваю его, чтобы показать заднюю сторону, где покрытие истерлось настолько, что обнажило неблагородный металл под ним. — Застежка еле держится. Я даже не ношу в нем портрет.
Все это правда, за исключением того, что он не бесполезен. По крайней мере, для меня. Моя мать носила его почти двадцать лет. Это был подарок моего отца на день их свадьбы. Раньше там был его портрет, но он выпал. Это самая ценная вещь, которая у меня есть.
— Раз он ничего не стоит, то ты не будешь против с ним расстаться. Считай это пожертвованием в местную экономику. — Он картинно взмахивает рукой вдоль своей груди.
— Я сказала «нет».
Он цокает языком.
— А я говорю «да».
Я отступаю назад. Моя рука снова машинально тянется к карману и лежащему в нем кинжалу. Но мужчина не наступает. Вместо этого его пальцы взмахивают в воздухе, словно он дирижирует симфонией. Мне требуется секунда, чтобы понять, что он чертит узор. Сначала ничего не происходит, но затем воздух начинает мерцать, на мгновение завораживая меня.
Будто подхваченный порывом ветра, медальон приподнимается на моей груди. Ослабленная застежка распахивается, кулон парит между нами и затем падает в его раскрытую ладонь.
Я настолько ошарашена, что не могу пошевелиться. Это определенно запрещенная магия.
— Моя искренняя благодарность. — Он отвешивает мне издевательский полупоклон. — Было приятно иметь с тобой дело, миледи.
Эта насмешка нарушает сковавший меня шок. Пальцы крепко сжимаются на кинжале. Я вытаскиваю его из ножен еще до того, как он успевает повернуться. Сделав выпад, я обхватываю его сзади рукой и вонзаю кончик лезвия в неловко низкое место.
Вор замирает, только его голова опускается, чтобы посмотреть на кинжал, приставленный к его херу.
— Давай попробуем еще раз, — шиплю я. — Ты, наверное, думаешь, что крупнее и сильнее меня. Наверно, прикидываешь, сделаю ли я это на самом деле.
— Интересная техника ведения переговоров, — цедит он сквозь зубы, не отрывая взгляда от своего причиндала. — Держу пари, что ты этого не сделаешь.
— Хочешь пари? — я прижимаю плоскую сторону лезвия к его яйцам, и он взвизгивает. Вытягиваю вторую руку ладонью вверх. — Вот мое встречное предложение. Что-то ценное в обмен на что-то ценное. Ты возвращаешь медальон моей матери, и, возможно, однажды у тебя еще будут дети.
Он начинает тяжело дышать, но осмеливается покачать головой.
— Ты блефуешь.
Я вдавливаю нож еще на долю дюйма — ровно настолько, чтобы доказать серьезность своих намерений.
— Ты когда-нибудь кастрировал свинью? А я да. Хочешь, продемонстрирую?
На мгновение мы застываем. Теперь непонятно, кто из нас хищник, а кто добыча. Затем медленно — словно от этого зависит его жизнь — он разжимает кулак. Медальон падает в мою подставленную ладонь, все еще теплый от его хватки.
— Было приятно иметь с тобой дело. — Выплевываю я ему в лицо его же слова и отступаю назад, держа лезвие направленным на него.
Он резко поворачивается ко мне; легкий оскал кривит его губы, когда он прищуривается, глядя на кинжал. Я делаю выпад в его сторону. Но он отскакивает назад, и нож рассекает лишь воздух. Его рука перехватывает мое запястье, выкручивая его до тех пор, пока кости не начинают протестовать.
— Я не свинья.
— А так и не скажешь, — выдавливаю я.
Слова звучат так же натянуто, как сустав, который он заломил. Мое сердце колотится так сильно, что, того и гляди, сломает ребра.
Он сжимает хватку, и я скулю.
— Зато ты сука, — бормочет он, — Так что будь послушным песиком и брось свои игрушки.
Это единственное разумное решение. И в то же время это самое тупое, блядь, что можно сделать. Но у меня нет выбора. Я разжимаю оба кулака: кинжал и медальон со звоном падают на камень. Он даже не смотрит на них и не отпускает меня. В его глазах вспыхивает тьма. Мужчина резко притягивает меня к себе, тяжело дыша прямо в лицо. Я бьюсь в его захвате, с криком целясь коленом ему в пах, но он швыряет меня на землю так, будто я тряпичная кукла.
— Никчемная безделушка. — Он наступает на медальон, сминая его каблуком ботинка. Затем наклоняется и поднимает кинжал. С пугающей ловкостью перекидывает его из руки в руку. — Почти такая же никчемная, как и ты.
Злоба на его лице заставляет меня отползти назад, горло перехватывает и мне трудно дышать. Ладони скребут по скользкому камню. Я смутно осознаю, что вокруг грязь, песок и снег, все это отступает на задний план, уступая место инстинктам. Кровь стучит в висках, а глаза лихорадочно мечутся в поисках выхода.
Под моей рукой сдвигается булыжник, и я поддеваю его пальцами. Он поддается с противным хлюпаньем крошева и грязи. Я швыряю его в вора.
И промахиваюсь.
Он предостерегающе машет кинжалом.
— Прекрати сопротивляться. Ты уже проиграла.
Хер там плавал. Мои пальцы ощупывают землю в поисках еще одного расшатанного камня.
Он подбрасывает кинжал еще раз, рукоять аккуратно ложится ему в ладонь, и он замахивается для удара. Я не отвожу взгляд. Я не доставлю ему, блядь, такого удовольствия. На нас падает тень, длинная и темная, несмотря на послеполуденное солнце, едва заметное поверх крыш.
Проблеск надежды прорывается сквозь мой жалобный животный ужас, когда вор поворачивается к новоприбывшему, давая мне окно возможностей. Я цепляюсь за него, перекатываясь и отталкиваясь от земли. Ноги путаются в юбке, и я спотыкаюсь. В последнюю секунду я бросаюсь в сторону, падая сбоку от него и незнакомца.
Из моей груди вырывается рыдание, я скручиваю плечи в защитную позу, а руки поднимаю вверх, прикрывая голову.
— И что тут у нас?
Мое сердце узнает этот низкий, хриплый голос и замирает.
— Инквизитор. — Вор обращается к нему так, словно читает молитву, а я задаюсь вопросом, кого из нас он пришел спасать.
Я прищуриваюсь и успеваю заметить, что мой нападающий пятится к тупику, а его лицо стремительно бледнеет.
— Она заблудилась, — говорит он. Его глаза лихорадочно бегают, как у загнанного в ловушку зверя.
Теперь от хищника не осталось и следа.
Инквизитор шагает к нему со смертоносным спокойствием. Его красный плащ шевелится от порыва ветра, поднимаясь, словно бурлящий поток крови. Из-за широких плеч выглядывают два длинных меча. Спрятанные, но на расстоянии вытянутой руки.
Он откидывает капюшон, обнажая ту красоту, о которой предостерегают старинные легенды. Ослепительную, жестокую и созданную для мести. Зимне-синие глаза, слегка серые и грозовые, словно небо над головой, посажены над высокими скулами, острыми, как клинки у него за спиной. У него длинный прямой нос, если не считать легкой горбинки, говорящей о том, что его не раз ломали. И эти полные губы…
— И ты предлагал свою помощь? — холодно бросает Инквизитор, указывая на кинжал в руке вора, и тот роняет его на землю.
— Милорд. — Голос вора срывается, и он продолжает пятиться, словно боится оказаться даже в пределах досягаемости тени Инквизитора. — Это недоразумение. Если вы дадите мне минутку, я могу все объяснить…
— Вы ранены, леди Икарос? — не отрывая от вора взгляда, Инквизитор прерывает вопросом его мольбы.
— Ик-кар-рос, — заикается вор. Его глаза расширяются, когда до него доходит смысл, и он начинает трястись. Он падает на колени. — Умоляю. Я не знал, кто она такая.
Взгляд Инквизитора слегка смягчается, но голос остается стальным:
— Ты правда думаешь, что значение имеет только ее титул?
Вор понимает все в то же мгновение, что и я. Инквизитора смягчило не милосердие, а осознание. Как будто он убедился, что человек перед ним это мразь, и теперь точно знает, что с ним делать.
