Тот, кто ушел - Риксон Шарлотта (читаем книги онлайн бесплатно полностью TXT, FB2) 📗
Только бы его там не было.
Добравшись до своей станции, она чувствует себя совершенно измотанной. Том уже должен вернуться из мастерской, и он, конечно же, захочет обо всем поговорить. Он захочет знать, что она видела, будет ли у нее какая-либо инсайдерская информация.
Но в наши дни это работает не так. Настоящие журналисты – это люди на местах, свидетели событий. Именно они ломают историю. Именно они создают новости.
СМИ теряют свою власть. Свою способность контролировать нарратив.
Но он все равно спросит. Ее работа ему интереснее, чем ее роман.
Она застывает у входной двери, проталкивая мысль глубже.
Ее работа ему интереснее, чем она сама.
Она толкает дверь на маленькую террасу в викторианском стиле и несколько секунд стоит в прихожей, глядя на себя в зеркало. Прежде чем она успевает осознать, что происходит, она начинает рыдать.
Она не может этого сделать. Не может просто прийти домой и провести обычный, спокойный вечер с Томом. Не теперь. Не сейчас, когда она не знает, жив он или погиб.
Двадцать лет боли – вот все, что сейчас имеет значение.
Это уже не вопрос выбора. В ее руке зажаты ключи. Она поворачивается и быстро выходит, закрывает за собой дверь, прежде чем Том успеет ее встретить.
Она идет обратно к Тернем-Грин, по пути прикидывая, сколько времени ей понадобится, чтобы добраться до Кингс-Кросс. Это сравнительно долгий путь, в Хаммерсмите ей придется пересесть на линию Пикадилли. Она сжимает в руке телефон, понимая, что поступает нелогично и бессмысленно. Но других вариантов нет. Она никак не может вернуться домой, заказать еду и, выпив бутылку вина, заснуть перед телевизором.
Бомба стала последней каплей. Но Том не поймет, и она даже представить себе не может, как все это ему объяснит, поэтому просто отправляет ему сообщение, которое, как она точно знает, не вызовет у него подозрений.
День был тяжелый, зашли с Лорен выпить и расслабиться после работы, ты не против? Не жди меня. Целую.
Она отправляет сообщение как раз в тот момент, когда вагон уходит под землю на Баронс-Корт, потому что еще минут двадцать или около того у нее не будет связи, и к этому времени она почти доберется.
Чем дальше она зайдет со своим безумным планом, тем лучше. Чем сильнее она сможет дистанцироваться от своего дома – того безопасного, отупляющего кокона, в котором она пряталась вот уже четыре года, с тех пор как отказалась от мысли о материнстве и приняла эту жизнь как свой удел, – тем лучше.
На Кингс-Кросс она выходит, следуя указателям, переходит на главную станцию. Телефон в руке вибрирует, но она даже не смотрит на него. Она покупает билет и идет в вестибюль, глядя на табло отправления.
Все поезда в Ньюкасл задерживаются.
Конечно, думает она. Глупо с ее стороны было не подумать об этом. Никто не хочет, чтобы туда сейчас ехали люди. Там повсюду полиция, город заблокирован.
И тут она замечает, что здесь тоже полно полицейских в аккуратных бейсболках. Они патрулируют станцию парами. В руках у них пистолеты, у бедер рации.
Огромный телевизионный рекламный щит над ее головой вспыхивает, сообщая, что премьер-министр повысил уровень террористической угрозы до серьезного – шаг, который кажется слишком незначительным и слишком запоздалым.
Она вздыхает.
Она глупая. Потому что даже если она туда попадет, что она будет делать дальше? Блуждать по улицам в надежде увидеть его, хоть мельком? Прошло двадцать лет с тех пор, как она видела его последний раз. И сколько лет с тех пор, как они последний раз общались?
Он может вообще не жить в этом городе.
А если он по-прежнему там живет, каковы шансы, что он там был? Что он оказался в числе раненых или погибших?
Когда они общались, у его отца был абонемент, и они всегда ходили вместе на футбол. Каждую вторую субботу в течение всего сезона. Для них это было как ходить в церковь. Религия. Она не помнит, чтобы он пропустил хоть один матч.
Он сегодня был там, она не сомневается.
Наконец она смотрит на сообщение Тома.
Да, конечно. Еще бы, такой денек выдался. Хорошо провести время.
Ему наплевать. Вот и прекрасно. Последние полгода или около того он какой-то рассеянный, какой-то другой. С тех пор как обратился к тому знаменитому остеопату, который, как он утверждает, сотворил с его спиной какое-то чудо.
Том и не подозревает, что измученное сердце могло привести ее сюда, в этот переполненный зал, где она стоит, вытянув шею, и ждет, пока надпись «Задержка» не сменится надписью «Посадка».
Нет, Том прекрасно проведет вечер за вкусной едой и бутылкой красного и будет вполне счастлив. Осознание этого отчасти облегчает ее чувство вины.
Она идет в кофейню в углу станции, заказывает капучино, медленно пьет маленькими глоточками, пока люди заходят и выходят. Вновь начинает гуглить информацию о нем, как она делает каждый месяц, если не каждую неделю, но так и не находит ничего, кроме давно устаревшей страницы на Линкеди́не и нескольких новостей две тысячи второго года, которые она тоже перечитала сотни раз, хотя они как будто совсем не о Бенджамине, совсем не о ее любимом мальчике.
Он словно растворился в эфире, исчезнув из ее жизни.
Ей кажется жестоким, что так много людей, которых она предпочла бы забыть, всплывают в ее лентах социальных сетей, а единственный человек, который ей нужен, пропал без вести.
Она не смотрит новости. Она даже не заходит в твиттер. Она не хочет знать никаких подробностей, пока не доберется туда и не увидит все сама.
Допив кофе, она встает и заказывает еще один. А потом ждет, наблюдая, как тикают минуты на больших станционных часах. Кажется, проходит несколько часов, прежде чем она видит надпись, ради которой и пришла сюда.
Поезд в Ньюкасл отходит через двадцать минут.
Апрель 2022
19.18
Клара
Ей повезло занять место в поезде, но это не очень хорошее место. Прямо у багажной полки, и из туалета несет каждый раз, как кто-то открывает вакуумную дверь. Между вагонами на полу сидят люди и жалуются на стоимость билетов.
Ничего не изменилось.
Она так хорошо помнит это путешествие. То, как она волновалась, покидая свой дом в Хэмпстеде и катя сумку по улице к метро. Как покупала бутылку воды и банан – потому что тогда очень мало ела, постыдно боясь поправиться, – а потом занимала место, читала журнал или книгу, дремала, смотрела в окно.
В то время ее мобильный телефон мог только отправлять текстовые сообщения и звонить, поэтому большую часть времени он лежал у нее в сумке. Но когда поезд подъезжал к Дарлингтону, она писала ему, чтобы он пришел и встретил ее.
И он ждал ее на платформе. Она всегда говорила ему, в каком она вагоне, и когда поезд подходил, он уже ждал там, и довольно часто она плакала, когда падала в его объятия и их тела вновь становились единым целым.
В эти моменты воссоединения она была ближе всего к состоянию абсолютной эйфории.
Теперь она не может вспомнить, когда в последний раз приезжала в Ньюкасл. Она задается вопросом, сильно ли изменился город.
В поезде многие обсуждают взрыв, и она жалеет, что не взяла с собой наушники, чтобы не слушать эти разговоры.
Пожилая женщина с редкими короткими волосами в панике рассказывает сидящему рядом мужчине, что ее дочь работает рядом со стадионом, что она еще не успела с ней поговорить.
– Ее телефон выключен. Я пыталась связаться через справочную службу, но не могу дозвониться, – говорит она, глядя в экран мобильника. – А теперь батарея садится.
Мужчина сочувственно смотрит на нее, но не отвечает. Клара думает: почему он сел в поезд? Куда он едет?
Потом она закрывает глаза и снова думает о Наташе – интересно, вернулась ли она домой. Клара не знает точно, по какому графику работают помощники. Кажется, они теперь повсюду – из-за сокращений приходится все чаще и чаще прибегать к услугам фрилансеров, и она то и дело видит новые лица.
