Обладание - Эшер Бринн (читать книги полностью без сокращений TXT, FB2) 📗

– Кто меня забрал? – спрашивает она. – И почему? Мой отец никак не мог организовать то, что произошло в церкви. Дамиан думал, что это он. Если ты отвезешь меня назад, а они считают, что мой отец организовал убийство Дамиана, кто знает, что станет со мной?

Я бросаю взгляд на часы: нам нужно возвращаться. Я не могу контролировать ситуацию, когда сижу на обочине дороги и спорю с заляпанной кровью невестой.

– Не хочу принижать достижения твоего отца, чика, но они прекрасно знают, что эту кровавую баню он не мог устроить, даже если бы и попытался. У него нет таких связей с нужными людьми ни в Мексике, ни в США. Аламандос это знает. Случившееся сегодня не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к твоей семье.

Я больше не вижу ее голубых глаз – она опускает веки, сил у нее не осталось. Ее внутренний стержень не выдерживает. Теперь она говорит шепотом, и ее голос едва слышен из-за работающего двигателя.

– Но я все равно попала в переплет и оказалась между двух огней.

Я говорю ей правду:

– За это ты должна благодарить своего отца. Ландин, посмотри на меня.

Она заставляет себя открыть глаза. В них одна сплошная боль; судя по виду, девчонка может сдаться или сломаться и рухнуть, именно поэтому мне нужно донести до нее то, что я хочу.

– Я не знаю, что случится, когда мы туда вернемся, но что бы там ни было, ни в коем случае не говори гадостей про Дамиана. Ни Аламандосу, ни перед кем-либо из членов семьи. Поняла?

Она сдается, немного поколебавшись, а теперь я задумываюсь, в какой степени могу ей доверять.

– У меня разбито сердце из-за того, что моего ублюдка-жениха прикончили выстрелом в голову. Поняла. Может, теперь мне позволят носить черное.

Я прищуриваюсь и прикидываю, не дать ли мне ей пинок под зад, не вышвырнуть ли из этой гребаной машины, чтобы в одиночестве прогулялась по территории, контролируемой Марино. У меня есть ощущение, что эта женщина еще станет занозой в заднице.

– Что-нибудь подобное устроишь перед Аламандосом, и больше тебе никто не поможет. Сама будешь выкручиваться, Ландин. Поверь мне: тебе это не нужно.

Она скрещивает руки на груди, поворачивает голову и смотрит в окно.

Бойкот. Игра в молчанку.

Черт побери!

Я не шутил, когда говорил, что могу закончить эту операцию быстрее, раз Дамиан больше не болтается под ногами. Я это понял в тот момент, когда пуля пробила его череп.

Я думал, что увидел свет в конце туннеля, но теперь, когда вот это препятствие сидит рядом со мной, моя задача становится гораздно сложнее.

Будь проклята эта девчонка.

Я трогаюсь с места и молюсь, чтобы она не сделала какую-нибудь глупость.

Нам не нужно останавливаться или даже стучать. Огромные двери волшебным образом распахиваются перед нами, и Боз заводит меня в дом Аламандоса Марино, держа за руку чуть выше локтя своей огромной лапищей. Он не выпускал меня с тех пор, как вышел из машины, обошел ее и открыл дверцу внедорожника у того места, где я сидела, и помог мне выйти.

Кажется, что участок тянется бесконечно. Мы прошли мимо такого количества охранников, что я уже потеряла им счет. Весь комплекс выкрашен в белый цвет, от стен, окружающих его по периметру, до служебных построек и самого особняка. Он похож на маяк в темноте, в сердце роскошного сада. Пальмы слегка покачиваются в ночи, волны ударяются о скалистый берег внизу. Здесь еще красивее, чем на курорте, где меня и моих родителей держали пять дней.

Но когда мы заходим в мир картеля Марино, все разительно меняется.

Исчезает ощущение легкости и воздушности, которое снаружи создается в похожей на курорт крепости. Цвета темные, замысловатые железные конструкции напоминают мне тюремные решетки, и все вокруг дышит смертью.

Здесь примерно такая же энергетика, как те флюиды, которые источал мой жених то недолгое время, пока мы были вместе перед его кончиной.

Но неважно, что ждет меня в безрадостном будущем, – пока я все еще не замужем.

Одно очко в пользу Ландин.

Я буду держаться за эту маленькую победу, словно это мой последний спасательный трос, моя последняя надежда. Это мой последний глоток свободы.

Мы приближаемся к мужчине в костюме. Вероятно, ему повезло больше, чем нам, или у него было время переодеться и снять окровавленную одежду. Он стоит перед высокими двойными дверьми, широко расставив ноги. Поза устрашающая, она словно говорит: «Сейчас середина ночи, и я не в настроении шутить».

– Он вас ждет.

Боз кивает ему, подтягивает меня к себе по холодным плиткам и поворачивает ручку двери. Я все еще босиком.

Аламандос Марино сидит в обтянутом кожей кресле с подголовником за массивным письменным столом. Я не видела его в церкви и вообще никогда не видела раньше, но я про него слышала. Мой отец не шутил, когда говорил, что от смертного одра его отделяет только одно сломанное бедро. У него сморщенная кожа, такое ощущение, что в эту кожу втиснуто то, что осталось от тела. Интересно, как сильно он уменьшился в размерах за последние годы. Но даже хотя его хрупкое тело тонет в огромном офисном кресле, из него сочится сила. Огромная сила.

Возможно, все дело в вооруженных телохранителях, которые его окружают. Сбоку стоят другие люди – разного возраста, от моих ровесников до ровесников моего отца. Среди них священник, который был в церкви. Но исчезло то элегантное одеяние, в котором он стоял у алтаря. Теперь он в черном с головы до ног, за исключением белого воротничка. Он выглядит таким же уставшим, как я себя чувствую. Мы с Бозом – единственные, кто здесь выделяется в наших окровавленных одеждах.

Может, Аламандос и стар, но это не означает, что он лишился своей внушающей страх репутации. Судя по тому, как он на меня смотрит, никогда не догадаешься, что я – невинная жертва, оказавшаяся в центре кошмара. Глава картеля смотрит на меня мрачно и осуждающе.

Словно это я выстрелила в голову его сыну.

Я бы выстрелила, если бы могла.

Аламандос переводит взгляд на Боза, и от тона его голоса у меня мурашки бегут по позвоночнику.

– Где она была?

Боз резко останавливается перед письменным столом, снова подтягивает меня к себе, ни на секунду не выпуская мою руку.

– В полутора часах пути на юго-запад. Я стал задавать вопросы в городе, поговорил с основным связным Дамиана и узнал, в каком направлении они поехали. Потребовалось несколько часов, чтобы проверить все конспиративные квартиры и дома, контролируемые семьей Лазада в том районе. Она была одна.

Мистер Марино переводит на меня свои усталые темные глаза, осматривает меня всю, начиная со спутанных волос и до голых ног. Мне приходится прилагать все силы, чтобы остаться стоять на месте, а не спрятаться за спину человека, который привез меня сюда, в отправную точку.

Мне не следует ему доверять.

Я не могу доверять никому.

Даже родному отцу.

Взгляд Аламандоса Марино останавливается на моем платье, заляпанном кровью его единственного ребенка, затем перемещается на мое лицо.

– Это правда?

Я сглатываю большой комок в горле, но не произношу ни слова.

Боз сильно сжимает мою руку. Наверное, я должна отвечать, если мистер Марино задает вопрос.

– Я… – Я заставляю себя говорить, хотя из пересохшего горла и вылетают хриплые звуки. – Меня связали и надели мешок на голову, и я лежала в таком состоянии, пока он меня не нашел. Я не знаю, кто меня увез и где я находилась. Честное слово, я понятия не имею, что произошло сегодня и кто…

Боз опять сжимает мою руку.

Проклятье.

Откуда я могу знать, сколько чего можно сказать и когда держать рот на замке?

Аламандос склоняет голову набок и гневно смотрит на меня.

– Твой отец имел наглость просить вернуть тебя назад.

Сердце на мгновение замирает у меня в груди, но пальцы Боза снова сжимают мой бицепс, а я в свою очередь плотно смыкаю губы. Но со своим выражением лица я ничего не могу поделать, у меня сразу же начинают литься слезы и угрожают лишить меня остатков сил, которые помогают мне хоть как-то держаться. Положение у меня очень неустойчивое.