Всплыть со дна в поселке Воровского (СИ) - Оклахома Палома (хорошие книги бесплатные полностью .txt, .fb2) 📗
— Мы полпоселка объехали! Звонили тебе сто раз! — Настя гневно отвешивает Августу подзатыльник. Настоящий.
Тот стойко принимает удар, хотя даже я слышу, как у него начинает звенеть в ушах.
— Я же тебе написал, что отправляюсь кататься. — Он обиженно потирает темечко. — Ты сказала, что пас!
Август пытается поставить благодушную точку в назревающем конфликте, трясет головой, и брызги с отросших волос летят на безупречные шмотки Насти и Лёли. Первая вскользь называет Августа клоуном, вторая умилительно поджимает губы.
— Ты знаешь, что не должен надолго отлучаться из дома. Не мне тебя вразумлять.
Голицын напрягается, проводит рукой по лицу, сгоняя воду.
— Ты была у меня? Видела маму? У нее все в порядке?
— Твоя мама сейчас в больнице. С Юлием. Он забрался к строителям в разгар работ и сильно пострадал. Я точно не знаю, что случилось. — Настя старается говорить четко, но даже ее командный голос дает слабину. Август прижимает руки ко рту, из груди вырывается сдавленный возглас. — Отец рвет и мечет, он выехал сейчас с работы, скоро будет поблизости. Август, он считает, что это ты недосмотрел за мелким. Твоя мама сказала достать тебя из-под земли и успеть предупредить.
— Насть, спасибо! — Он хватает шорты с земли. — Как вы сюда приехали?
— На Лёлином байке. Бери его, Лёлю и дуйте домой.
— А ты?
— Доберусь на твоем велосипеде. Где он, кстати?
— Насть, ты лучшая! — Август стискивает ее в объятиях и чмокает в щеку.
Та качает головой, но принимает запоздалую ласку, а у меня внутри резкий, холодный толчок. Весь мир на секунду сужается до одного эпизода, в котором руки Августа сходятся у Насти за спиной, а губы касаются ухоженной кожи.
Меня пронзает ядовитой иглой: я здесь лишняя. У Голицыных дома что-то приключилось, и все из-за меня. Теперь понятно, куда он так спешил — вернуться к близким. А я выхватила его из привычной рутины
— Вер, прости, мне придется уехать сейчас. Ты доберешься? Покажешь Насте, где мы бросили велики?
— Конечно! Август, я надеюсь, все будет хорошо…
— Я тоже…
Он не договаривает, голос срывается. Глаза, минуту назад светившиеся энергией, теперь меркнут, и Август резко отворачивается, намереваясь скрыть подступающие эмоции. Плечи ссутуливаются, и он вдруг кажется уязвимым: вся уверенность, весь этот летний задор, которые так меня пленили, испаряются, оставляя на своем месте тревогу и растерянность.
Робким движением он машет мне на прощание, застегивает на Лёле шлем и садится, та обхватывает его за корпус. Мотор набирает обороты, грохочет, и они устремляются в сторону своего СНТ.
Я испытываю беспокойство за Августа, но за себя переживаю не меньше — поехать домой с Настей та еще «гонка» на выживание.
Рев двигателя наконец смолкает, и нас накрывает неестественная тишина. Свежий воздух на пирсе, еще недавно напоенный весельем, становится удушающим. Я мокрая насквозь, капли воды с подола падают на горячие доски и на мои босые ноги. Настя поворачивается ко мне, как полководец, оценивающий поле боя перед встречей с противником:
— Ну что, показывай, где ваши велики. У меня нет времени тут топтаться.
Ее тон как удар хлыста, я вздрагиваю, собираюсь с мыслями. Надо попробовать наладить контакт, Август же дружит с ней по каким-то причинам. Правду ведь говорят: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Не может Настя быть настолько стервозной, насколько кажется с первого взгляда.
— Да… да, конечно, — лепечу я, пытаясь казаться приветливой. Улыбка выходит натянутой. — Они там, на горке. Красивое место, кстати, вид на карьер открывается шикарный.
— Чоп-чоп, поменьше слов, побольше дела. — Настя начинает взбираться по разбитой тропинке, ее походка спортивная, уверенная, в то время как я ковыляю, подобно раненой утке.
— Август… он классный, — рискую заговорить снова. — Заботливый товарищ, настоящий друг! Давно вы знакомы?
— А это тебя волновать не должно, — фыркает Настя коротко, с презрением, словно я назойливая муха. — Заботливый, значит? — бросает на меня скользкий взгляд. — Это тебя он тут нянькал, пока мелкий пальцы к болгарке совал? Красавчик, нечего сказать.
Слова ранят меня, пронзают сердце. Сцена мгновенно разворачивается перед глазами: крошечная ладошка и пухлые детские пальчики, тянущиеся туда, куда запрещено. Металлический скрежет хищно вращающегося диска оглушает, происходит рывок, слышен отчаянный вопль, а затем проливается кровь…
Я зажмуриваюсь, будто это может помочь стереть картинку из воображения. Настя же обходится без дрожи в голосе: ее тон лишен эмоционального окраса, а от сухой констатации фактов мне становится еще более жутко.
— О боже… — выдыхаю, чувствуя, как в груди что-то сжимается.
— Господь тут точно мимо, — отсекает Настя, даже не моргнув. — У Августа есть обязанности. Он отлично понимал, что не имеет права смыться из дома, оставив пацана одного в разгар строительных работ. Да еще и… — она делает затяжную паузу, подбирая слова, — тереться с какой-то деревенской потаскушкой.
«Деревенская потаскушка» — звучит унизительно, хоть и не ново. Мне приходилось принимать на свой счет оскорбления и посерьезнее, но внутри все равно что-то обрывается. Однако, еще сильнее выводят из равновесия фразы: «есть обязанности» и «оставив пацана одного». Меня начинает коробить от несправедливости.
— Что значит «одного»? Дома ведь была мама! — выпаливаю я, даже не поразмыслив, нуждается ли дискуссия в моих комментариях. Молниеносно встаю на защиту Августа.
— Мама? — Она закатывает глаза. — Ну ясно. Ты, наверное, и правда решила, что его жизнь — сахар? Может, подумала, что и для тебя в ней место найдется?
— Ни о чем подобном я не думала! Мы только познакомились! — ощетиниваюсь я.
— Считай, уже попрощались. Августу конец.
Она замолкает на секунду, а затем добавляет:
— Поверь, прожить жизнь и не пересечься путями с Голицыными — это настоящая милость. Благополучие Августа стоит так дорого, что ты не можешь себе и представить. Уноси ноги, пока не пришлось заложить душу дьяволу.
Слова Насти, брошенные столь беспристрастно, заключают меня в ледяной кокон. Чувствую, как на мгновение цепенею, а во рту проступает металлическая горчинка. Вкус страха и крови. Продать душу? Мой взгляд скользит по безупречному стану этой циничной особы, по ее идеальной коже, по дорогущей одежде. Спектакль. Она играет роль, чтобы напугать меня. Не на ту напала! Прибереги страшилки для кого-то другого.
Мы взбираемся на гору, я еле дышу, а у Насти, кажется, даже прическа не растрепалась. Видимо, волосы заламинированы и пропитаны кератином насквозь. Подхожу к своему «Аисту», ощущаю себя окончательно разбитой. Хочется одного — рвануть сейчас прочь, залечь на дно в поселке и ждать, пока Август не напишет мне, что все обошлось.
— Вер! — Голос Насти, похоже, становится моим кошмаром, — вздрагиваю каждый раз, стоит ей заговорить.
Она сидит на велосипеде небрежно: одна рука на руле, другая — на поясе. Полуденное солнце очерчивает ее профиль, делает его еще более безупречным.
— Дай-ка сюда его футболку. — Она тянет руку, ведет себя деловито. — Высушу и передам Августу, чтобы хоть за нее не влетело. Отец у него… щепетилен к таким вещам.
Сердце екает.
— Да… конечно. — Я так усердно киваю несколько раз, что шею сводит.
Растерянно озираюсь, думаю, где бы переодеться. Пляж уже наводнился сорванцами разных возрастов: сигают в воду свысока, мельтешат под ногами, балуются. Грудь вывалилась из лифчика, ничто ее не прикрывает, раздеться здесь, у всех на виду, кажется безумием.
— Иди за бетонную плиту, — не теряется Настя, сразу отдает распоряжение. — Снимай майку, купальник… В мокром не доедешь, натрешь все до крови.
— Доеду, не привыкать. Не хочется оголяться в людном месте.
— Да кто тут увидит! Иди! Прикрою тебя твоим же сарафаном, а в конце быстро накинешь его — и дело в шляпе.
Впервые за весь день я различаю в ней что-то человеческое. Раз Август с ней дружит, значит, в ней действительно есть доброе начало. Да и Лёля показалась славной — они ведь тоже подруги. Скорее всего, Настя сейчас на взводе из-за инцидента на стройке, нового знакомства и внезапной необходимости делить внимание приятеля с новенькой пассией. Прислушаюсь к ней, и, может, это станет первым шагом к потеплению в отношениях.
