Разводиться запрещено (СИ) - Тодорова Елена (книги полностью бесплатно .TXT, .FB2) 📗
– Пиздец, ты – авария, – сипит Нечаев, толкаясь ближе.
Но, прошивая меня хардкорным взглядом, Нечаев, конечно же, не соблюдает никакие протоколы безопасности.
Видит, как меня кидает. Сам же это электричество не просто чувствует… Черт бы его побрал, пропускает через себя! Я тоже все вижу! Его потряхивает, временами аж коротит! И он, один фиг, устремляется к… эм… месту моей силы? Или моему месту силы?.. Неважно! Суть в том, что на пути к цели Егорыныч проходится по всем критическим точкам: включает кнопки, снимает замки, зажигает огоньки, собирает бусты и берет долбаный апгрейд.
Перепрошивка вспышками.
Егорыныч за линией юбки – фах. В выемке у основания бедер – фах. У кромки белья – фах.
Мозги, сердце и душа из трусов хоть и убрались, последствия беспрецедентного затопления с верхних уровней остались. Более того, крайних секунд хватило, чтобы там открылся самый настоящий портал в ад. Почему в ад? Потому как то, что я чувствую в себе, не похоже на дорогу света. Тот полыхающий коридор, который проложен от очага возгорания сквозь все мое тело, вызывает боль. А уже эта боль рождает клятую потребность и дикий голод.
В общем, сама по себе зона бедер невероятно чувствительная, а Нечаев еще и в трусы пробирается. Подцепляя резинку, на сантиметр проскальзывает и, вдруг стукнув меня в невменозе лбом по лбу, налетает губами на губы. Зацепиться толком не успеваем, как из избыточной энергии возникает мощная электрическая дуга, и между нами начинает жестко шваркать.
Дернувшись в испуге, я громко взвизгиваю. Подпрыгиваю и, отталкивая от себя руки Нечаева, ухожу в сторону.
– Да ты… Животное! Зверь! Гребаный членозавр! – ору в припадке. – Отвали от меня! Иначе я тебя убью!
Все нормально. Все оправдано. Нет, нисколечко не стыдно. Он вгоняет меня в сексуальный страх.
Я же взорвусь! Я не хочу взорваться!
Луплю Нечаева, а он… не отступает.
!!КАСАЕТСЯ!!
!!ТРОГАЕТ!!
!!СМИНАЕТ!!
Слышите, как все мои сирены орут?
Грудь, талию, бедра, ягодицы – все своими заряженными лапами сжимает. Да с такой силой воздействия, словно ему поручено проверить меня на прочность.
– Ты же хотела отношения! Че не так теперь? Думала, я тебя нюхать и наглаживать буду? Ни хуя! Не заслуживаешь!
Что не так???
Во-первых: это не ласки. Что угодно, но не ласки! Нападение, унижение, осквернение, ответная насмешка… А я хотела именно ласк!
Во-вторых: Нечаев меня обидел, предал, опозорил, пропустил через чертовы жернова и бросил!
Мы все выяснили. Завязали. Точка.
И все же…
Иерархия восприятия размывается. Шокированное тело перестает понимать, что важнее: боль, злость, страх или желание. Все смешивается и заколачивается в апокалиптическую бурю. От прострелов дробит, от вспышек корежит, от общего жара выносит к чертям.
Я просто-напросто оказываюсь не готовой к новым сигналам тела – ни физически, ни психологически.
Руки ненавистного Нечаева ощущаются тяжелее, грубее, острее и ярче, чем я ожидала.
И тем не менее…
Они мне нравятся. Чрезвычайно. В них есть какая-то дурная сила. Ее можно бы было назвать магией, если бы я не обладала чудесной способностью натягивать на каждый аварийный эпизод научные объяснения. Закон Кулона, к примеру, гласит: чем больше заряд и меньше дистанция, тем мощнее притяжение и сама сила взаимодействия. В таких условиях любое сближение почти всегда заканчивается разрядами. А пробой изоляции – вещь вообще беспощадная: когда напряжение превышает допустимое, барьеры перестают иметь значение.
Это нужно прекратить. Немедленно.
Я не хочу сгореть.
– Не смей меня трогать… Не смей меня трогать, сказала же!!! Я… Да я порву тебя, Нечаев!
– Не раньше, чем я тебя, Филатова.
– На кусочки!
На перегрузе мало что вижу. Зато всеми рецепторами улавливаю гребаный смех.
– Старая тема. Остохуело слушать.
– А так?! – выкрикиваю, целясь коленом Нечаеву между ног. Увы, он хоть и в последний момент, но спохватывается – резко сводя бедра, смягчает удар. Так что на пол, как это было после выпада Богдана, не падает. Но по тому, как по его напряженному лицу судорогами проносятся боль и ярость, понятно: что-то все-таки дошло. – Как тебе вот это, черноротая ты скотина?!
– Су-ка-а, – рычит, сгибаясь и зажимая пах. Идеальный момент, чтобы пробить коленом в голову. Но я медлю. И дело не в грозящей судимости. Черт бы побрал этого гада! Мне его жаль. – Ты. Реально. Достала. Меня, – чеканит, выпрямляясь и напирая с новой силой.
Глаза все еще влажно блестят от муки и к тому же краснеют. Не могу это игнорировать. Ненавижу себя, но его боль странным образом ломает меня.
– Я достала? А ты??? Ты меня не достал???
– Похуй. Слышала, да? Мне пиздец как похуй! Но тебя пора тормозить.
Осознавая, что накал неумолимо добирается до пика, не придумываю ничего лучше, как врубить паттерн, который бесит Егора Романовича Нечаева сильнее всего.
– Что же ты сделаешь, мальчик? – вытягиваю с ядовитым удовольствием, отрицая тот факт, что давно воспринимаю его как мужчину. Причем лучшего из лучших.
Егор это не в состоянии стерпеть. Не от меня.
Сразу выходит из себя. Я прям чувствую выдачу тротила.
– Кончай, блядь, меня так называть. Я тебе не мальчик.
Вот он, зверь, которого я могу из него вызывать. Во всей красе. Опасность зашкаливает. Но я же безбашенная. Понимаю, что сделаю хуже, и все равно делаю.
Иду на вы!
А если точнее: уже не просто за хвост Дракона дергаю, лезу прямо в пасть.
– О-о-о, как он краснеет! Как стесняется! – напеваю, со смехом вырываясь, когда Нечаев хватает меня, на самом деле не зная, что со мной делать. Из-за того, что я подметила, стыдится еще выразительнее. А я, поймав какой-то раж, играю отчаяннее. Чтобы посильнее его смутить, обнимаю и прижимаюсь, почти лащусь. У самой голова кружится, а за грудиной так трепещет, что кажется, будто там зарождается целая цивилизация, но я упорно прикалываюсь: – Ох, как же стесняется двухметровая дубина! Боже мой! Боже мой!
– Ты попала, ясно?! Ты попала! Не жить тебе, Филатова!
– Это мне-то, чертов ты Нечаев? Тебе еще мало от меня шрамов?! Кстати, купаюсь в экстазе каждый раз, когда вспоминаю, что все эти отметины тебе от меня на всю оставшуюся жизнь! А ты? Вспоминаешь меня, глядя в зеркало?
– Хуй там.
– Ага-ага… Из-за меня так надрался сегодня?
– Хуй там!
– Ты… Ты смотришь на мои губы! – подмечаю с восторгом. С тем же восторгом осуждаю: – Животное! – И добиваю: – Хочешь меня поцеловать?
– Э-э-э… – теряется в темных глубинах своих запретных желаний. И, должна отметить, все, что происходит с ним, пока он борется со своим бешеным влечением, люто резонирует во мне. – Филатова, ты долбанулась? – рубит, обесценивая не только настоящий голод, но и все предыдущие, вполне осязаемые попытки насытиться. На нервах, будто запутавшись, включает явно отжившие схемы: – Думаешь, все поголовно на тебе одной повернуты?! Королева, блядь! Я, если че, даже не считаю тебя красивой.
– У тебя глаза на заднице? Вроде нет. Так что не звезди! Кстати, ты снова покраснел.
– Замолчи!
– Сам молчи!
– Бля-я-ядь… – натуральным образом рычит Егор. Но уже через пару секунд все кардинально меняется. – Что… Что ты делаешь?.. – голос садится, интонации качаются, разбирать слова становится сложно. – Я с тебя шкуру спущу. Сегодня. Сейчас, – обещает жарко, пока я зацеловываю его ладонь.
– Е-Егор… – выдавливаю, чувствуя, как в глазах собираются слезы. Мать вашу, это какое-то безумие! Чертовы качели! Я готова расплакаться. – Что это за значок, Егор? На твоем большом пальце? – спрашиваю ласково. Иначе просто не могу. – Это буква А? Ты вытатуировал первую букву моего имени?
Он закрывает глаза, жмурится. Раздувая ноздри, качает головой. Резко выдыхает – раз, второй, третий, четвертый... Причем вдохов не слышно. Только выдохи, и они как удары.
