Земля Священного Огня (ЛП) - Догерти Гордон (бесплатная библиотека электронных книг .txt, .fb2) 📗
— И вы подозреваете, что Царь Царей теперь готовится вторгнуться в империю? — глаза Галла сузились, когда он сказал это, а взгляд метнулся к карте кампании.
— Никто не знает, что зреет в уме Шапура. Но я слышал слухи и опровержения, что на него оказывают все возрастающее давление, требуя решительного шага, — выражение лица Валента помрачнело. — В персидских землях многие ненавидят Дом Сасана. Они не видят причин, почему их древние рода не могут править Персией вместо Шапура. Они потребуют, чтобы Шапур двинулся на нашу империю, или они возьмут его голову и захватят трон. Захват Армении служит мрачным предзнаменованием. Римская Сирия совершенно не в том состоянии, чтобы справиться с каким бы то ни было вторжением.
Он подошел к столу, поставив масляную лампу ближе к центру карты. Подозвав Галла и указав на табуреты у стола, он сел и постучал пальцем по точке на карте к северо-западу от Константинополя, где во Фракии был установлен новый временный лимес.
— Если бы не миграция готов через Данубий, мне не пришлось бы перебрасывать многие восточные легионы в те земли. — Затем он провел пальцем по карте, почти повторяя маршрут плавания XI легиона Клавдия, и остановил его в районе чуть восточнее Антиохии. Здесь более сорока солдатских фигурок были расставлены в линию, идущую с севера на юг. — Количество фигур здесь обманчиво. Многие из этих легионов — не более чем вексилляции, некоторые насчитывают всего пару сотен, как ваш собственный. Едва ли двадцать пять тысяч человек, растянутых от северной Сирии вплоть до Египта. И почти половина из них — всего лишь лимитаны... — он поднял глаза, вперив взгляд в Галла. — Не в обиду, трибун. Здешние пограничные солдаты едва ли сравнятся с вашими людьми — и именно поэтому я вас вызвал.
Галл задумчиво потер подбородок большим и указательным пальцами.
— И все же восточные рубежи крепки, не так ли? Укрепления вдоль Страты Диоклетиана легендарны, — предположил он, ведя пальцем по линии на карте, тянувшейся от Армении на севере и вниз, мимо Пальмиры на юге. Он слышал множество историй о величественной цепи каменных фортов, усеивавших этот пустынный тракт. — Несомненно, лимитаны они или нет, здешние легионы смогут закрепиться в этих твердынях и удержать их, если Шапур решит вторгнуться?
Валент криво усмехнулся.
— Страта Диоклетиана пришла в полнейший упадок. Легионеров едва хватает, чтобы составить гарнизоны этих фортов, не говоря уже о средствах на их починку. Если Шапур обрушит на них свои армии, они падут.
Галл нахмурился. Внезапно воспоминание о баллистах, выстроившихся на горных стенах восточной Антиохии, окрасилось отчаянием — словно это был последний бастион.
— А персы? Какие силы они могут выставить против нас?
Взгляд Валента стал отрешенным.
— Считая армянский гарнизон — почти сто тысяч воинов. Пожалуй, треть из них — пайган, крестьянская пехота; многих гонят в поход закованными в цепи. Но сердце персидского войска, больше половины, составляют саваран.
— Саваран? — переспросил Галл. — Персидская конница?
Валент нахмурил лоб.
— Конница? Да, пожалуй, можно назвать их и так. Хотя во всей империи я еще не видел всадников столь грозных.
— Император? — позвал Галл; неприятный холодок тревоги вновь зашевелился у него в животе.
— К деталям перейдем позже, — Валент отмахнулся, словно отгоняя назойливую мошку, — но вы должны знать, что правители-Сасаниды изменили персидский способ ведения войны. За последние десятилетия они избавились от пережитков старой Парфянской династии. У них отличные крепости, широкие дороги — они даже строят свои границы по образцу нашего лимеса. Их регулярные армии вымуштрованы не хуже любого легиона. — Он умолк, зажмурившись и ущипнув переносицу, словно борясь с головной болью. — Достаточно сказать, что это грозный враг.
Галл потер подбородок.
— Возможно, удастся воспользоваться их единством — или его отсутствием? Раз уж у Шапура есть враги, как вы говорите.
— Острый вопрос, трибун, и я истощил свой ум над ним за последние месяцы. — Глаза Валента хищно блеснули. — Единство — понятие многогранное. Все персы до единого сражаются под знаменем своего зороастрийского бога, Ахура Мазды, и единодушно ополчаются против всего, в чем видят происки его антипода, Ахримана. Но дальше междоусобные распри и борьба за власть так дьявольски запутывают персидскую политику, что мало кто ясно представляет истинное положение дел. Спахбады, подчиняющиеся Шапуру, контролируют огромные крылья саваранов. Они сами словно цари, яростно гордящиеся своими сатрапиями и древними благородными домами. А еще есть зороастрийские маги, что ступают перед армиями, неся факелы, пылающие Священным Огнем — символом их веры. Это мистические, могущественные фигуры, владеющие сердцами как простого люда, так и армий, и царей.
— Звучит так, будто мы могли бы раздуть смуту, которая отвлекла бы их? — не унимался Галл.
Губы Валента тронула улыбка.
— Вы снова вторите моим недавним мыслям. И я действительно пытался. В прошлом году я отправил отряд всадников в сатрапию Элам, чтобы попытаться подкупить спахбада и его армию.
— Всадники вернулись? — спросил Галл, уверенный, что уже знает ответ.
— В некотором роде, да. Их головы доставили в форт на Страте Диоклетиана, рты были набиты римскими монетами. — При этих словах взгляд Валента померк. — Персы не пойдут друг против друга ради нескольких мешков римского золота... да и казна наша в любом случае почти пуста, — сухо добавил он. — Уловки иного рода — разжигание соперничества, провоцирование кровной мести и тому подобное — требуют времени, Галл. А время, боюсь, истекает. В этом году, самое позднее в следующем, персидские армии обрушатся на эти земли.
— Хорошо, — кивнул Галл; желудок его скрутило еще сильнее. — Но если вторжение неизбежно, а наши укрепления не выдержат такого натиска, зачем вы призвали нас на восток, Император? Уж конечно, мои вексилляции мало что смогут изменить?
Валент медленно покачал головой.
— Напротив, трибун. Я знаю, что именно вы и ваши закаленные люди сможете. — Он хлопнул в ладоши, и двое рабов поспешили войти с кувшином разбавленного вина и блюдом свежего хлеба, инжира и сыра. — Набейте брюхо, и я объясню.
Валент налил кубок вина, добавил три части воды, затем взболтал смесь, глядя на поверхность.
— Четырнадцать лет назад император погиб от персидского клинка.
— Юлиан, — кивнул Галл, заворачивая кусок сыра в ломоть хлеба. Он запил еду водой, как всегда отказавшись от вина. — Я помню его правление. Я был тогда юнцом. Отступник, так его звали — ему было чуждо христианское смирение. — Он начал было сухо посмеиваться, но вспомнил, что Валент — ревностный арианин, и осекся.
Валент окинул его торжественным взглядом:
— Тогда вы должны знать и о человеке, который наследовал ему.
— Иовиан, — подтвердил Галл. — Я мало помню о его правлении, кроме того, что оно было коротким. Очень коротким. Он умер меньше чем через год, верно?
— Иовиан был пьяницей, трибун, — суровые слова эхом разнеслись по залу. — Он получил власть случайно и тут же утопил себя в вине, оставляя за собой след разрушения. Говорят, он умер от случайного отравления, но я слышал правду: его нашли в собственной блевотине, в окружении бурдюков с вином. И все же убило его не вино. Это был страх — страх, от которого он мог сбежать лишь в пьяный угар. Нужно быть храбрым человеком, чтобы нести бремя империи на плечах. Смерти бесчисленных тысяч, преследующие тебя во снах. Под пристальным взглядом живых.
Тон Валента был отрывистым, но в глазах блеснула влага. Галл задался вопросом, была ли это жалость к бедному Иовиану или к самому себе.
— Но в день, когда он облачился в пурпур — на следующий день после гибели Юлиана, когда римская армия была прижата копьями саваранов к берегам Тигра, словно раненый олень, — Иовиан был вынужден пойти на унизительный мир с Шапуром. Он отдал почти все, ради чего империя так упорно трудилась. Столетия борьбы, океаны легионерской крови — все исчезло в одно мгновение. — Валент подался вперед, свет лампы плясал в его глазах. — Но есть шанс, лишь призрачный шанс, что в тот день Иовиан выторговал кое-что в пользу Рима. Нечто такое, что спустя все эти годы может стать спасением для востока.
