Земля Священного Огня (ЛП) - Догерти Гордон (бесплатная библиотека электронных книг .txt, .fb2) 📗
Иовиан шагнул вперед, оставив гвардейцев позади. Внутри было приятно прохладно, пространство освещалось лишь мягким оранжевым сиянием дневного света, проникающего сквозь ткань. Приторный цветочный аромат струился от тлеющих конусов благовоний, услаждая воздух. Вдоль стен шатра были разложены военные трофеи, стояли рамы с натянутыми шкурами животных, древние щиты и скрещенные копья. В центре шатра стоял приземистый дубовый стол, за которым находилась странная пара. Одним был седовласый воин, могучий как бык, почти такой же старый, как Шапур; его широкое лицо исказилось от боли, а дыхание вырывалось с влажным хрипом. На животе у него была окровавленная повязка, едва прикрывавшая то, что выглядело как смертельная рана после вчерашней битвы, а поверх был надет красный шелковый халат, скрепленный брошью с изображением золотого льва. Другой был щуплым человеком с острым взглядом, одетым в синий шелк, и его Иовиан мог сравнить лишь с болезненной птицей-падальщиком. Он был лыс, кожа на черепе и лице была бледной и натянутой так тонко, что подчеркивала каждый контур костей и каждую змеящуюся вену. Глаза его были золотыми. Нос загибался острым клювом над тонкими бесцветными губами.
Шапур опустился на колени рядом с этой парой, затем жестом пригласил Иовиана сесть напротив. После этого шахиншах поочередно указал на раненого воина и иссохшего лысого человека:
— Кир, спахбад сатрапии Персида, и Рамак, архимаг этих земель, присоединятся к нашим переговорам.
Кир коротко кивнул, тогда как Рамак оставался неподвижен, словно изваяние, и его глаза, казалось, ощупывали Иовиана.
Иовиан неловко опустился на колени напротив них. Едва устроившись, он впился взглядом в серебряный кубок с темно-красным вином, который раб поставил перед ним. Он высунул язык, чтобы смочить губы, и уже потянулся к чаше, когда Шапур заговорил по-гречески:
— Мы встретились при скорбных обстоятельствах, римский брат.
Иовиан отдернул руку от кубка, проклиная свои трясущиеся пальцы. Во рту пересохло как никогда. Он заерзал, пытаясь сесть прямо и согнать страх с лица, но верхняя губа нервно дергалась.
— Ваши армии разбиты, — продолжил Шапур, — бежать вам некуда. Персидская сталь и темные, холодные глубины Тигра держат вас в капкане. Так как же мне поступить?
— Полагаю, мы сможем найти решение этой проблемы, персидский брат? — прохрипел Иовиан в ответ.
— О, я уверен, что сможем, — сказал Шапур. — На своем веку я видел много храбрых римлян, осмелившихся вторгнуться в эти земли. Я устал от их безрассудства и от того, что проливаю их кровь.
В уме Иовиана прозвучала колкость: «А ваши армии столь же часто и весело маршировали в римскую Анатолию и Сирию, объявляя эти земли своими по праву предков». Но страх сковал его прежде, чем он смог набраться смелости озвучить это, и потому он лишь кивнул.
— Я знаю мысли, что пляшут в вашем разуме, римлянин. Как владыкам востока и запада, нам обоим есть чем гордиться, но еще больше того, чего стоит стыдиться, — добавил Шапур; взгляд его стал отрешенным, а в словах проскользнула нотка покорности судьбе.
На драгоценное мгновение Иовиан почувствовал, как страх чуть отступил. Эта легендарная фигура, столь долго ведшая Персию и ее армии подобно богу, выглядела утомленной. Однако Кир и Рамак, казалось, не разделяли меланхолии своего шахиншаха. Кир смотрел с едва сдерживаемой гримасой, его презрение к Иовиану было очевидным. Архимаг Рамак, однако, озадачивал его больше всего. Этот человек изучал его пристально, словно читал мысли, как свиток. Затем архимаг перевел взгляд на Шапура, и Иовиан задался вопросом, может ли он так же легко читать великого Царя Царей. «Любопытное создание», — заключил Иовиан. Он схватил кубок и жадно глотнул вина, стремясь смыть свою тревогу.
Шапур продолжил:
— Борьба бесконечна: Рим терзает наши границы, а затем Персия вынуждена бить в ответ по римским. Туда и обратно. Опечаленные отцы взирают из загробного мира, как сыновья повторяют их глупости. — Он умолк, взгляд его снова стал далеким, словно он оказался во власти бури неприятных воспоминаний. Наконец он стряхнул с себя хандру, и его глаза вновь встретились с глазами Иовиана. — Сегодня в этой вечной борьбе господствует Персия. — Он помолчал мгновение, принимая молчание Иовиана как согласие, затем подвинул к нему стопку бумаг. На ней были начертаны два отрывка — один на парси, другой на греческом. — Если вы хотите вернуть свою армию в римские земли живой, то, уверен, вы усмотрите мудрость в том, чтобы уступить мне следующие имперские владения.
Иовиан кивнул, затем слушал, как Шапур зачитывает документ вслух. Практически вся удерживаемая Римом Месопотамия подлежала сдаче. Всё между Тигром и Евфратом. Пять богатых торговлей и стратегически важных областей, плюс пятнадцать надежно укрепленных фортов. Что еще хуже, три могучих города-крепости на западном берегу Евфрата — Нисибис, Сингара и Кастра Маврорум — должны быть оставлены Римом, а затем заселены персидскими гарнизонами и жителями. Это были оплоты восточной границы Рима. С этими тремя городами Шапур и его армии получат идеальный плацдарм, чтобы сокрушить остатки римской Сирии. Кровь застучала в ушах Иовиана. Глаза его забегали. Он вцепился в кубок и сделал глубокий глоток. И все же вино с трудом унимало панику.
— Вы должны принять эти уступки, — заключил Шапур, кладя свиток перед ним. — Иначе я буду вынужден очернить берега Тигра еще большим количеством крови.
Слова эти словно ледяное копье пронзили нутро Иовиана.
— Вы принимаете условия? — прошипел Кир, ударив кулаком по столу, затем поморщился и схватился за забинтованную рану.
— Умерь пыл, спахбад, — Шапур поднял примиряющую руку в сторону Кира. — Римлянин согласится, я уверен. Новые земли будут вашими, как мы и обсуждали.
Иовиан поднял глаза, моргая. Он посмотрел на свиток. Рядом лежало несколько свернутых копий. Губы его дрожали. До сих пор кротость и трусость терзали его жизнь, словно ненасытный паразит. Теперь это угрожало империи. Мысли кружились, как песчаная буря, пока он не увидел одну возможность. «Пусть забирают города-крепости, пусть забирают Месопотамию», — подумал он, — «но они должны дать что-то взамен».
— Позвольте мне представить вам поправку, — прохрипел он.
При этих словах глаза Шапура сузились. Кир в замешательстве нахмурился, затем Рамак наклонился к нему, шепча что-то на ухо.
Кир кивнул, затем смерил Иовиана злобным взглядом, морща нос:
— Вы не в том положении, чтобы торговаться.
Шапур поднял руку, останавливая спахбада.
— Сделка добродетельнее, чем очередная бойня. — Затем выражение его лица помрачнело. — Но это должна быть правильная сделка. Продолжайте.
Иовиан сглотнул.
— Забирайте Месопотамию. Но армии Персии никогда не должны ступать на запад от реки Евфрат. Взамен легионы Рима никогда не ступят на ее восточный берег.
При этих словах глаза Кира забегали туда-сюда в растерянности. Рамак казался безучастным, затем снова наклонился, чтобы пошептать на ухо Киру. Бледное лицо Кира сморщилось от гнева, и он пренебрежительно махнул рукой в сторону Иовиана.
— Когда наш клинок у его горла, он пытается диктовать судьбу нашего народа?
Иовиан продолжил, прежде чем Кир успел возразить снова.
— Хоть такая поправка сейчас может быть выгодна нам, так будет недолго. Вечная борьба, о которой вы говорите, несомненно, рано или поздно качнется обратно против Персии. Давайте покончим с этим. Здесь. Сейчас. — Он слышал эти слова, словно их произносил кто-то другой. Грудь покалывало от гордости.
Глаза Шапура забегали, пока он обдумывал предложение. Повисло долгое молчание.
— Благородное предложение, — произнес он наконец. — Но будут ли грядущие поколения соблюдать такое соглашение, когда мы оба станем лишь прахом и костями?
Персидский шахиншах обдумывал свои слова в новой тишине. Иовиан мысленно умолял его согласиться. Кир и Рамак наблюдали, прищурив глаза. Наконец Шапур едва заметно кивнул.
